Страница 6 из 20
Подвизающийся таким образом, и борющийся со всей своей греховностью, и по благодати Христовой побеждающий есть наиболее достоверный свидетель нашего Богочеловека Господа, свидетель того, что Он воскрес, притупил жало смерти и поистине победил смерть на всех фронтах этой войны. Чем дальше душа от греха, тем дальше она и от смерти, ибо где грех на деле, там смерть.
Значит, стремление человека к Богу определяется по степени его расположения ко греху. Чем с большей легкостью грешит человек, тем более доказывается его смертность. Когда человек осаждается бессловесными стремлениями и умерщвленными чувствами, тогда оказывается на деле погруженным в грех, а свет Воскресения не ведет его к законам правды. Христианство — это призвание к пожизненной борьбе с диаволом и смертью, борьбе до окончательной победы над ними.
Каждый грех является предательством, каждая страсть — отступлением, а каждое зло — поражением. Для человеческого существа самой большой мукой и самой ужасной жестокостью является смерть. А освобождением от ее власти является спасение. Это спасение даровал нашему роду Победитель смерти воскресший Богочеловек Христос. Своим Воскресением Он раскрыл все таинство нашего спасения, то есть бессмертие и вечную жизнь тела и души.
Вопрошающим о том, как это происходит, мы отвечаем: через богочеловеческий образ действия и жительство, эту новую жизнь в Воскресшем и ради воскресшего Господа. Своим примером Богочеловек Господь показал нам на деле верный способ достижения бессмертия и вечной жизни. Но чтобы это произошло, чтобы мы воскресли вместе со Христом, мы должны сначала умереть с Ним и жить Его жизнью как своей собственной.
Если мы достигнем этого, тогда в день воскресения сможем и мы сказать словами пасхального церковного канона: «Вчера спогребохся Тебе, Христе, совостаю днесь воскресшу Тебе»[21] . Основным событием четырех Евангелий, на которых утверждается наша Церковь, является Воскресение Богочеловека Христа. Приветствием «Христос воскресе!», радостным для мира, и равнозначным ответом сердец верующих людей, горящих любовью ко Христу, «Воистину воскресе!
» убедительно утверждается всемирный триумф, не имеющий себе равных в целой Вселенной всех чувственных и умных миров. Но разве я, ты и любой верующий от первых Господних учеников и до скончания века — все, кто приступает к этой истине, все мы не являемся свидетелями этого Воскресения? Христианство, без сомнения, утверждается на событии Воскресения Христова.
Центральным событием, которое одно только и может изъяснить все слова и чудеса Господни во всем Его спасительном для мира домостроительстве, не может быть никакое иное событие, кроме светоносного Воскресения. Только в Своем Воскресении Богочеловек Христос может изъяснить провозвещавшие о Нем пророчества и образы, а также все Свои слова и чудеса, потому что Его собственное Воскресение выше всех чудес и доказательств.
Глагол Господень, сладчайший паче меда и сота, верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек (Ин. 11, 25–26) полностью исполнился в Его Божественном Воскресении. Но надо сказать еще об одном. Без Воскресения Господня не может быть понят триумф всех от века праведников, особенно же Его учеников и апостолов, мучеников, исповедников, воздержников — героев во Христе, которые посредством благодати Божественного Воскресения заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне (Евр. 11, 33–34)
и вообще победили начала и власти тьмы, попрали саму смерть. Наградой и венцом за все эти подвиги стало для них Воскресение Господне, которое до скончания века будет символом и чаянием всех поколений. Сладчайший наш Господь Иисус, воскресший Богочеловек, пребудет единым бытием как под небом, так и превыше неба, удостоившим заключенного в юдоли плача человека победить смерть, ди-авола и сам грех, стать блаженным, бессмертным и причастником Его вечного Царства.
Потому для нашей природы воскресший Господь стал всем для всех[22] . Он стал прекрасным, добрым, истинным, любимым, радостным, божественным, премудрым, вечным, единственной нашей любовью, нашей радостью, всем нашим благом, всей нашей жизнью, всем нашим чаянием и упокоением. Природа Церкви Умножающееся бездействие и равнодушие нашего времени удручают нас, ибо мирские интересы все более и более сосредоточиваются вокруг неприкрытого индивидуализма и агрессивного корыстолюбия.
