Страница 12 из 16
Но чему нас учат Святые Отцы православной Церкви? По епископу Игнатию, дары Святого Духа “присутствуют только в православных христианах, достигших христианского совершенства, очистившихся и подготовленных покаянием”. Они “даются Божиим святым только по воле Божией и Его действием, а не по воле человеческой и не усилием человека. Они даются неожиданно, чрезвычайно редко, в случае крайней нужды, чудесным провидением Господним, а не просто по случайности” (Св. Исаак Сирин). “Следует отметить, что в наше время духовные дары ниспосылаются с великой умеренностью, по причине оскудения, охватившего все христианство в целом. Эти дары служат исключительно нуждам спасения. Напротив, “мнение” рассыпает свои дары в безграничном изобилии и с невиданной скоростью”.
Одним словом, “дух”, который внезапно осыпает своими “дарами” это поколение прелюбодеев, которое, растленное и введенное в заблуждение веками ложных верований и поддельного благочестия, жаждет только “знамений”, — это не Святой Дух Божий. Эти люди никогда не знали Святого Духа и никогда не поклонялись Ему. Истинная духовность настолько недосягаема для них, что, на взгляд здравомыслящего наблюдателя, они только подражают ей своими психическими и эмоциональными, — а подчас и бесовскими феноменами и святотатственными высказываниями. Об истинно духовных чувствах, как пишет епископ Игнатий, “плотский человек не может составить никакого представления, потому что представление о чувстве всегда опирается на чувства, уже знакомые сердцу, тогда как духовные чувства совершенно чужды сердцу, которое знает только плотские и эмоциональные чувства. Такое сердце даже и не ведает о существовании духовных чувств”.
Дух последних времен
Харизматичекое «возрождение» как знамение времени
ДО САМОГО КОНЦА ВЕКА сего не будет недостатка в пророках Господа Бога, а также в слугах дьявола. Но в последние времена те, кто истинно хочет послужить Богу, сумеет утаиться от людей и не будет творить среди них знамения и чудеса, как в наше время. Они будут странствовать путем деяний и смирения, и в Царстве Небесном они будут больше Отцов, прославленных знамениями. Ибо в это время никто не будет творить перед глазами людей чудеса, которые воспламеняют их жаждой аскетического подвига... Многие, пребывая в невежестве, впадут в пропасть, заблудившись и ступив в сторону широкого и пространного пути. (Пророчество св. Нифонта из Констанции Кипрской. Опубликовано на русском языке в трудах св. Варсануфия Великого и Иоанна, Москва, 1855, с. 654-655)
“Пятидесятница” без Христа
ДЛЯ ПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН современные “языки”, подобно описанным в Новом Завете, тоже являются знамением; но ныне они стали знамением не начала Евангелия во спасение для всех людей, a конца его. Здравомыслящему православному христианину не трудно согласиться с апологетами харизматичекого “возрождения”, что это новое “излияние Святого Духа” может и вправду означать, что приблизился конец века (о. Евсевий Стефану. “Логос”, апр. 1972, с. 3). “Дух же ясно говорит, что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским” (1 Тим. 5:1). “В последние дни мы увидим духов бесовских, творяших знамения”(Откр. 16:14).
Священное Писание и православные Отцы ясно говорят нам, что признаком последних времен будет отнюдь не великое духовное “возрождение”, не “излияние Святого Духа,” а скорее почти повсеместное отпадение духовное, заблуждение настолько тонкое, что даже избранные, если это возможно, могут прельститься, и фактическое исчезновение христианства с лица земли. Но Сын Человеческий, пришед, найдет ли веру на земле? (Лк. 18:8). Именно в последние времена сатане суждено быть освобожденным (Откр. 20:3), чтобы явить последнее и величайшее излияние зла на земле.
Харизматическое “возрождение”, порожденное миром без святынь, без благодати, миром, жаждущим духовных “знамений”, но лишенным дара различения духов, которые дают эти знамения, — само по себе есть знамение этих времен отпадения и ереси. Само по себе экуменическое движение всегда остается движением “доброй воли” и малосильных гуманистических “добрых дел”, но когда оно соединяется с движением, имеющим силу, воистине со всякою силою и знамениями и чудесами ложными (2 Фес. 2:9), что тогда сумеет остановить его? Харизматическое “возрождение” приходит на помощь запутавшемуся и увязшему экуменизму и подталкивает его дальше, к его цели. А эта цель, как мы уже видели, не просто христианская по природе — “восстановление Церкви Христовой,” говоря кощунственными словами Константинопольского патриарха Афиногора, — это всего лишь первый шаг к более общей цели, которая всецело находится вне христианства: к установлению духовного единения всех религий, всего рода человеческого.
