Страница 19 из 51
На это он им сказал: "Иной суд Божий, и иной суд человеческий". Другими словами, то, что с человеческой точки зрения, может быть, что-то и значит, перед Богом - ничто. Вот какое смирение приобретали люди, постоянно помнившие о смерти, постоянно думавшие о вечности. И мы должны соединять с молитвой воспоминание о смерти, о суде, о будущей жизни. Тогда избавимся от гордости, от той мысли, будто бы мы благодаря своим подвигам уже что-то собой представляем. Не нужно гордиться ни строгим постом, если он есть, ни бдением, ни молчанием, ни уединением, ни послушанием, ни внимательной молитвой, ни тем, что мы умеем отгонять от себя греховные помыслы, - ничем гордиться нельзя. Настоящий, правильно совершающий свой подвиг христианин постепенно приходит к глубочайшему смирению, так что ничего высокого подумать о себе не может, даже если б и захотел. Как-то в присутствии преподобного Моисея Оптинского стали говорить о том, какой он подвижник, какой хороший игумен, в общем, стали его за что-то хвалить. Он же стоял и молчал; не возражал, но как-то недоверчиво улыбался, и этим без всяких слов показал свое истинное душевное состояние. Он относился к чужим похвалам скептически, не верил им.
Вопрос. Уныние есть смертный грех. Как можно определить, является ли его действие просто искушением или уже произошло грехопадение?
Ответ. Грехопадение произошло тогда, когда человек предался отчаянию, совершенно перестал заботиться о своем спасении. Однако грехопадения бывают разные. Действительно, можно впасть и в смертный грех, т.е. предаться отчаянию до такой степени, что у человека появятся мысли о самоубийстве или он даже попытается покончить с собой. Это уже есть самое страшное действие уныния, такому унынию предался Иуда Искариотский. Напротив, апостол Петр прибег к покаянию и очистился от своего падения - отречения. Уныние является искушением, когда человек, может быть, в какой-то степени ему поддается, но в то же самое время и противится, пытается молиться, заставляет себя и внутренне, и внешне совершать какие-то добродетели, старается вести себя так, как должно. Иногда бывает, что уныние борет человека многие месяцы и даже годы. Это особая тяжкая брань, и не всегда она возникает от человеческого нерадения, но часто бывает страшным сатанинским наваждением. Уныние - самая ужасная страсть, которая в особенности борет людей, ведущих уединенный образ жизни: отшельников, безмолвников. Но она, конечно же, свойственна и людям, живущим в миру, а бывает, что искушает и нас, жителей общежительного монастыря, пребывающих как будто бы в суете. Грехопадение, я думаю, происходит тогда, когда человек в той или иной мере поддается унынию и оставляет свои обычные занятия, духовные и даже житейские.
Степень грехопадения можно определить по тому, насколько человек предался нерадению. Если он перестал молиться или совсем не старается сохранить внимание при молитве, прекратил читать Священное Писание и святых отцов, то, значит, он поддался унынию полностью. Если же он что-то из прежних занятий оставил, а что-то продолжает совершать, то, следовательно, - частично. Когда человек все-таки молится, но как-то вяло, без внимания, без огонька, так сказать, то, стало быть, он тоже поддался страсти и совершилось грехопадение, только не такое сильное и страшное. А если кто-то, несмотря на уныние, все делает как обычно и, невзирая на сухость при молитве, на некоторую безвкусицу, т.е. безразличие к духовным занятиям, понуждает себя изо всех сил совершать все необходимое, то, значит, он не поддался унынию, и это является искушением, а не грехопадением.
Вопрос. В книге "Азы Православия" (стр. 33) в главе "У Святой Чаши" написано: "За Божественной Литургией в воскресенье, во время причащения мирян, небольшой мальчуган, стоявший вблизи алтаря, время от времени заливался звонким детским смехом. Удивленные родители после окончания Причащения стали расспрашивать, почему он смеялся. Мальчик ответил: "Когда я смотрел на людей, подходящих к Чаше, то вдруг увидел, как к некоторым подлетает белый голубь. Только дядя или тетя откроют рот, чтобы проглотить Дары, как голубь склевывает их с ложечки и улетает. Они этого голубя не видят. Закрывают рот и отходят, думают, что причастились, а на самом деле только пустую ложечку подержали". Происходит ли такое со мной, как можно узнать? Ведь я все же проглатываю Святые Дары, потом беру часть просфоры и запивку.
