Страница 14 из 29
Но сколь бы ни были велики желание и старание, это состояние не превышает границ наших тварных возможностей, ибо здесь, на земле, мы способны познавать лишь отчасти. Питаемая любовью теплота сердца о Боге возрастает и просвещает молитву, освобождает ее от парения в воздухе, и она с любовным томлением бросается к вожделенному Богу. Если посодействует благодать, то бывает, что мы теряем ощущение самих себя в пространстве, и если спросят нас после этого, мы не сможем сказать, в теле ли, вне ли тела (ср.: 2 Кор. 12, 2) находились.
Это состояние необъяснимо для тех, кто сам его не испытал. Но и испытавшие не могут его описать. Когда мы попросили нашего досточтимого старца Иосифа объяснить эти сверхъестественные явления, которые он сам пережил, он, конечно, рассказал нам о некоторых, но для нас они все равно так и остались непостижимыми. О днажды глубокой ночью, когда Старец беседовал с нами в пещере1 на духовные темы или, может, мы исповедовали ему свои помыслы (точно не помню)
, он вдруг на мгновение прервал разговор и сказал, что брат Афанасий, который отлучился перед этим на несколько дней из скита, сейчас идет к нам с торбой и уже находится на половине пути между монастырем Святого Павла и монастырем Дионисиат. «Удивительное дело,— воскликнули мы,— эти места отсюда, где мы находимся, и днем не разглядишь, а он увидел их, молясь на коленях в своей келии!
» — «Да,— ответил он нам,— когда Божественная благодать через молитву просветит ум, тогда он видит то, что она ему показывает, и этому не могут воспрепятствовать ни предметы, ни расстояние. Однако, хотя это и есть плод Святаго Духа, и говорится об этом даре в Божественных обетованиях, очень немногие его получают, ибо он требует великого самоотвержения и любви к Богу.
Редкостные души имеют достаточно мужества --- Имеются в виду пещеры, расположенные в районе Малого скита Святой Анны.— Перев. и смелости, чтобы избежать привычного и исхоженного пути многих и жить точно по христианским заповедям в этом запутанном мире, в котором мы все живем». Среди этих немногих был и сам наш блаженный старец Иосиф, который, сохранив свою первоначальную ревность и теплоту, прожил всю жизнь без уступок и компромиссов, и, что еще важнее, не обращал внимания на злые насмешки и колкости ленивых и не ведающих его цели людей.
Он предпочел терпеть дурную славу «заблуждающегося», «чудака» и «нелюдима», нежели нарушить правила сурового пути отцов, и не уклонился в ложные человеческие теории, хотя и досыта вкусил скорбей от людей, восстающих против точного и ревностного отеческого учения. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 8, 38-39).
Мог ли блаженный Старец, насладившись полнотой Божественной любви, отпасть от этого источника жизни? Твердая вера в воскресшего Христа делает человека мужественным и крайне самоотверженным. Это ни в коем случае не означает, что все, кто стремится идти этим путем, не вкусят ни горечи изменений, ни суровых искушений, которые порой поставляют на краю пропасти отчаяния.
Это отчаяние как непреложный закон, оно помогает нам достичь, насколько это возможно человеку, полноты смирения через распятие на Голгофе, за которым воссияет воскресение. Есть такая необъяснимая вещь: благодать порой скрывает свой лик, и в самую трудную минуту человек чувствует, что пропадает. «Вопреки всяким стараниям, которые я приложил, чтобы вернуть благодать,— говорил нам Старец,— она ожесточила лице свое и не подавала признаков своего присутствия.
Тогда у меня остались только слезы как единственное утешение. "Всеблаже,— возопил я,— Ты вознес, низвергл мя ecu (ср.: Пс. 101, 11) и несть ми исцеления, забвен бых яко мертв от сердца, бых яко сосуд погублен (Пс. 30, 13). Яко Тебе, Господи мой, оставлен есть нищий, сиру Ты буди Помощник (ср.: Пс. 9, 35)". И над невыразимыми моими стенаниями восходило, подобно солнцу, утешение, иной раз ободряющее, иной раз обличающее.
