Страница 48 из 61
Достигши сим путем полного к себе доверия, он велел ему наконец принесть в жертву Богу сына своего, подобяся Аврааму. И это, конечно, было бы исполнено, если бы сын, видя необыкновенные приготовления, не догадался убежать. Еще: в Месопотамии одного воздержника и уединенника враг довел до беспрекословной веры снам и, представив ему в сновидении два народа: христианский с апостолами и мучениками во мраке, бесславии, скорби и плаче, и иудейский с Моисеем, патриархами и пророками в лучезарном сиянии, в славе и радовании,— склонил перейти в иудейство и принять обрезание.
Довольно и этих примеров, чтоб убедиться, что нерассудительность есть открытая дверь к падениям и пагубе. Рассудительность есть дар Божий, который, однако ж, надлежит развивать и воспитывать. Как? Отдавая все свое на рассуждение опытнейших отцев. Эта самая мудрая школа рассудительности, в которой научаются добре рассуждать о достодолжном даже и такие, которые не имеют особой к тому способности.
Так решается вопрос, как приобретается рассудительность. Приобретается истинная рассудительность истинным смирением, коего первым оказательством* (* проявление, признак) служит — открывать отцам не только то, что делаем, но и то, о чем думаем, ни в чем не доверяясь своему помыслу, но во всем следовать наставлениям старцев и считать хорошим или худым только то, что они признают таковым.
Такое действование и способствует безопасно пребывать на правом пути, и охраняет от всех сетей диавольских. Тому, кто свою жизнь располагает не по своему суждению, а по совету преуспевших, невозможно пасть от прельщения бесовского. Так предание рассуждению отцев своих помыслов заменяет свою рассудительность и научает ей. Враг не любит света; почему откровение злых помыслов тотчас, как они открываемы бывают, разгоняет их и истребляет.
Как змея, извлеченная из темной норы на свет, старается убежать и сокрыться, так и злые помыслы, будучи обнаружены признанием и исповедию, стараются бежать от человека. Это подтверждается многими и премногими примерами и опытами. Авва Серапион рассказывает о себе: «Когда был я в новоначалии, то тайком от аввы брал себе сухой хлебец и съедал.
Я делал это очень долгое время, и страсть овладела мною так, что я не мог одолеть ее. Совесть осуждала меня; я же стыдился сказать об этом авве. Но, по смотрению человеколюбивого Бога, случилось зайти к старцу некоторым братиям, которые стали открывать ему свои помыслы и просить на них разрешения. Старец отвечал им, что требовалось, причем пришлось говорить и о воздержании в пище.
Потом он прибавил: ничто столько не вредит монахам, и ничто столько не радует бесов, как утаивание своих помыслов от духовных отцев своих. Слова эти сильно поразили меня; мне думалось, что Бог открыл старцу мои согрешения, и, пришедши в сокрушение, я начал плакать, потом вынул из-за пазухи хлебец, который обыкновенно крал, и, повергшись на землю, просил простить прошедшее и молиться о сохранении меня от сего в будущем.
Тогда старец сказал: «Признание твое освободило тебя от плена твоего; открывши свои грехи, ты поразил беса, уязвлявшего тебя при твоем молчании. Доселе ты попускал ему обладать тобою, не противореча ему и не обличая его, а теперь, будучи изведен из сердца твоего и обнаружен, он уже не будет иметь в тебе места». Старец не окончил еще речи, как показалось, будто горящий факел вышел из недр моих и наполнил всю келью зловонием, так что присутствующие думали, что горит сера.
Старец прибавил: «Вот Господь явно подтвердил истину слов моих и твоего освобождения». Так действием признания отступила от меня страсть чревоугодия, и с тех пор даже на мысль мне не приходило прежнее пожелание». Что видим в Самуиле? Он, с младенчества будучи посвящен Богу и удостоясь беседы с Ним, не поверил своему помыслу, но, дважды воззванный Богом, спешит к старцу Илию и от него получает наставление, как должно отвечать Богу.
Таким образом, Бог Сам и того, кого удостоил собеседования с Собою, восхотел руководить наставлением старца, чтоб чрез то путеводить его к смирению. Не то же ли видим и в святом Павле? Господь Сам призвал его, но тут же отсылает его к Анании, чтоб у него научиться пути истины. И сам святой Павел, после нескольких опытов проповеди евангельской, идет в Иерусалим проверить свое благовестие, да не како вотще течет, хотя ему осязательно сопутствовала благодать Святого Духа.
