Страница 155 из 185
Что касается целостности Уложения, то это его замечательное качество немало способствовало расцвету православной российской государственности. Соборное Уложение, благодаря своей полноте, свело воедино правовые основы самых разных областей общественной жизни, создав таким образом гласную, открытую, законодательно сформулированную базу межсословного взаимодействия, на основании которой в дальнейшем была выработана политика державного строительства Православной Империи.
Этот универсальный имперский документ создал предпосылки для присоединения Малороссии и Белой Руси, для внутриполитической стабильности и безперебойного функционирования механизмов государственной власти. Он же - в принципиальном, а не конкретно-практическом виде - еще понадобится нам (или нашим детям) для возрождения Святорусской Державы...
Соборная законодательная деятельность середины XVII века и сегодня подает нам высокий пример для преодоления в будущем нашей правовой ущербности. Не подлежит сомнению, что после восстановления подлинной национальной государственности одной из первейших задач русского общества станет восстановление духовной связи российского законодательства с Соборным Уложением и Основными законами Российской Империи.
И труд этот ни в коем случае не будет уделом исключительно правоведов-специалистов, но, как встарь, -всех «лучших людей» необъятной Земли Русской! ПОСЛЕДНИЕ ВРЕМЕНА ВСЕ сказанное выше позволяет объективному исследователю свежим, незамутненным взглядом рассматривать не только «дела давно минувших дней», но и нашу новейшую историю, и современное положение вещей, и даже - делать некоторые прогнозы на будущее.
К сожалению, эпоха торжества духовной русской культуры стала одновременно и переломным этапом в развитии российского общества. До ХѴ III столетия монолитное и духовно единое - после петровских реформ оно раскололось на две 6 08 неравные части с различными культурными архетипами и несхожими идеалами жизни. «Прорубив окно в Европу», Петр 1 сделал это столь грубо и неаккуратно, что существенно повредил защитные механизмы Православной России.
В результате на протяжении ХѴ Ш-ХІХ веков на Руси постепенно складывались две культуры, две цивилизации - традиционная, соборная цивилизация православного большинства и модернистская, индивидуалистическая культура «просвещенного» безбожного меньшинства. Непримиримая борьба между ними в конечном итоге и определила трагедию русской судьбы в XX столетии*.
Крутые и зачастую плохо продуманные реформы, ставшие отличительной чертой эпохи российского «просвещенного абсолютизма» и внедрявшиеся с полным пренебрежением к многовековому соборному опыту, без всякого совета с народом - породили в русском духовном монолите массу трещин и болезненных разногласий, которыми не преминули воспользоваться недоброжелатели России.
Начался активный процесс «гуманизации» русской жизни, ее секуляризации и расцерковления. Закономерным результатом такого процесса через два столетия стала духовная катастрофа революции 1917 года со всеми последовавшими затем кошмарами злобной русофобии, «совдеповского» сатанизма и иноверческого, инородческого господства. Лишь величайшее напряжение всех народных сил да милость Божия позволили России «переварить» отраву коммунизма, в значительной мере нейтрализовать его разрушительную сущность, буквально утопив в собственной крови богоборческие порывы марксистской квазирелигии.
Более того, даже после учиненного всероссийского погрома русская цивилизация, заключенная в уродливую «советскую» форму, осталась все же стихийно духовной. Жестокими антихристианскими гонениями была загнана в подполье лишь ее «сознательная», церковная часть. В то же время мощное инстинктивное стремление сохранить «надмирные» идеалы русской жизни столь сильно деформировало коммунистическую идеологию, что даже она приобрела в России «идеационный» характер религиозной ве- --- *У же Макс Вебер, один из основателей научной социологии, прямо признал, что «первым противником, с которым пришлось столкнуться "духу" капитализма и который являл собой определенный стиль жизни, нормативно обусловленный и выступающий а этическом обличий, был гип поведения и восприятия, который может быть назван традиционализмом»23.
