Страница 149 из 185
Однако многочисленное казачество, представители дворянства, тягловых сословий и духовенства не желали видеть на престоле иноземца. Главную опасность усматривали в том, что чужак, тесно связанный с соседским королевским двором, оглядываясь на своих католических и лютеранствующих сродников, не будет столь ревностным защитником Православия, каким должен быть и какими были все природные русские государи.
Как отмечали современники-иностранцы, бояре и хотели бы пропагандировать своего кандидата, но боялись казачьего гнева и потому рассуждали об идее иностранного государя отвлеченно, «безымянно», оправдывая ее тем, что новый царь из русских князей или родовитых бояр непременно даст преимущество своей многочисленной родне, утесняя при этом другие знатные роды.
Такой аргумент, однако, не мог быть весомым для ответственных представителей других сословий. Вскоре это поняла и присутствующая на соборе знать. Поэтому бояре согласились на «русского кандидата», но новым условием ставили, чтобы избранник имел как можно меньше родни. Таким образом, собор приобрел основание для первоначального единства: все соборяне согласились с тем условием, что государь обязательно должен быть русским, точнее - из православных россиян, поскольку после этого решения среди кандидатур рассматривались кавказские родственники Иоанна Грозного Темрюковичи и обращенные в Православие татарские царевичи из Касимова.
586 Наиболее реальными кандидатами в этой ситуации были князья Голицыны, Трубецкие, Шуйские и Дмитрий Пожарский, но у каждого из них были сильные противники. Показательно, что предложенная в самом начале собора казаками кандидатура юного боярина Михаила Феодоровича Романова осталась почти без внимания. И только к 7 февраля соборяне стали понимать, что царем должен быть такой человек, который устроит не простое большинство, а всех.
Именно этому качеству наиболее соответствовала фигура юного Романова. Большая часть его сродников умерла вследствие гонений, которые были предприняты против этого рода в царствование Бориса Годунова. Самым главным качеством, приближающим Михаила Феодоровича к царскому престолу, стало его родство с последним царем из рода Рюриков - он был племянником царя Феодора Иоанновича.
Некоторые источники свидетельствуют, что тогда же - 7 февраля 1613 года - на соборе была признана кандидатура Михаила Феодоровича как предварительная. Однако к тому времени в Москву не прибыли еще все выборные, и потому было решено вопрос об «обрании» царя отложить на две недели и послать в города грамоты с требованием прислать выборных, а также тайно послать людей, чтобы выведать в народе мнения относительно возможного избрания в цари Михаила Феодоровича Романова.
Впрочем, до наступления назначенного дня вряд ли кто мог предвидеть, что собор сумеет достичь приемлемого единогласия. И современники, и потомки рассматривали происшедшее 21 февраля как чудо. Мнение о том, что царем должен быть боярин Михаил Феодорович первым высказал некий дворянин из Галича. Поначалу раздались спорные выклики: дескать, кто он такой, - но следом с решимостью выступил донской атаман.
Самим видом своим он показал, что казаки устали от безконечных прений, навязываемых своекорыстными группировками боярства, и заявил, что считает природным государем племянника последнего царя из рода Калиты. Решепо было провести тайное голосование. Все соборяне подали записки, и при рассмотрении их вдруг выяснилось, что все до единого поддерживают кандидатуру Романова.
Делегация соборян направилась на Красную площадь к Лобному месту сообщить радостное известие народу. Не успела она объявить результаты избрания, как раздались здравицы новому царю. 587 ЯКО ЕДИНЫМИ УСТЫ ВОПИЯХУ.... УТВЕРЖДЕННАЯ ГРАМОТА ВЕЛИКОГО МОСКОВСКОГО СОБОРА НИ молитвы праведников, ни подвиги терпения скорбей сами по себе недостаточны для того, чтобы обуздать злокозненных бесов смуты, зловещих демонов междоусобия и раздора.
Необходимо осознанное покаяние, закрепленное соборным действием, направленным на устранение причин, породивших хаос. О том, сколь глубоким и полным было такое осознание у русских людей, переживших трагедию междуцарствия начала XVII века, говорит сам текст итогового документа Великого Московского собора 1613 года - утвержденной единодушно Грамоты, скрепленной «своеручными подписями» всех делегатов.
