Страница 43 из 51
Мы все раздадим, отдадим свое одеяло, а потом нам станет холодно. Мы начнем переживать, ругать себя: "Зачем я это сделал, как же мне теперь быть, я поступил глупо". Начнем предпринимать что-то, для того чтобы как-то возместить лишение. В конечном счете мы ничего не выиграем, а только обнаружим свою немощь и еще больше согрешим - будем роптать. Надо делать все по силе, тем более если от нас зависят другие люди. Предположим, я возьму и все раздам, а что будет с братством в монастыре? А если так же поступит человек семейный, то что будет с семьей? Разные есть подходы. Один подвижник, правда не причисленный к лику святых, но, несомненно, святой жизни, - иеросхимонах Арсений (русский подвижник, живший на Афоне) имел необыкновенное нестяжание, и он все-все раздавал. Во время русско-турецкой войны, когда ничего нельзя было продать, он и еще один брат, вместе с которым он жил, - монах Николай изготовляли какие-то поделия, кажется ложки или что-то подобное. Но продать их было некому, потому что всем было не до того. Когда война закончилась, они думали, что продадут ложки, купят все необходимые вещи и, так сказать, спокойно заживут. Их потребности были минимальными: лишь бы имелся хлеб. Питались они сухарями и стручковым перцем - и все, больше почти ничего не ели. Еще им необходимы были елей для лампад, вино и просфоры для литургии, также они нуждались в одежде.
Больше их ничего не интересовало. Итак, они думали, что сейчас купят все необходимое. Тем временем к ним случайно забрел какой-то бедный монах, лишившийся кельи, не имевший никакого имущества, и Арсений взял и отдал ему все ложки. Николай стал роптать: "Как же так, что же мы теперь будем делать?" А тот просто молчал. "Ничего, как раньше терпели, так и дальше будем терпеть". Арсений, так сказать, заставил Николая поневоле терпеть нужду, но он вытерпел. Прошло время, тот подвижник - Николай отошел ко Господу, должен был отойти и Арсений, но ему было видение, что ради некоторых учеников он проживет еще несколько лет, и Господь продлил ему жизнь. К нему собрались немногие ученики, человек восемь (но все-таки для афонского отшельника это много, обычно отшельники имеют одного-двух учеников, а у Арсения было восемь человек). Им также жить с ним было очень тяжело (жили они вместе). Арсений все раздавал, и часто они терпели лишения. Ученики роптали на него и говорили: "Кто может понести твое нестяжание?" А он молчал. Конечно, можно и так поступать, но если даже афонские подвижники, отшельники, едва выдерживали такое нестяжание и нищету, от него происходящую, то как мы можем требовать от наших близких, семейных, чтобы они такое терпели? Значит, мы должны заботиться об их?
благосостоянии, но одновременно стараться не впадать в корыстолюбие и совершать одну из важнейших христианских добродетелей - милостыню. И монастырь, разумеется, должен заботиться о братстве, но в то же самое время нельзя думать только о себе, нужно стараться по возможности помогать ближним.
В отношении борьбы с другими страстями, например: с гневом, чревоугодием и всеми прочими - можно сказать, что также необходимо стараться делать нечто противоположное своей страсти. Но все должно быть разумно и умеренно. Надо знать свои и телесные, и, самое главное, духовные возможности и не брать на себя подвиг выше меры. То есть не пытаться приобрести такое нестяжание, которое станет для тебя невыносимым, не силиться так подвизаться в посте, чтобы изнурить себя и потом быть вынужденным оставить всякий пост. Все должно быть разумно. Не уклоняться ни в ту, ни в другую сторону, знать свою меру.
Далее идет страсть блудная. Это одна из самых ужасных, самых страшных страстей. Говорят, что брань с нею бывает у человека на протяжении всей жизни. Редко кто достигает того, чтобы совершенно, полностью от нее избавиться. Блудная брань самая тяжелая и самая продолжительная (кроме того, тяжелой борьбой для христиан является хульная брань). Если мы воздерживаемся в пище, то это уже несколько ограничивает блудную страсть. Если мы молимся, понуждаем свой ум сохранять чистоту, то, значит, довершаем дело. Но без воздержания в пище невозможно овладеть блудной страстью хотя бы несколько (я уж не говорю о том, чтобы совсем ее победить), связать ей, так сказать руки, чтобы она не действовала свободно. Преподобный Иоанн Лествичник про эту страшную страсть говорит так: "Не верь своему телу, пока оно не ляжет в гроб". Бывали случаи, когда некоторые старцы, понадеявшись на свои подвиги и даже на свою старость, впадали в этот страшный, отвратительный грех. Необходимо постоянно остерегаться, всегда быть начеку, сторониться близкого общения с противоположным полом, чуждаться каких-то двусмысленностей и, конечно же, избегать разнообразных соблазнов, не только откровенных, но и того, что отвратительными впечатлениями возмущает в душе блудную страсть. Самое же главное, что необходимо в борьбе с этой страстью, - это твердая решимость.