Что же касается двух культур, расколовших соборное тело Руси, го богоборческое меньшинство «внутренних эмигрантов» разительно напоминает «малый народ» академика Шафаревича и аналогичные выводы других исследователей. Лишнее подтверждение того, что разные авторы с разных точек зрения на самом деле фиксируют одно и то же явление, один и тот же процесс, ставший роковым в судьбе Российской Империи.
609 ры, выдвинув на первый план все ту же задачу воплощения в земную жизнь абсолютных ценностей справедливости, братства и им подобных. Наша нынешняя смута - закономерный результат того страшного духовного истощения, которое стало неизбежным следствием неимоверных испытаний, искушений и скорбей, перенесенных русским народом за последнее столетие.
И все же, если мы сумеем правильно оценить религиозные, духовные причины великой Русской Трагедии, сумеем изжить ересь гуманизма-человекобожия, обрядившегося ныне в «либерально-демократические» одежды, - сегодняшний кризис станет для Руси лишь преддверием нового ярчайшего духовного расцвета и высочайшего державного взлета. Пока, впрочем, духовная оккупация России в полном разгаре.
Общественное мнение раздроблено как никогда раньше, люди подавлены и дезориентированы отравой «мировоззренческого плюрализма», а средства массовой информации ведут против собственного народа настоящую психологическую войну. Государство и Церковь остаются носителями полярных культурных-архетипов - чувственного и духовного, усугубляя раздирающие общество противоречия.
И Запад, находящийся ныне в расцвете своего политического могущества, выигравший сорокалетнюю «холодную войну», всеми средствами усиливает российский хаос, стараясь ни в коем случае не допустить возрождения традиционного русского национального самосознания... Последствия такого положения вещей нетрудно себе представить. Несмотря на внешнюю мощь, цивилизация Запада уже почти исчерпала свои внутренние резервы.
Российские ресурсы могут лишь на какое-то время оттянуть агонию, но ничто не в силах предотвратить неумолимо приближающуюся развязку. И если мы не найдем в себе сил своевременно восстановить свою былую самобытность, грядущий катаклизм неумолимо захватит нас своим водоворотом и Россия - историческая, тысячелетняя Россия, многовековой оплот христианской духовности и государственности - погибнет окончательно и навсегда.
«Все важнейшие аспекты жизни, уклада и культуры западного общества переживают серьезный кризис, - писал Питирим Сорокин еще за несколько лет до второй мировой войны. -Больны плоть и дух западной культуры, и едва ли на ее теле найдется хотя бы одно здоровое место или нормально функционирующая нервная ткань...» «Вступив на историческую арену как наследник и заместитель христианской морали и законности, - предупреждал он чуть позже, - современная система чувственной этики и права в процессе своего поступательного развития сеяла семена де- 610 градации человека и нравственных ценностей...
«Допустимо все, что выгодно» - таков главный нравственный принцип нашего времени. Он дополняется болезненной озабоченностью утилитарными ценностями. "Если вера в Бога полезна, то Он существует, если нет, то нет и Бога". "Если наука дает жизненно важную ценность, то ее принимают, если нет, то она признается безполезной". Отсюда наше помешательство на деньгах, наша безсовестная борьба за богатство. "За деньги можно все купить".
Мы превращаем в деньги и прибыль любую ценность: пять близнецов, научное открытие, религиозные убеждения, сенсационное преступление и многое другое. Удачливые стяжатели составляют нашу аристократию. Отсюда наше кредо "дело есть дело" и вся жестокость борьбы за чувственные ценности. Отсюда наши "научные" нравы и обычаи вместо моральных императивов, наше допущение, что нравы условны и варьируются у. разных групп.
Отсюда миллионы других характеристик нашего urbs venalis (продажный город - лат.) со всеми трагическими последствиями такого морального цинизма. Когда общество освобождается от Бога и от Абсолюта и отрицает все связующие его моральные императивы, то единственной действенной силой остается физическая сила. Так чувственное общество с его чувственной этикой подготовило свое добровольное самоподчинение грубому насилию.