Страница 275 из 379
Ему отвѣчали, что болѣзни постигаютъ по преимуществу того, кто излишне пользуется благами жизни. Видѣнное и слышанное очень опечалило царевича. Въ другой разъ онъ увидѣлъ старика, сгорбленнаго, сѣдого, беззубаго и говорившаго съ трудомъ. Сопровождавшіе Іоасафа объяснили ему, что этому старику много лѣтъ, что силы человѣка со временемъ ослабѣваютъ и что такая участь ожидаетъ всякаго. Эта встрѣча еще болѣе огорчила Іоасафа. „Какъ печальна наша жизнь^, сказалъ онъ, „кто можетъ быть счастливъ, если каждаго ожидаютъ болѣзни и смерть, наступленіе которой никому не извѣстно. Такъ и я умру. Неужели же съ этой жизнью все для насъ кончается, и нѣтъ по смерти иной жизни и иного міра?“ Іоасафъ не говорилъ отцу о сво-
566 Мѣ с я ц ъ ноябрь.
ихъ сомнѣніяхъ, но часто спрашивалъ воспитателей, не знаютъ ли они людей, которые могли бы разсказать ему обо всемъ этомъ и подкрѣпить его умъ. „Отецъ твойа, сказалъ ему одинъ изъ воспитателей, „многихъ мудрыхъ людей, жившихъ въ пустынѣ, однихъ убилъ, другихъ прогналъ, и теперь мы не знаемъ въ нашемъ государствѣ ни- кого изъ такихъ11. Еще больше опечалился Іоасафъ, услышавъ такой отвѣтъ. Въ то время жилъ въ Сенорид- ской пустынѣ благочестивый инокъ, по имени Варлаамъ. Странствуя по индійскому царству, онъ слышалъ много о царевичѣ и объ образѣ жизни его. Варлаамъ обратился къ воспитателямъ, говоря имъ, что онъ купецъ, торгующій драгоцѣнными каменьями, и имѣетъ при себѣ прекрасный камень, который хотѣлъ бы показать царевичу. „Этотъ камень — неоцѣненный11, говорилъ Варлаамъ, „онъ даетъ свѣтъ слѣпымъ, слухъ глухимъ, языкъ нѣмымъ, здоровье больнымъ, умудряетъ глупыхъ и всѣмъ даетъ счастіе. Я хотѣлъ бы показать царскому сыну это сокровище". Іоасафу воспитатели разсказали о купцѣ и Іоасафъ пожелалъ видѣть его камень. „Прежде чѣмъ показать тебѣ мое сокровище11, сказалъ ему Варлаамъ, „я долженъ знать, какъ ты примешь его, и тогда только открою тебѣ тайныя свойства его, когда увижу тебя готовымъ къ этому. Я ради тебя принялъ великій трудъ и долгій путь, чтобы показать тебѣ, чего ты никогда не видалъ, и научить тебя тому, чего ты не слыхалъ никогда14.
Іоасафъ отвѣчалъ, что онъ очень хочетъ слышать новыя слова и отвѣты на нѣкоторые вопросы и просилъ Варлаама разсказать ему все, что знаетъ.
Тогда Варлаамъ началъ ему говорить о единомъ Богѣ, Создателѣ вселенной, потомъ разсказалъ ему о сотвореніи міра и человѣка, о грѣхопаденіи первыхъ людей, о пришествіи Іисуса Христа на землю для спасенія погибавшихъ людей, о страданіяхъ и воскресеніи Его. Рѣчь Варлаама сильно подѣйствовала на царевича*, онъ понялъ, что драгоцѣнный камень, обѣщанный Варлаамомъ, есть истинная вѣра. Онъ началъ спрашивать о другихъ истинахъ христіанства, о томъ, какую жизнь слѣдуетъ вести христіанину,
о пустынникахъ и инокахъ и Варлаамъ подробно описалъ ему жизнь святыхъ, отрекшихся отъ міра и посвятившихъ себя на служеніе Богу. Нѣсколько разъ бесѣдовалъ Іоасафъ съ Варлаамомъ и наконецъ рѣшился оставить міръ и итти въ пустыню. Варлаамъ крестилъ его и объяснилъ ему главныя истины христіанства, но отсовѣтовалъ итти въ пустыню. По удаленіи Варлаама жизнь царевича совершенно измѣнилась', ставъ болѣе строгой. Царь увидѣлъ перемѣну въ сынѣ и спросилъ слугъ о причинѣ ея* тѣ разсказали ему все. Царь разгнѣвался и принималъ всѣ мѣры, чтобы отклонить сына отъ христіанства, старался дѣйствовать на него то угрозой, то ласками: но царевичъ ос- товался твердъ и только мудрыми и кроткими словами доказывалъ отцу ложность языческихъ вѣрованій, такъ что наконецъ и Авениръ убѣдился въ истинѣ. Созвавъ вельможъ, онъ объявилъ имъ, что желаетъ принять ту вѣру, которую держитъ его сынъ. Тогда Іоасафъ объяснилъ ему истины вѣры и крестилъ его, самъ будучи воспріемникомъ. Вскорѣ Авениръ передалъ всю власть сыну и послѣдніе годы жизни провелъ въ уединеніи. Но и у Іоасафа душа лежала болѣе къ пустынной жизни, чѣмъ къ управленію государствомъ. Черезъ нѣсколько времени по смерти отца онъ удалился и долго странствовалъ въ пустыняхъ,, отыскивая наставника своего Варлаама, нашелъ его и поселился въ одной пещерѣ съ нимъ. Варлаамъ скончался; 100 лѣтъ отъ роду и былъ похороненъ Іоасафомъ въ пустынѣ.