Ответ. Очень интересный вопрос. Об этом рассуждает преподобный Симеон Новый Богослов. Он говорит, что когда люди недостойно причащаются, то Господь, как преподобный Симеон выражается, "улетает". Конечно, на самом деле не происходит в буквальном смысле то, что видел этот мальчик; просто его видение показывает духовную сущность явления. А она состоит в том, что человек причащается без благодати. На литургии Василия Великого после преложения Святых Даров священник молится следующими словами: "Господи, не возбрани действию Святаго Духа от преложившихся Даров ради моих согрешений". То есть священник молится о том, чтобы из-за его грехов благодать и не отошла от Святых Даров, и не умалилась, но действовала с полной силой. Если из-за грехов священника благодать может отступить, прекратить свое действие, то, конечно, она может отойти и по причине греховности и неподготовленности причащающихся мирян. В этом и заключается сущность описанного явления. Видение того, что благодать отходит, образное. На самом же деле бывает, что человек причащается во осуждение. Святые Дары - это всегда Святые Дары. Только протестанты учат, что Тело и Кровь Христовы по вере человека могут быть, а могут и не быть Телом и Кровью Христовыми. Мы же, православные, говорим о действительности Святых Даров в любом случае.
Пусть даже какой-нибудь кощунник и безбожник дерзнет подойти ко Причастию, и тем не менее Тело и Кровь Христовы останутся Телом и Кровью Христовыми. Именно потому причащение бывает в осуждение приступающему к нему недостойно, что он причащается истинного Тела и истинной Крови Христовой.
Недавно вышла в свет небольшая очень интересная книжечка под названием "Поучение старцев", написал ее греческий священник Дионисий. Он собрал изречения разных греческих старцев конца ХIХ-ХХ столетий, можно сказать современных. В этой книге говорится и о признаках правильного причащения. Один священник называет те правильные ощущения, какие должны быть у причащающегося. До того, как подойдет к Чаше, он должен испытывать страх, благоговение, покаяние, сокрушение сердечное, а после Причащения - чувствовать в своей душе покой и радость. Иногда эти ощущения возникают не сразу, не в тот же момент, потому что порой телесная усталость как бы не дает проявиться духовным чувствам, но после, в тот же день, они обязательно должны обнаружиться. Об этом говорит и святитель Игнатий.
Расскажу еще об одном подобном видении, оно описано в упомянутой книге. Некоторый греческий старец, сподоблявшийся во время литургии различных благодатных видений, поведал следующую интересную вещь. Когда я, говорил он, причащаю, то никогда не смотрю на лица людей. Но как-то раз помысел мне сказал: "Посмотри на лица". Я поднимаю глаза и вдруг вижу, что у одного из причащающихся вместо лица - морда собаки, у другого - обезьяны, у третьего - еще какого-то животного. Я ужаснулся и воскликнул: "Господи, что же это такое? Ведь это же люди!" Лишь у некоторых лица были светлые, и когда эти люди причащались - лица их начинали сиять. Вот как бывает. Описанное видение похоже на то, по поводу которого был задан вопрос. Признаки достойного причащения мы назвали: до причащения - сокрушение сердечное, благоговение, страх Божий, после - покой, радость, мир в душе. Здесь не имеется в виду такая радость, что человек будет смеяться как ребенок, а радость тихая.
Вопрос. Можно ли после Причащения купаться, стирать и так далее?
Ответ. В ответ на этот вопрос хочется пошутить. Я не осуждаю того, кто его задал, но возникает желание посмеяться над народными суевериями. Некоторые даже говорят, что после соборования вообще, до конца жизни, купаться и мыться нельзя. Иные утверждают, что если человек соборовался, то ему уже почему-то нельзя есть мяса. Почему после соборования его нельзя есть - непонятно (речь, конечно, идет о мирянах). Иные говорят, что после соборования люди, живущие супружеской жизнью, должны прекращать свое супружество. Тоже неизвестно, на чем это мнение основано. И после Причащения почему-то мыться нельзя. Я не понимаю, по какой причине. И сколько дней нельзя мыться? В этот именно день? А если ты ела, например, рыбу, и у тебя руки в жире, разве ты не будешь их мыть? Какую же причину можно найти тому, чтобы после Причащения не мыться? Или имеется в виду баня? В таком случае, может быть, нельзя потому, чтобы не заниматься лишней суетой, то есть чтобы не топить баню и так далее. Это еще понятно. Тот день, в который причастился, нужно провести по возможности несуетно и, если позволяют обстоятельства, вообще ничем не заниматься, но молиться, читать. Однако не всегда так получается. А вдруг возникнет необходимость срочно что-то постирать, например? Недавно мы были на Святой Земле, и там хотя и не жарко было, но все равно намного жарче, чем у нас летом.