В моих жестоких искушениях, внутренних и внешних, которые не имели конца, явился мне Господь, распятый на Кресте, и с состраданием совершенно отчетливо говорил мне: "Я был распят ради тебя, и ты не потерпишь ради любви Моей?". "Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем",— воскликнул я, и после этого видения все искушения прекратились».
Какую пользу получает человек и какая перемена совершается в нем через такие созерцания и соприкосновения с Владыкой нашего спасения! Господь, облекшийся в смиренного человека, побуждает нас, чтобы мы последовали Ему, но только тем, которые приняли Его, Он дал власть быть чадами Божиими (ср.: Ин. 1, 12). Таковые могли стоять на высотах и пространствах умного горизонта вне пределов и законов естества.
Когда человек впервые ощутит в сердце любовь Христову, не начальную, которая дается в утешение, а всю полноту Божественной любви, тогда говорит он вместе с преподобным Ефремом Великим: «Ослаби, Господи, волны благодати Твоей, ибо не могу больше выносить их»1... Тогда ум его пленяется в сверхъестественное созерцание, вне законов времени и пространства.
Придя в себя, он негодует и скорбит из-за того, что созерцание закончилось, ибо хотел бы постоянно и неизменно пребывать в этом состоянии. Но остаются вера и надежда, поскольку благодать таинственно ободряет его. О преподобный и блаженный Старец и отец, почему же так быстро ты ушел от нас, покинул эту палестру2 , где был таким замечательным наставником? Сиротство сокрушает нас.
Почему мы встретили тебя в таком незрелом возрасте, когда были неспособны понять, кто находился рядом с нами? Почему ты скрылся от наших юных глаз и теперь нас терзает сожаление? Неужели невозможно, чтобы ты вернулся к нам хоть на одну недельку? О, сколь благословенны те дни, когда мы, трудясь изо всех сил и терпя недостаток почти во всем, чувствовали непрерывно благоухание воскресения и вечности.
Когда мы поднимались по три раза --- 1) См.: Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 29, §8.—Ред. 2) Палестра (παλαίστρα) — в Древней Греции специальная школа для гимнастических занятий.— Ред. с грузом от моря до наших калив в скиту Святой Анны на высоту тысяча двести ступеней, но не уставали, а, напротив, огорчались, что нехватка времени не позволяет нам сотворить еще больший труд послушания.
Мулы не могли подняться к нам, и приходилось все таскать на спине, мы выполняли работу вьючных животных... Есть один смысл жизни на земле, хотя и стараются его уничтожить всевозможные безумные теории,— это исполнение заповедей Христовых. Только так мы обретаем разрешение наших постоянных проблем. Нет и никогда не будет другого вспоможения во всем твар-ном мире, кроме Его избавительной силы.
Христос даровал нам все, и в первую очередь основу всего, которая есть познание Бога и вера в Пресвятую Троицу. Через Него мы познали Отца: Отче, Я открыл имя Твое человекам (ср.: Ин. 17, 6). Через Него познали и приняли Святаго Духа: если пойду, то пошлю Его к вам (Ин. 16, 7). Теперь мы имеем способность безошибочно судить о Его Божественных энергиях внутри и вокруг нас, а также различать, что от Бога, а что от врага.
Через Христа и во Христе открывается сущность человеческой природы: что она собой представляет и как совершается ее уподобление Богу, так что больше нет нужды в поиске, откуда человек приходит и куда уходит. Справедливо Господь Сам о Себе говорит: Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники (Ин. 10, 8). Подобно этому еще одно высказывание, но с другим акцентом: враги человеку — домашние его (Мф. 10, 36).
Не может ли это привести в смущение слушающих? Пятая заповедь звучит так: Почитай отца твоего и мать твою (Исх. 20, 12) и кто злословит отца своего, или свою мать, того должно предать смерти (Исх. 21, 17). Не противоречит ли одно другому? Безусловно, нет. Вот как это объясняется: если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную (Мф. 18, 9).
И то же говорит про руку и про ногу, советуя их отсечь и бросить от себя (см.: Мф. 18, 8). Итак, речь здесь идет не только о членах тела, но и о домашних, когда они препятствуют нашим отношениям с Богом. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня (Мф. 10 37) — не означает ли то же самое? Мы любим наших родных, но если наша нездоровая любовь отлучает нас от Бога, тогда мы удаляемся от них1.