Страница 11 из 20
, то эта вера есть сверхъестественная сторона нашего бытия и через веру действует в нас непостижимая для мира обоживающая благодать нашего человеколюбивого Спаса Христа. Аминь. Мера всему — человек? В ограниченном глиняном сосуде, в сосуде человеческом, заключено безгранично чудесное таинство, которое с трудом поддается определению.
Посредством него человек, насколько это возможно, постигает находящийся вокруг него материальный мир. В самом деле, люди получают исчерпывающее познание о материальном мире посредством своего духа, который не имеет свойств материи. Человеческий дух не может стать объектом исследования, как то бывает с веществом, и его бытие не может быть воспринято посредством чувств.
И несмотря на то, что он неуловим через вещественные образы, он тем не менее является мерой всего видимого. Человек все больше ощущает, что дух и мысль, хотя невидимы, недоступны для осязания, а следовательно, и невещественны, являются более действительными, чем любая другая действительность в мире материи. Всякая же реальность утверждает свою сущность на помыслах духа, хотя сам дух невещественен[34] .
Пробужденный для познания и ведомый действиями своего невещественного духа к таинствам естественного мира, человек постигает все более и более, что его дух — это самая великая и непосредственная ценность, а вместе и величайшее его достоинство. Человек ощущает непобедимую истину слов нашего Спасителя о человеческой душе, как о величайшей реальности и высшей ценности в этом видимом мире: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?
или какой выкуп даст человек за душу свою? (Мф. 16, 26). Каков вывод? В видимом мире нет ничего равного по достоинству человеческой душе, ничего, что могло бы послужить выкупом за нее. Значит, душа дороже всех вместе взятых миров. Воистину, человек всю свою видимую жизнь, жизнь во времени и пространстве, утверждает на невидимом, то есть на своем духе.
Человеческий дух — это чудодейственный механизм, в котором впечатления от чувств непостижимым образом преобразуются в мысли. Любой серьезный исследователь этого мира, с какой бы стороны ни приблизился к вещественной и духовной действительности, ощущает присутствие этого безграничного таинства. Правильная ориентация в этом загадочном мире зависит от духа, благодаря которому человек и выбирает свои ориентиры.
Дух человека непрестанно желает безграничного, беспредельного, вечности, полноты жизни и всеми средствами стремится к одному: победить временное, ограниченное, приобщиться к вечному. Очевидно, что все культуры и занятия людей с самого начала истории сосредоточивались вокруг одного громадного усилия — победить смерть и тление, достичь бессмертия и вечной жизни.
Но что подталкивает человеческий дух к постижению безграничного? Если стремление к бесконечному — это плод внешнего влияния, особенно у слабых людей, то каким образом мы находим его у выдающихся философов? К тому же у них такое желание обнаруживается в большей степени. Все это свидетельствует о том, что стремление к бесконечности и вечной жизни заложено в природе человека, что оно является показателем его бессмертия.
Дух человека посредством своего знания, чувства и воли желает быть бесконечным, бессмертным и вечным. Эта жажда бесконечного, жажда бессмертия очень стара. Она находила свое выражение в многочисленных религиях, философиях и науках. Очевидно также и то, что это стремление к бесконечному не могло быть навязано человеку извне, потому что все, окружающее человека, является ограниченным и конечным, и следовательно, непричастным к вечной жизни и бесконечности.
Стремление человека к бесконечности и бессмертию заложено в самой природе человеческого духа. Человек полностью охвачен этим стремлением, потому что создан по образу и подобию Божию. Заложенное в духе человека богоподобие подталкивает его простираться к бесконечности Божией, тосковать по ней. Для души, созданной по образу Божию, естественно любить Бога и стремиться к Нему как к своему Первообразу.
Если мы положимся на опыт всего человеческого рода и рассмотрим человека в целом, то откроем, что стремление к бессмертию составляет главнейший элемент в основе человека, присущий ему онтологически. Как мы уже сказали, Всеблагий Бог, сотворив человека по Своему образу, вложил в человеческую природу стремление к Божеству со всеми присущими Ему проявлениями.