Іоасафъ скончался на 60 году отъ рожденія, въ иночествѣ же жилъ 35 лѣтъ.
II. Вы слышали, братіе мой, что преп. Варлаамъ въ бесѣдѣ съ царевичемъ Іоасафомъ назвалъ христіанскую' вѣру драгоцѣннымъ камнемъ, имѣющимъ чудодѣйственную силу. На это' желательно обратить ваше вниманіе*, именно на то, что вѣранаша есть для пасъ- неоцѣненное сокровище, разумѣется не для плоти, но для духа, ибо въ вѣрѣ для души заключается все, что только для нея потребно. Душа наша, чтобы говорить для васъ понятнѣе, имѣетъ главныя потребности такія же, какъ и тѣло. Для тѣла нуженъ свѣтъ, чтобы видѣть необходимые для жизни пред-
Мѣ с я ц ъ ноябрь. 567
меты, тоже и для души; для тѣла нужна пища, чтобы продолжать бытіе, тоже и для души; для тѣла нужно утѣшеніе и упокоеніе, тоже и для души. И вѣра подаетъ душѣ и свѣтъ, и пищу, и покой съ наслажденіемъ. И свѣтъ вѣры сообщаетъ душѣ самое истинное познаніе о самыхъ нужнѣйшихъ и важ*- нѣйшихъ для ней предметахъ; и пища вѣры даетъ душѣ и жизнь безсмертную и крѣпость довлѣющую на всѣ ея дѣйствія и борьбы; и успокоеніе вѣры приноситъ душѣ миръ, радость и блаженство, какъ среди бурь настоящей жизни, такъ и на всю вѣчность въ жизни будущей. Какое жъ человѣкъ можетъ придумать себѣ сокровище, высшее и драгоцѣннѣйшее вѣры!
а) Въ самомъ дѣлѣ, есть ли какое познаніе для человѣка нужнѣе и важнѣе, какъ познаніе о Богѣ и въ самомъ Его существѣ и въ отношеніи къ міру и къ человѣку, о самомъ человѣкѣ въ отношеніяхъ его существа, состава, жизни и участи, и въ отношеніяхъ его къ Богу, къ подобнымъ себѣ и къ прочимъ тварямъ? О мірѣ и прочихъ тваряхъ, что они въ себѣ, что предъ Богомъ, что для человѣка? И такое познаніе сообщаетъ человѣку вѣра, и собственно одна вѣра — ибо только Богъ можетъ сообщать человѣку такое познаніе, и сообщаетъ чрезъ вѣру, которая есть глаголъ Самаго Бога къ человѣку, ибо Богъ не можетъ говорить неправды, тогда какъ человѣческія мудрованія о тѣхъ же предметахъ не дальновидны, не полны, не тверды и только предположительны, такъ что свѣтъ вѣры есть свѣтъ самаго солнца, а свѣтъ ума человѣческаго, даже самаго совершеннаго, можетъ быть подобенъ развѣ только примрачному отсвѣту луны.
б) Пищу для души плотскіе люди находятъ то въ земной мудрости и свѣтскомъ образованіи, то въ правилахъ житейскихъ, то въ наслажденіяхъ чувственныхъ. Нельзя сказать, чтобы эта пища не была питательна; но она питаетъ душу только въ естественной ея жизни и для мірской жизни. Какъ мало укрѣпляетъ и животворитъ такая пища душу, это можно видѣть при первой борьбѣ съ неблагопріятными обстоятельствами жизни: находитъ буря,
и человѣкъ, такою пищею укрѣплявшійся, падаетъ духомъ до бездушія. Но такова ли пища, какую сообщаютъ вѣра душѣ, и которая состоитъ въ словѣ Божіемъ, во благодати Духа Святаго, въ таинствѣ св. причастія? Такая пища подается рукою Самого Бога, и Самъ Богъ Своею силою, въ этой пищѣ заключенною, оживотворяетъ и укрѣпляетъ вѣрующую душу: въ силѣ такой яди вѣрующіе чувствуютъ и говорятъ: аще гь пойду посреди сѣть смертныя, не убоюся^яко 1ы со мной, Господи. Сія-то пища укрѣпляла на j необычайные подвиги за вѣру всѣхъ ; исповѣдниковъ вѣры, не только мужей, j но и женъ, не только взрослыхъ, но | и дѣтей, не только противъ угрозъ, но и противъ самыхъ смертей. Читайте жизнеописанія святыхъ мучениковъ и исповѣдниковъ.
в) Что, наконецъ, за наслажденіе, утѣшеніе и упокоеніе въ чувственныхъ удовольствіяхъ, какое находятъ въ нихъ плотскіе люди? Такія удовольствія только раздражаютъ, утомляютъ и одуряютъ самыя чувства тѣлесныя; но для души — это гнилая вода въ зараженныхъ источникахъ, или лучше— это все, какъ плотское, вовсе не срод- но душѣ, по существу своему духовной. Ей свойственны, а потому и усла- дительны, только духовныя утѣшенія, подаваемыя ей вѣрою. Вѣра всѣ эти утѣшенія заключаетъ въ Самомъ Богѣ: что можетъ быть усладительнѣе такихъ утѣшеній? Но эти утѣшенія тѣмъ еще важнѣе, что они, начинаясь здѣсь, время отъ времени возрастаютъ, умножаются и усиливаются, если человѣкъ постоянно ими пользуется, и наконецъ разрѣшаются въ необъятное блаженство жизни будущей, какъ малый сперва ручей дѣлается потомъ обширною рѣкою, такъ что вѣрующій услаждается не только сладостію настоящаго ихъ вкушенія, но и надеждою будущаго полнѣйшаго ими наслажденія.