Может быть, она важна и в отношении других страстей, но здесь важна особенно, поскольку блудная страсть почти для всех является одной из самых опасных. Человек должен выдвинуть для себя такое положение: "совершить грех блуда невозможно". Уже одно это очень облегчает борьбу. Если мы любим себя, свою плоть, до такой степени, что считаем лучшим как-то блудную страсть утолить, чем мучить себя, то мы не сможем выдержать. Я уж не говорю о помыслах, это очень тяжело - бороться с помыслами, и тем не менее необходимо, но мы даже на деле совершим грех, если не будем иметь твердой решимости, не сочтем блуд невозможным для себя. И когда я такую решимость уже имею, тогда я, конечно же, буду искать средства, для того чтобы исполнить свое доброе намерение, оградить себя от этой омерзительной страсти. А если у меня нет такой твердой решимости, то мне ничто не мешает преступить границу, - собственно, и границы-то для меня нет. Когда у человека бывает борьба с блудной страстью, он начинает прибегать ко всем средствам, какие для него возможны. Неопытные прежде всего вспоминают о посте. Для большинства людей он имеет значение, но не принципиальное, не самое главное. Однако есть люди настолько крепкие телом, что если они не будут ограничивать себя в пище, то никакая самая пламенная молитва им не поможет. Таких, правда, сейчас мало, потому что в основном все мы немощные, но есть.
К сожалению, бывает так, что человек во всех отношениях больной и немощный испытывает очень сильную страсть (не знаю, почему: то ли от дурной наклонности, то ли оттого, что порок этот развился). И он не в состоянии воспользоваться таким легким и как будто бы простым, доступным средством, как пост. Пост ему необходим, но кардинального облегчения он ему принести не может. Здесь в первую очередь нужна усиленная молитва, в особенности молитва Иисусова, а также обладание своим умом. Приобрел это обладание, научился справляться, значит, ты страсть эту уже несколько обуздал. И еще надо сказать... Может быть, нескромно об этом говорить, и тем не менее, поскольку почти всем приходится с этим сталкиваться, и потому я вынужден об этом сказать, - чем проявлять ложную скромность, а потом совершать нескромные поступки, лучше в словах проявить нескромность, а на деле вести себя целомудренно. Во время борьбы с блудной страстью особенно важно хранить самообладание. Самообладание не в том смысле, что тебя одолевают помыслы, ты им поддаешься, уже увлекаешься ими и одновременно пребываешь совершенно спокойным. Это не самообладание, это цинизм.
А самообладание состоит в том, чтобы бороться и в то же самое время хранить твердость духа, не смущаться ни сильными, отвратительными, чрезвычайно соблазнительными помыслами (потому что не всегда это происходит от нашей природы, часто эту нечистоту приносит в нашу душу дьявол), ни ощущениями и отвращать ум свой от возбуждаемых в нас помыслов и ощущений. Конечно, отвращать его не значит просто, так сказать, переводить на какой-то посторонний нейтральный предмет, скажем начинать любоваться природой, - это не поможет. Нужно отвращать ум от греховных ощущений, помыслов и усиленно внимать молитве, прежде всего Иисусовой молитве. Когда у нас бывает сильная брань - любая: блудная ли, гнева ли или другая - очень полезны краткие молитвы, в особенности молитва Иисусова. Если мы будем бесконечно повторять самые длинные, самые трогательные молитвы, даже такие, какие по видимости направлены именно против блудной брани - есть такие особые молитвы, или станем непрестанно молиться каким-нибудь угодникам Божиим, то пользы не получим. (Вообще-то, делать все это можно, но лишь иногда). В первую очередь подразумевается блудная брань, но и во время брани против других страстей, с чрезвычайной силой возмущающих нашу душу, длинные молитвы не помогают, так как наш ум уже становится союзником дьявола, во время этой бури он начинает услаждаться грехом.