Страница 6 из 13
Есть два рода отделения от Церкви один, когда мы охладеваем в любви, а другой, когда осмеливаемся совершать что-нибудь недостойное по отношению к этому телу Церкви. В том и другом случае мы отделяемся от целого” [24]. Ясно, что святой Иоанн Златоуст всякое отделение от Церкви считает лишением благодати Духа Святого. “Все, что только отделилось от жизненного начала, не может, с потерей спасительной сущности, жить и дышать особой жизнию” [25].
“Отдели солнечный луч от его начала – единство не допустит существовать отдельному свету; отломи ветвь от дерева – отломленная потеряет способность расти; разобщи ручей с его источником - разобщенный иссякнет. Равным образом Церковь, озаренная светом Господним, по всему миру распространяет лучи свои; но свет, разливающийся повсюду, один, и единство тела остается неразделенным.
По всей земле распростирает она ветви свои, обремененные плодами; обильные потоки ее текут на далекое пространство; при всем том глава остается одна, одно начало, одна мать, богатая преуспеянием плодотворения” [26]. В этих одушевленных и нежно-поэтических словах ясно выражена мысль, что отдельная личность, даже отдельная христианская община, постольку жива, поскольку она живет Христовой жизнью, поскольку она соединена со всей Вселенской Церковью.
Обособиться, замкнуться в себе… это для личности или даже для поместной Церкви то же, что для луча отделиться от солнца, для ручья – от источника, для ветви – от ствола. Жизнь духовная может быть только при органической связи со Вселенской Церковью; порвется эта связь – непременно иссякнет и жизнь христианская.
Надеемся, достаточно показано, что идея Церкви в новозаветном учении имеет весьма существенное значение. Христианство имеет в виду интересы не одного рассудка, оно учит только о спасении человека. Поэтому в христианстве нет чисто теоретических положений. Истины догматические имеют нравственное значение, а христианская мораль основана на догматах. Но именно Церковь и есть тот пункт, в котором вероучение переходит в нравоучение, христианская догматика переходит в христианскую жизнь.
Церковь дает жизнь и осуществление христианскому учению. Вне Церкви и без Церкви невозможна христианская жизнь. Только в Церкви может жить, развиваться и спасаться человек, как и во всяком организме отдельные члены никогда не растут и не развиваются отдельно друг от друга, а всегда только в неразрывной связи со всем организмом. Без Церкви нет христианства; остается только христианское учение, которое само собой не может “обновити падшаго Адама”.
Если теперь от раскрытия новозаветного учения о Церкви обратимся к первоначальной истории христианства, то увидим, что именно идея Церкви была основной идеей христианского мировоззрения, и она именно создавала действительность. Христиане сознали себя прежде всего Церковью, и общество христианское предпочтительно пред всеми другими названиями именовало себя Церковью.
Слово “Церковь” уже в Новом Завете встречается 110 раз. Слова же “христианство”, как и многих других слов на “-ство”, Новый Завет не знает. После сошествия Духа Святого на учеников и апостолов Христовых получила бытие Церковь как видимое общество с духовными взаимными отношениями составляющих его членов. Ведь сначала не было никакой подробной системы учения.
Вера Христова заключена была в немногих самых общих положениях. Нечему было учиться в христианстве. Мало требовалось согласия в каких-либо теоретических положениях. Что же значило в то время быть христианином? В наше время на этот вопрос можно услышать много разных ответов, примерно таких: быть христианином значит признавать учение Христово, стараться исполнять Его заповеди. Это, конечно, еще наилучший ответ.
Но первохристианство отвечало на этот вопрос совершенно иначе. Уже с самых первых страниц своей истории христианство является пред нами в виде единомысленной и единодушной общины. Вне связи с этой общиной не было христиан. Уверовать во Христа, сделаться христианином – значило присоединиться к Церкви, как это неоднократно и выражено в книге Деяний апостольских, где читаем: “Господь ежедневно прилагал спасаемых к Церкви” (2, 47; 5, 13-14).