Именно здесь—цель его безграничного стремления и источник его ностальгии, ибо человек не может по-настоящему удовлетвориться ничем, кроме Бога. Возвещая божественное совершенство как главную цель человеческого существования в этом мире, Господь наш Иисус Христос сказал: Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5, 48). Богоподобие нашей природы имеет как онтологический, так и телеологический смысл.
Онтологический смысл заключается в том, что богоподобие, заложенное в основе человеческой природы, является уже данным; тогда как телеологический — в том, что целью жизни человека определен Бог со всеми Своими Божественными совершенствами. Богопо-добие, стало быть, составляет суть человеческого существа. В бытии человека Бог является первым, а человек — вторым.
Вообще, человек — это потенциально богочеловеческое существо, которое, руководствуясь своим богоподобием, должно уподобиться своему Творцу и таким образом стать действительно богочеловеческим существом, в котором некоторым совершенным образом человек будет объединяться со своим началом — Богом и будет жить в Его Божественном и безграничном совершенстве.
Но вместо того, чтобы боговидностью своей души напитывать всю свою жизнь, человек отступил от всего Божественного и без Бога приступил к таинствам, лучше же сказать к прелести, к обману этого мира. Тогда он повстречал в своей жизни непроходимые пропасти, трещины и разрывы. Падение человека состоит в его восстании против богоподобной организации своего бытия.
Человек оставил Бога и Божественное и сам себя заключил в одном лишь веществе, в нагом и хрупком человеке. Своим первым восстанием против Бога человек добился того, что частично изгнал Бога из своей совести, из своей воли, и остался в своей нагой человеческой природе, в так называемой «перстности», то есть гуманизме в буквальном смысле слова! Этот гуманизм и является именно тем всеобщим злом, основным и первоначальным человеческим злом.
Но безграничное Божие человеколюбие не оставило Своего творения — человека. Оно не позволило ему полностью изгладить в себе черты богоподобия, свойства Духа Божия. Но остались они для того, чтобы существовать и в гуманистическом заблуждении под видом ностальгии о безграничном прогрессе, о безграничном знании, о безграничном совершенстве, о безграничном бытии, принадлежащем ему.
Сознательно или нет, но всей своей гуманистической борьбой человек склоняется к тому, чтобы возвращать себе утерянные боговидные свойства. Отчасти он добивается этого настолько, насколько это необходимо для того, чтобы ощутить, что посредством лишь своей человеческой природы, без помощи природы Божией, дух его никогда не сможет этого достигнуть.
В конечном итоге человек в глубочайшей своей гуманистической ностальгии с сильным воплем взывает к Богочеловеку. Явление Богочеловека Христа в нашем мире было и естественным, и логичным, и необходимым. Лишь человеколюбивый Богочеловек может совершенно освободить от бед человеческий дух, дух, который стал недужным и безбожным. Важнейшие онтологические запросы и нужды человеческого бытия навсегда были удовлетворены в лице Богочеловека Христа.
На все запросы и нужды человеческого духа, касающиеся горнего мира, Богочеловек отвечает как Бог, но по-человечески. А на те запросы и нужды человеческого духа, которые относятся к человеку и окружающему его миру, Он отвечает как Человек, но по-божески. Все богочеловеческие свойства, существующие в природе человека, которые были подчинены тирании богоборческого гуманизма, освобождаются и становятся способными действовать во всей своей полноте.
Человек, ведомый Богочеловеком, достигает полного совершенства и сам является совершеннейшим синтезом Божественного и человеческого, духовного и материального, настоящего и будущего. Явление Богочеловека Спаса Христа не является чем-то неожиданным для нашей природы ни онтологически, ни психологически, ни исторически. Напротив, это явление удовлетворяет основные устремления и существеннейшие нужды нашей природы, жажду <…> и стремление к Божественному совершенству и вечной жизни.
Господь, показывая, насколько Он необходим для человека, сказал, что только Он — единое на потребу (ср.: Лк. 10, 42), ибо Он самым совершенным, естественным, разумным и действенным образом разрешил проблемы человека. Он явил нам Бога, Который есть совершенная Истина, Благость, Справедливость, Любовь, Премудрость. Одновременно Он явил и безгрешного человека в его бессмертии и совершенстве.