Страница 12 из 14
Не будет в те дни ни тяжб, ни неправедного с без- --- 1 Золотой Рог — бухта в проливе Босфор, в которой Константин Великий в 326 г. основал Новый Рим (нынешний Константинополь) . з аконником, ибо устрашится лица [царского] вся земля, и всех сынов человеческих понудит он из страха пред ним быть целомудренными, и среди вельмож своих всякого законопреступника истребит...
Тогда настанут радость и веселье, и множество благ от земли и моря произыдет. И будет, как было во дни Ноевы... Когда же минет владычество его, придет начало зол. Итак, здесь предсказано отвоевание Константинополя христианами и, что особенно важно, правление благочестивого царя, действующего Божиим повелением и полагающего конец всемирной смуте.
Вкратце описано временное торжество христианской веры и дарование мира многострадальным народам, дабы и они успели подготовиться к великой брани с грядущим антихристом. Ибо, согласно отцам, мы не ускоряем пришествие антихриста лишь тогда, когда не участвуем в грехах и беззакониях своего времени делом или сочувственным помыслом. Этот период представляется святому предельным осуществлением всякого блага и духовной правды, тем последним «золотым веком», по которому будут неимоверно тосковать последующие поколения.
Ибо за ним последуют начало, середина и конец бедствий, когда сбудется пророческое слово Богослова: Горе живущим на земле... потому что к вам сошел диавол в сильной ярости (Откр. 12, 12). ПРОРОЧЕСТВА МЕФОДИЯ ПАТАРСКОГО Под именем Мефодия Патарского известны два святых мужа. Первый мученически пострадал в 312 году Р. X., другой, к которому и восходят приводимые ниже пророчества, жил в IX столетии1.
Текст: И светловолосый род будет владеть Семихолмием пять-шесть [месяцев]. И насадят в нем зелия, и истребятся многие из них в отмщение за святых2 . И будут господствовать на Востоке предопределенные три [срока?], и после сего воздвигнется некто самовластный, и за ним иной, свирепый волк... и придут в смятение оседлые народы, что на северной стороне, и подвигнутся с силой и неистовством великим, и разделятся на четыре начальства, и первое зазимует близ Эфеса, второе — близ Мелагии, третье — близ Пергама, четвертое — близ Вифинии.
Тогда возмутятся народы, обитающие на южной стране, и восстанет Филипп Великий с восемнадцатью племенами, и стекутся к Семихолмию, и начнут битву, какой еще не было, и устремятся внутрь сквозь врата и проходы его, и кровь людская потечет рекой, так что и глубь морская замутится от крови. Тогда вол возревет и камень сухой3 восплачет. Тогда станут кони и послышится глас с небес: «Остановитесь! Остановитесь! Мир вам!
Довольно отмщения неверным и непотребным! Изыдите на дес-ную страну Семихолмия, и обретете там мужа, стоящего близ двух столпов в смирении великом, световидного и праведного, терпящего великую нищету, сурового обличьем, но духом кроткого» ...И возвестится повеление от Ангела: «Поставьте его царем и вложите меч в десницу его со словами: "Мужайся, Иоанне!
Укрепись и побеждай супостатов своих". И, приняв меч от Ангела, поразит исмаильтян, эфиопов и всякий род неверный. Разделены будут при нем исмаильтяне на три части, и часть первую мечом убьет, часть вторую окрестит, часть третью, что на Востоке, силою покорит. И по возвращении его [с Востока] отверзутся сокровищницы земные, и обогатятся все, и не будет у них нищего, и земля даст --- 1)
О шибка: история Церкви знает лишь одного Мефодия Патарского — священномученика. Тезоименитый ему святой IX века — это святитель Мефодий Константинопольский († 847), которому в свое время, действительно, приписывали цитируемое далее «Откровение». — Перев. 2 Кои. <}> UT £ u 9 r | aovTai ev сштг] Aa % ava , кси фаусг^тси ё£, auxcov 7тоЛЛо1 elg гкЫкцоуу xcov aylcov .
3 В оригинале: £, r \ Q 6 Ao ( poc ,. За отсутствием данного слова в доступных нам словарях греческого языка классической, пат-ристической и византийской эпохи читаем его предположительно как £ x \ q 6 AiQoc ;. — Перев. плод свой сторицей. И перекуют все оружие на плуги и серпы. И царствования его будет лет тридцать пять.