В атмосфере такого корыстолюбия о каком понимании бесконечности и бессмертия может идти речь? Приверженцы материализма и суеты, скованные железными узами, с большой подозрительностью относятся ко всему вечному. Заключенные в жесткие оковы времени и пространства, они не терпят никаких сравнений, а возможно, и в силу обычной инерции не могут заниматься ничем превосходящим время или пространство, ничем вечным.
Такие мысли они считают чуждым вторжением и противостоят им. Адепт гуманизма называет это насилием над своей свободой и непростительной дерзостью. С телом, погруженным в материю, поскольку силой притяжения он связан с пространством и временем, с духом, отрезанным от всякой идеи вечности, он избегает теорий о потустороннем и вечном, потому что счита ет их сложными.
Он страшится пропасти между временем и вечностью, считая, что перейти ее нельзя, потому что у него нет способности и сил для того, чтоб хотя бы разглядеть ее. Виной всему этому является неусыпный и неумолимый враг человека — смерть, которая все вокруг превращает в тленное и скоротечное, насмехаясь над всем вечным и нескончаемым. Гуманист, погруженный в стихии мира, посредством своих тленных органов чувств пытается истолковать тленного человека, высмеивая саму идею вечности.
Чувство бессмертия у человека — не плод обучения или внушения, но его внутреннее состояние. Человек должен выстрадать свое бессмертие через причастность бессмертию Господа, Которому он следует. Но, чтобы снова быть вечным, он должен сам осознать себя вечным, потому что его главная цель, средоточие его интересов — это Христос, единственно вечный и бессмертный.
Без этого бессмертие и вечность — лишь усвоенные извне понятия, не имеющие смысла. Возможно, это и чувствовали прежние поколения. В нашем поколении это ощущение пугающим образом ослабло, о чем мы узнаём из странного течения человеческой жизни. Подлинная задача заключается в том, чтобы зажечь в себе это потухшее ощущение и исправить замутненное сознание.
Однако люди со всеми подвластными им средствами и их философией не способны этого сделать,— а только один Бог, Который Себя Самого, бессмертного, воплотил в человеческом самоощущении и самосознании, и объединил Божественную и человеческую природу в одном, в Богочеловеке, и передал человеческому ничтожеству от Своих Божественных свойств бесконечность, бессмертие и вечность.
Да, таким образом Богочеловек Христос в Своем Лице проложил мост между временем и вечностью и восстановил между ними связь. Поэтому только тот человек, который соединяется органически с Богочеловеком Христом и Его Телом — Церковью, ощущает себя в пределах бессмертия и вечности. Лишь во Христе природа наша переходит от временного к вечному, ощущает себя не смертной, но бессмертной, не разделенной во времени и ограниченной, но целостной и вечной.
Церковь — это вечно живая ипостась Богочеловека Христа, Его ипостась и в настоящем, и в вечности, богочеловеческая ипостась, богочеловеческий дух и тело. Определение Церкви, ее жизнь, ее цель, ее дух, ее принципы, ее приемы и все то, что составляет ее,— все дано ей Богочеловеком Христом. Справедливо утверждать, что миссией Церкви является органическое и личное единение всех ее членов с Божественным Ликом Христа, преображение их духовных чувств в богочеловеческое ощущение и ведение Христа, чтобы вся их жизнь протекала во Христе и со Христом, чтобы жили они не сами по себе, но жил в них Христос (ср.: Гал. 2, 20).
Через Церковь Христос дарует верующим бессмертие и вечность, соделывая их причастниками Своего Божественного естества (ср.: 2 Пет. 1, 4). Миссия Церкви заключается еще и в том, чтобы каждому ее члену привить осознание, что нормальным состоянием человеческой личности является бессмертие и вечность, а не временная здешняя жизнь. Человек — это путник, шествующий к бессмертию, вечности и Божественным обетованиям.
Церковь, хотя и находится в границах времени и пространства, является богочеловеческой; пребывает в этом мире, но одновременно и вне его (см.: Ин. 18, 36). В мире этом она находится для того, чтобы возвысить его горЕ, откуда она сама и происходит. «Церковь,— по слову великого нашего отца и богослова Иустина (Поповича),—является Вселенской, Соборной, богочеловеческой, вечной, и потому низведение Церкви в ранг этнического института является предательством и непростительной хулой на Христа и Святаго Духа»[23] .