Так очевидно, что Господь никому не открывает пути к совершенству, кроме руководимых к оному духовными отцами, как и чрез пророка говорит: …вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе (Втор. 32, 7). Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин Духовная цепь О внешнем подвижничестве и о том, какой образ жизни есть высший и первый, знайте, возлюбленные, следующее: все добродетели между собою связаны как звенья духовной цепи, одна от другой зависят: молитва от любви, любовь от радости, радость от кротости, кротость от смирения, смирение от служения, служение от надежды, надежда от веры, вера от послушания, послушание от простоты.
Так и с противной стороны худые дела зависят одно от другого: ненависть от раздражительности, раздражительность от гордости, гордость от тщеславия, тщеславие от неверия, неверие от жестокосердия, жестокосердие от нерадения, нерадение от разленения, разленение от уныния, уныние от нетерпеливости, нетерпеливость от сластолюбия; прочие части порока так же между собою связаны, как на доброй стороне связаны между собою и одни от других зависят добродетели.
Преподобный Макарий Великий Любопытство Не разведывайте о делах века сего, чтоб не стать подобными тем местам, в которые всякий идет отлагать испражнения чрева своего, и в которых потому большое бывает зловоние. Но будьте паче жертвенником Богу чистым, устрояя внутрь себя иерея (духовного), который всегда утром и вечером возлагал бы фимиам на сей жертвенник.
Не оставляйте никогда сего жертвенника без фимиама; но понуждайте себя непрестанно возноситься пред лице Господа со всяким молением, да дарует Он вам простоту и детскую невинность и возьмет от вас противное тому, именно: вселукавство, бесовскую мудрость, любопытство (блуждание всюду, чтоб то видеть, другое слышать), самолюбие и злосердечие; ибо все такое истребляет труды тех, кои так действуют.
Конец же всего этого, если человек разумно боится Бога и внимает с покорностию совести своей по Богу, то о всем сказанном научит он сам себя втайне. Когда же там внутри не будет домовладыки оного (страха Божия), тогда у такого человека бедного дом (внутренне) брошен бывает на произвол, и всякий желающий говорит в нем, что хочет; потому что сердце его не под его состоит властию, а под властию врагов.
Преподобный Исаия Отшельник Спрашивай о помыслах Спрашивая о помыслах, спрашивай не после того, как исполнишь их; но сказывай о том, что борет тебя в настоящее время. О перемене ли места жительства, или научении рукоделию, и о перемене рукоделия, о вступлении или в сожительство с кем, или об оставлении такого сожительства с кем — о всем спрашивай свободно, но прежде чем сделаешь что делом.
Также о немощах душевных и о страстях телесных спрашивай, когда помыслы еще подущают тебя на это,— и, спрашивая, не то говори, что ты еще не сделал ничего по сим внушениям, но спрашивай о ране, говоря, что ты уже уранен, чтоб получить врачевство против раны. Преподобный Исаия Отшельник Вопроси отца твоего Преподобный Антоний Великий учил: «Я знаю монахов, которые после многих трудов пали и подверглись безумию, потому что понадеялись на свои дела и презрели заповеди Того, Кто сказал: …вопроси отца твоего, и возвестит тебе… (Втор. 23, 7).
И еще: Священное Писание говорит: …Имже несть управления, падают аки листвие… (Притч. 11, 14) и заповедует ничего не делать без совета, так что не позволяет даже духовное питие, веселящее сердце человека, пить без совета, когда говорит: без совета ничего не твори (ср.: Сир. 32, 21). Человек, без совета делающий дела свои, походит на город неогражденный, в который, кто ни захочет, входит и расхищает его сокровища.
Спрашивать других преподобный Антоний считал столь спасительным делом, что даже сам обращался с вопросом к ученику своему, преуспевшему, однако ж, и, как тот сказал, так и поступил. Ибо повествуют, что когда авва Антоний получил от императора Констанция письменное приглашение прибыть в Константинополь, то обратился к Павлу Препростому с вопросом: «Должно ли мне идти?