Тем не менее приверженцы харизматического “возрождения” уверены, что их опыт — опыт “христианский”; они не желают иметь ничего общего с оккультизмом и восточными религиями; они, несомненно, категорически отрицают все те сравнения харизматического “возрождения” со спиритизмом, которые приводились выше. Конечно, это правда, что, с точки зрения религиозной, харизматическое движение находится на более высоком уровне, чем спиритизм — продукт весьма грубого легковерия и суеверия; что его приемы более утонченны и феномены более многочисленны и легче проявляются. Но по существу, вся эта идеология имеет только христианскую видимость, не православия, но чего-то вроде протестантского фундаментализма с дополнительной экуменической окраской.
Но мы же видим, что харизматические опыты, и в особенности их центральное действие “крещение святого духа” переживание в основном, если не всецело, языческое, гораздо более близкое к одержимости “духами”, чем к чему-либо христианскому. Мы знаем и то, что пятидесятничество зародилось на задворках сектантского христианства, где почти ничего не остается от подлинных христианских взглядов и верований, и что оно фактически было “открыто” в результате религиозного эксперимента, в котором истинные христиане участия не принимали. Но до самого последнего времени еще не было недвусмысленного доказательства нехристианского характера харизматического опыта в высказываниях апологета харизматического “возрождения”. Этот апологет сообщает нам, что опыт “крещения Святого Духа” может, собственно говоря, обходиться и без Христа.
Этот автор рассказывает историю человека, который получил “крещение” вместе с “говорением на языках” и призывал всех искать того же. При этом он признавался, что в его переживание не входило покаяние и что он не только не освободился от грешных привычек, но даже не имел особого желания расставаться с ними. Автор в заключение говорит: “Пятидесятница без покаяния — пятидесятница без Христа, — вот что некоторые люди переживают сегодня... Они слыхали о “языках” и хотят присоединиться к престижным переживаниям, так что они разыскивают кого-то, кто бы возложением рук дал им возможность быстрого, дешевого, легкого посвящения, минуя Христа и Его Крест.” И тем не менее писатель признает, что говорение на языках, несомненно, “первое последствие конфирмации” после “крещения в Святом Духе” (Гарри Ланы, журнал “Логос”, ноябрь-декабрь 1971, с. 44, 47).
Те, кто привносит христианские идеи в свой опыт, предполагают, что “крещение в Святом Духе” — это христианское переживание. Но если оно может быть дано тем, кто ищет лишь дешевого, легкого и модного переживания, тогда нет никакой видимой связи между этим переживанием и Христом. Сама возможность допустить переживание “пятидесятниницы без Христа” означает, что само по себе это переживание отнюдь не христианское; христиане, часто искренние и благонамеренные, привносят в это переживание христианское , содержание, которого оно само по себе совершенно лишено.
Быть может, перед нами тот общий знаменатель “духовного опыта”, который нужен для новой вселенской религии? Быть может, это и есть тот ключ к “духовному единению” человечества, который экуменическое движение так тщетно искало?
«Новое христианство»
МОГУТ НАЙТИСЬ ЛЮДИ, сомневающиеся в том, что харизматическое “возрождение” — это разновидность медиумизма; но этот вопрос второстепенный, касающийся средств или приемов, которые помогают вступить в контакт с “духом” харизматического “возрождения”. Но то, что сам “дух” не имеет ничего общего с православным христианством, как нельзя более ясно. Фактически этот “дух” почти буквально следует “пророчествам” Николая Бердяева о “новом христианстве”. Он оставляет позади весь “монашеский аскетический дух исторического православия”, что и обнаруживает с предельной наглядностью его фальшь. Он не удовлетворяется “консервативным” христианством, которое направляет духовные усилия человека только к покаянию и спасению”, но, очевидно, полагая, как и Бердяев, что такое христианство еще “неполно”, добавляет второй уровень “духовных” феноменов, ни один из которых не является христианским по своему характеру (хотя никому не возбраняется толковать их как “христианские”) к которым открыт доступ людям любого вероисповедания с покаянием или без оного, и все это без какой бы то ни было связи со спасением. Он ждет “новой эры христианства, новой и глубокой духовности, что означает новое излияние “Святого Духа” — в полном противоречии с православной традицией и пророчествами.