Итак, первый натиск «светловолосого рода» окажется стремительным и успешным, и понятно, что новые пришельцы таинственным образом послужат Промыслу Божию, ибо через них будет положен конец временам осквернения. Пятимесячный срок, необходимый, чтобы взошли посаженные на Семихолмии «зелия», может означать время, за которое изготовятся к выступлению силы союзных держав, прикровенно названных «Филиппом Великим с восемнадцатью племенами».
Вышепоименованные места воинских стоянок1 указывают на колоссальную численность пришельцев, которая, согласно другим пророчествам, достигнет двухсот миллионов. Грехи и нечестие этих народов побуждают их приносить жертвы на алтари материализма и гуманизма. Вспомним слово святого апостола Павла: Омрачилось несмысленное их сердце. Называя себя мудрыми, обезумели и служили твари вместо Творца.
И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства (ср.: Рим. 1, 21-22, 25, 28). То, что все эти события — и среди них небесное вмешательство, полагающее конец страшному человекоистреблению, — произойдут в Константинополе и вокруг него, указывает на особый Промысл Божий о нем. Но как бы ни утешало нас обещание грядущего благоденствия, читатель невольно содрогается от описания военных ужасов и от сознания того, что они — порождение «передовой» цивилизации с ее культом «свободы».
«Вол возревет, и камень сухой восплачет...». Конечно, эти скорбные слова, как и многие другие аллегории пророческих речений, не следует понимать буквально, но в них справедливо видеть указания на неслыханную меру бед, которые будут попущены вконец развратившемуся роду людскому. Чтобы еще лучше уяснить это, припомним текст Откровения Иоаннова: И Вавилон великий воспомянут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина ярости гнева Его...
ибо грехи ее дошли до неба, и Бог воспомянул неправды ее. Воздайте ей так, как и она воздала вам, и вдвое воздайте ей по делам ее; в чаше, в которой она приготовляла вам вино, приготовьте ей вдвое. Сколько славилась она и роскошествовала, столько воздайте ей мучений и горестей... За то в один день придут на нее казни, смерть и плач и голод, и будет сожжена огнем, потому что силен Господь Бог, судящий ее (Откр. 16, 19; 18, 5-8).
«Вавилон» в приведенном фрагменте выступает, по нашему убогому разумению, не как географическое или историческое понятие, но как образ чудовищной лжи, вполне преуспевшей в отвращении человечества от богооткровенной истины. Конечно, всякий вид зла есть заблуждение и удаление от Бога. Но здесь перед нами образ универсального зла, достигшего предела своих возможностей.
В самом деле, человечество никогда еще не блуждало в такой тьме и не достигало такой глубины растления, как в наши дни. Грех и грехолюбие существовали всегда и во множестве случаев выражались в страшных преступлениях. Но эти проявления греховности, не будучи массовым явлением, всегда носили более или менее изолированный и скрытый характер. Трагизм и пагубность сегодняшней ситуации в том, что зло сделалось всеобщим, а проявления его — бесконечно наглыми и циничными; более того, они сплошь и рядом превозносятся как подвиг и добродетель, удостаиваются высоких наград.
Следует особо остановиться на причине этого всеохватывающего зла, символически обозначив ее как водружение в человеческом сердце «иного» божества, чьи дела противны правде и суду Божию. Ибо для людей нашего злополучного века поистине телом смерти (ср.: Рим. 7, 24), пригнетающим их к земле, стало сухое и бесплодное «научное знание» вкупе с пресловутым «гуманизмом».
Гуманизм породил материализм, материализм — атеизм, атеизм — коммунизм. Коммунизм же в свой черед породил нигилизм, релятивизм и все, что способен произвести заживо умерший человек-богоборец. Отвергнув Абсолют, человек стал плоским и одномерным. С этого момента для него нет ничего запретного. Можно бесконечно предаваться все новым наслаждениям, будь то --- 1 Пророчество называет места зимних стоянок «северных» народов, а не «Филиппа с восемнадцатью племенами». — Перев.
б езоглядное удовлетворение животных и прямо преступных наклонностей или бесконечные игры ума и воображения. С омертвением совести, регулирующей их поведение как разумных и нравственных существ, люди опускаются на уровень чисто биологического бытия, которым управляет инстинкт. Гуманизм — особенно в той его разновидности, какую исповедует современный Запад, — подорвал веру в Бога, провозгласив человека «мерой всего».