Всякий новый верующий был как бы веткой, прививавшейся к единому древу церковной жизни. А вот и наиболее характерный пример, как бы иллюстрация такого именно присоединения к Церкви Гонитель Савл, дышавший прещением и убийством на учеников Господних, на пути в Дамаск чудесным образом делается Христовым последователем. Здесь пред нами особое откровение Бога человеку.
Однако в Дамаске Господь посылает к Савлу Ананию, который и крестил его, после чего Савл несколько дней был в Дамаске с учениками; затем Савл, прибыв в Иерусалим, старается присоединиться к ученикам и после того, как Варнава сообщает о нем апостолам, пребывает с ними. Таким образом, даже и будущий великий апостол, которого еще в видении Анании Господь называет избранным сосудом (Деян. 9, 15)
, непосредственно за своим обращением присоединяется к Церкви как к видимому обществу. Здесь особенно наглядно показано, что Господь не хочет знать рабов Своих вне Церкви [27].
Понятно, почему святой апостол Павел так настойчиво в своих посланиях говорит о Церкви: он не создает учения о Церкви, а еще при самом своем обращении он встретился с Церковью как с фактом. Даже и до обращения своего Савл знал именно Церковь, а не что-либо иное. Он сам вспоминает впоследствии: “Вы слышали о моем прежнем образе жизни в иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее” (Гал 1, 13).
Савл гнал не последователей какого-либо учения, но именно Церковь, как величину, определенную даже и для “внешних”. “У множества же уверовавших, - читаем в книге Деяний апостольских, - было одно сердце и одна душа” (4, 32) И весьма замечательно, что в IV веке при раскрытии учения о Святой Троице некоторые святые отцы указывали в качестве примера именно на первохристианскую Церковь, где множество было единством.
А насколько первохристианская община была резко определенна, об этом прекрасно говорит один стих книги Деяний, которого как-то не замечают: “Из посторонних никто не смел пристать к ним” (5, 13).
Таким образом, с одной стороны, обращение в христианство мыслится как присоединение к Церкви, а с другой – “из посторонних никто не смел пристать к ним”. Разве не ясно, что в самое первое время, когда живы были непосредственные ученики Господа, христианство было именно видимым обществом — Церковью, оно не было только учением, а было самой жизнью? Церковное по самому существу христианство и в действительности было всегда именно Церковью, то есть видимым обществом, имеющим свою определенную организацию.
Господу было угодно дать Своей Церкви именно иерархическую организацию. Иерархический строй Церкви создан еще святыми апостолами [28]. Протестантская наука много спорит против этой церковной истины, но для оспаривания апостольского происхождения иерархии протестантам приходится отрицать подлинность пастырских посланий апостола Павла, то есть подрывать авторитет Священного Писания и тем самым рубить тот сук, на котором держится само же протестантство.
Достаточно прочитать книгу Деяний апостольских и Послания апостола Павла к Тимофею и Титу, чтобы убедиться именно в апостольском учреждении иерархии в Церкви. Павел и Варнава при самом основании Церквей рукополагали в каждой Церкви пресвитеров (Деян. 14, 23). Титу апостол Павел заповедует поставить по всем городам пресвитеров (Тит. 1,5). Дух Святой поставил епископов пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею (Деян. 20, 28). Вот почему еще в I веке (около 97 года)
римский епископ Климент в особом послании к коринфянам доказывает необходимость повиновения иерархии тем, что иерархия в Церкви навеки установлена самими апостолами. Между прочим, Климент пишет: “Апостолы благовествовали нам от Господа Иисуса Христа; Иисус Христос был послан от Бога. Итак, Христос от Бога, а апостолы от Христа: и то и другое было в порядке по воле Божией.
Приняв повеление, апостолы, совершенно убежденные Воскресением Господа нашего Иисуса Христа и утвержденные в вере словом Божиим, с полнотой Святого Духа вышли, благовествуя наступающее Царство Божие. Проповедуя по городам и селам, они поставляли первенцев их, по испытании их духом, епископами и диаконами для будущих верующих” (гл. 42). “Апостолы наши знали через Господа, что будет раздор о епископском достоинстве.