«Послал Господь Бог Свой Святый Дух в сердца всех православных христиан, - провозглашает текст этого документа в первых же строках, - яко едиными усты вопияху, что быти на Владимирском и Московском и на всех государствах Российского Царства государем, Царем и Великим Князем Всея Руси Самодержцем великому государю Михаилу Феодоровичу». На память невольно приходят установления апостольского собора в Иерусалиме, скрепленные словами: «Изволися Духу Святому и нам...» Это совпадение далеко не случайно.
В обоих случаях источником всякого благотворного решения и законного постановления признается и торжественно провозглашается воля Божия, всеблагая и всесовершенная. В основание Державы, в фундамент государственной политики и гражданского строя кладется та великая истина, о которой Церковь ежедневно напоминает людям, взывая словами заамвонной молитвы: «Яко всякое даяние благо, и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Тебе, Отца светов...
» «Целовали все Животворящий Крест и обет дали, - продолжает Грамота, - что за Великого Государя, Богом почтенного, Богом избранного и Богом возлюбленного, ...души свои и головы положити и служили верою и правдою, всеми душами своими и головами». Не человеку, не «высшему должностному лицу государства», не племенному или сословному вождю клялись наши предки в верности на вечные времена. Нет!
Они присягали в верности Помазаннику Божию, хранителю и обе регате л ю Заповедей 588 Христовых на просторах Земли Русской. Потому-то и «заповедано», чтобы избранник Божий, царь Михаил Феодорович Романов был родоначальником правителей на Руси из рода в род, с ответственностью в своих делах перед единым Небесным Царем». Здесь - истоки русского самодержавия!
Нет на свете уз крепче, нежели узы осмысленного религиозного долга, нет и наказания страшней, чем отлучение от Церкви - врачевательницы падших человеческих душ, надежной проводницы верующих ко спасению в блаженной вечности. Поэтому «кто убо не похощет послушати сего соборного уложения и начнет глаголати ино, то таковой... по священным правилам св. Апостол и Вселенских седми соборов...
всего извержен будет, и от Церкви Божией отлучен, и Святых Христовых Тайн приобщения, яко раскольник Церкви Божией и всего православного христианства, мятежник и разоритель Закону Божиего, отвержен». Обратите внимание, сколь глубока воцерковленность сознания соборян! На всем пространстве Грамоты нет ни одного слова ни о национальных, ни о сословных основах декларируемого государственного устройства. Только о религиозных!
Пред Богом все равны, а потому «всяк человек... кто пойдет против сего соборного постановления - Царь ли, патриарх ли, да проклянется таковой в сем веке и в будущем, отлучен бо будет он от Святой Троицы». Подумайте, люди русские ~ кто еще не потерял веры и способности к духовному зрению, - не эта ли клятва доныне тяготеет над нами после страшного преступления изуверов в Ипатьевском подвале?
Не этот ли доселе нераскаянный грех возбраняет нам возвращение на естественный, исторически преемственный путь развития страны - путь служения Истине, путь Святой Руси? Оглянемся на опыт минувших дней. Прислушаемся к голосам предков. Вопросим собственную совесть. Тогда, может быть, - обретем мы и пути выхода из нынешней смуты, как сумели обрести их триста восемьдесят лет назад «выборные всея земли» делегаты Великого Московского собора 1613 года... Да будет так!
589 СКВЕРНЫЙ ДА ОСКВЕРНИТСЯ ЕЩЕ И ПРАВЕДНЫЙ ПРАВДУ ДА ТВОРИТ ЕЩЕ РОССИЯ И ЗАПАД КРИВОЕ ЗЕРКАЛО «ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ» СОВРЕМЕННАЯ историческая литература - особенно ее «серьезная» , академическая часть - поражает непредвзятого читателя странным сочетанием фактологической полноты, тщательности и кропотливости с удивительной концептуальной безпомощностью и своеобразным «мировоззренческим инфантилизмом», неумело скрываемым за обилием специальной научной терминологии.