Страница 115 из 185
постоянно росло, а после реформ Сперанского (и проводившейся в том же духе политики Николая I) чиновничество фактически несло на своих плечах весь груз ответственности за судьбу России. Простая справедливость требует признать несомненные заслуги русского чиновника в устроении и упорядочении всех областей жизни страны, во всех успехах и победах Империи, во всем том, что составило славу и доблесть России в XVIII-XIX веках.
Столь же безусловна и несомненна огромная доля вины чиновной бюрократии в катастрофе, постигшей Россию в начале XX века, Потому-то и представляет значительный практический интерес анализ мировоззрения русского административного сословия. В жизни оно выражалось не языком идей, понятий или слон, а языком законов, практических действий и политических решений.
Даже и не будучи оформлена словесно, идеология, лежащая в основании этих решений и действий, была вполне определенна и ясна. В ее истоках лежало представление о ведущей, решающей роли государства во всех областях человеческой жизни. К сожалению, искажение основ русского домостроительства не обошло стороной и государственный аппарат. Стремление подчинить ему всякую человеческую деятельность, все проявления человеческого духа вступало в явное противоречие с православным мировоззрением.
"Утратив чуткость к благодатному духу Церкви, рассматривая ее- лишь как один из госу- 454 дарственных институтов, этакий «департамент по улучшению нравов народа», бюрократия стремилась поставить под контроль светской власти все стороны церковной деятельности, да и само духовенство. При таком развитии событий Самодержавное Царство, издавна одухотворявшееся христианскими идеалами служения и долга, мало-помалу превращалось в абсолютистскую монархию по западно-европейскому образцу, а сам Самодержец -в простого главу государственного аппарата (
нечто вроде современного президента, наделенного неограниченными полномочиями). Не случайно Лев Тихомиров - раскаявшийся террорист-народоволец, ставший впоследствии выдающимся теоретиком монархизма, - назвал как-то абсолютизм «идеей демократической». Искажалась сама идея Божественного происхождения верховной власти, размывались ее религиозные, вероисповедные основы.
Согласно бюрократическому воззрению на Царя как на главу административной системы управления государством, он, якобы, «делегирует» часть своей власти каждому чиновнику. Кажется, Константин Леонтьев, понимавший и чувствовавший, какие опасности грозят России, метко выразил эту идею так: «Каждый урядник есть тоже немножко Помазанник Божий». Призванный Господом к великому служению, русский народ постепенно низводился к роли детали в грандиозном государственном механизме Империи.
Многие видели эти искажения и в меру сил пытались исправить их, но лишь немногие понимали, к чему все это может привести... ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЯ, К КОТОРЫМ НЕ ПРИСЛУШАЛИСЬ «КАК бы нн была громадна власть государственная, она утверждается ни на чем ином, как на единстве духовного самосознания между народом и правительством, на вере народной: власть подкапывается с той минуты, как начинается раздвоение этого, на вере основанного сознания», - писал Константин Петрович Победоносцев, предупреждая общество о возможных страшных последствиях «расцерковления» русского самосознания4 - «На правде основана всякая власть, и поелику правда имеет своим источником и основанием Всевышнего Бога и закон Его, в Душе и совести каждого естественно написанный, - то и оправдывается в своем глубоком смысле слово: несть власть, 455 аще не от Бога...» (Рим. 13, 1).
Знаменитый обер-прокурор Святейшего Синода, пользовавшийся полным доверием и поддержкой монарха, Победоносцев приложил немало сил, чтобы остановить сползание России в пропасть. «Великое и страшное дело - власть, - пытался втолковать он осуетившемуся обществу, - потому что это дело священное... Власть - не для себя существует, но ради Бога, и есть служение, на которое обречен человек.
Отсюда и безграничная, страшная сила власти, и безграничная, страшная тягота ее»5. Неспособная понять высоту и важность предлагавшегося ей поучения, «либеральная общественность» возненавидела Победоносцева, клеймя его «реакционером», и «мракобесом». «В каком невежестве и в какой дикости ума растет и развивается эта масса недоучек или пролетариев науки, - сокрушался он, - воспитанная на статьях либеральных газет, на нелепых прокламациях, на подпольных памфлетах, на слухах и сплетнях, из уст в уста передающихся...».
Не жедая отступать перед чернью, Победоносцев сражался за Россию до конца- «Мне ставится в вину дело, - писал он Николаю II, - которое я считаю в нынешнее время самым важным и нужным для России делом, - ибо в народе вся сила государства, и уберечь народ от невежества, от дикости нравов, от разврата, от гибельной заразы нелепых возмутительных учений - можно только посредством Церкви...»6.
В своей борьбе Константин Петрович не был одинок, но мало, ох, мало было у него соратников. Одним из них -выдающимся во всех отношениях - стал Лев Александрович Тихомиров. Участник заговора против Александра II , террорист, известный в подполье под кличкой «Тигрыч», приятель Желябова, Лаврова и Плеханова, без пяти минут жених Софьи Перовской, беглец, эмигрировавший из России, спасаясь от полиции, - он неожиданно раскаялся, был прощен Александром III и, вернувшись на родину, превратился в крупнейшего теоретика монархизма, редактора самой монархической газеты 456 России - «Московских ведомостей», советника Столыпина.
«Вопрос сегодня стоит так: возрождение или гибель», -писал Тихомиров, предупреждая общество о существовании могущественных сил, заинтересованных в разрушении России. «Еще в 1879-1881 годах, - говорил он, - я, переживая жизнь заговорщика, почувствовал, что мы все.., воображая делать все по-своему, действуем, однако, словно пешки... в виду достижения цели не нашей, а какой-то нам неизвестной...
Я уже давно не мог отрешиться от ощущения какой-то всесильной руки, нами двигающей...»7. Осознание спасительной роли Церкви пришло к Тихомирову позже, «впоследствии, когда мой хаос мыслен начал улегаться и я действительно... отрекся от старых нелепых идеалов, стал христианином, понял цели жизни личной, а потому и социальной...»8. С этого момента бывший народоволец-террорист превратился в православного патриота, национально мыслящего приверженца традиционного российского самодержавия. До самой смерти (
он умер в 1923 году, пережив кошмар революции и гражданскую войну) не перестал Тихомиров утверждать, что русский идеал требует «не разрушать общество, а хранпть его и улучшать, вести по возможности к совершенству», что такое совершенство - «не разделение, а союз: союз людей с Богом, Государства с Церковью и братский союз людей между собой». В последние десятилетия перед революцией немногие уже понимали это во всей полноте и определенности. «Молиться надо!
~ писал в 1901 году русский духовный писатель Сергей Александрович Нилус. - Что-то грозное, стихийное, как тяжелые свинцовые тучи, навалилось непомерною тяжестью над некогда светлым горизонтом Православной России. Не раз омрачался он: тысячелетняя жизнь нашей родины не могла пройти без бурь и волнений в области духа, но корабль Православия, водимый Духом Святым среди ярившихся косматых волн, смело и уверенно нес Россию к цели ее, намеченной в Предвечном Совете...
Бог избрал возвеличенную Им Россию принять и до скончании веков блюсти Православие - истинную веру, принесенную на землю для спасения нашего Господом Иисусом Христом. Мановением Божественной Десницы окрепла Православная Русь на диво и страх врагам бывшим, настоящим и--- будущим, но только при одном непременном условии -соблюдении в чистоте и святости своей веры.
С непонятной жаждой новизны стремились мы вступить в XX век. Точно некая незримая сила толкала нас разорвать необузданным порывом цепи, связующие наше настоящее со 457 всеми заветами прошлого... Наши первые шаги на пути нового столетия ознаменовались ярко и резко выраженными стремлениями сбросить с себя ярмо устоев нашей духовной жизни, я в безумии своем мы первый удар нанесли под самое сердце свое - в наше Православие»9.