Страница 10 из 18
СТАРЕЦ АВЕРКИЙ Л юбящие истину отцы знали и другого старца — Аверкия, простодушного, беззлобного, целомудренного, истинного Израильтянина, в котором в самом деле не обреталось лукавства. Он родился на острове Наксос в январе 1852 года и мирское его имя было Константин; монахом же он стал в Новом Скиту в декабре 1898 года. Ведя жизнь в высшей степени целомудренную, блаженный отличался еще и нестяжанием во всей полноте этого слова, поскольку ничего не приобрел из того, что принадлежит миру сему.
У него не было даже постоянной каливы, а только что-то временное, сработанное на скорую руку, как и у древнего героя нестяжания святого Максима Кавсокаливита. Старец постоянно жил в большой пещере, вход которой закрывался ветками и травой. Когда мы жили в Скиту в нашей новой каливе, то в пещере, принадлежавшей нашему поселению, обнаружили еще свежие следы пребывания в ней этого старца.
Так, на входе в нее была размазана глина, а в верхней части еще находился крест, принадлежавший старцу, причем он сам укрепил его там. Из других предметов там были положенные на камень гвозди и куски железа. На той стороне отвесной скалы, что примыкала к входу в пещеру, старец под наклоном поставил жерди, таким образом, что находясь друг от друга на некотором расстоянии внизу, и упираясь наверху в скалу, они образовывали полукруг.
Сюда же он добавил веток и травы, а также соломы, то есть как это делают при постройке обычной каливы. Таким было его жилище даже зимой, когда на Афоне обильные снегопады. Старец не вкушал свой хлеб даром, согласно изречению, но плел корзины из тростника или тонких ветвей, которые отдавал либо в монастыри, либо туда, куда его попросят, получая взамен сухари, и таким образом жил в нестяжании, утесняя себя.
Когда ему в качестве платы за корзины давали деньги, то он раздавал их, не покупая для себя ничего, даже самого малого. Поскольку отец Аверкий употреблял в пищу лишь небольшое количество маслин, собственных деревьев он не стал заводить, но собирал в лесу дикие маслины, которые отличались довольно горьким вкусом. Однажды его застал за этим занятием отец Феофилакт и в кельи Святых Безсребренников и лишь с большим трудом убедил собирать маслины из их сада.
На всенощные бдения и праздники старец ходил в Кириакон скита вместе с другими отцами и всегда вставал в притворе, откуда с умилением следил за богослужением. На одном из всенощных бдений все вдруг увидели, что безо всякой причины старец Аверкий сошел со своего места и, спешно войдя в сам храм, с волнением направился к алтарю. Зайдя туда через Царские врата, он подошел к Святой Трапезе и все увидели, что он положил перед кем-то поклон, но кто это был, никто не видел.
А затем радостно ответил: «Да, Владыко, вижу, Аверкий монах. Благодарю, благодарю». После этого он снова положил поклон, и уже как положено выйдя из алтаря, вернулся на то место, где всегда стоял. Те, кто его видели, подумали, что он ходил, чтобы что-то сказать служащему священнику. Однако монах, обычно стоявший с ним рядом и считавший старца человеком недалеким, иногда подшучивая над ним из-за его простоты, в этот раз не сказал ничего, поскольку самым отчетливым образом видел всю сцену.
На другой день при встрече он спросил старца: «Что с тобой случилось вчера в Кириаконе, отец Аверкий, с кем ты беседовал в алтаре?» На что простейший старец изумленно ответил: «Да что ты, отец Иоанн, разве ты не видел нашего Владыку Христа, что столько времени стоял в Царских вратах, и Который подозвал меня к Себе? Он спросил мое имя, и когда я ответил, записал его на дощечке в Кириаконе, а потом показал мне, и я прочел».
Когда об этом услышали остальные отцы, они стали с интересом расспрашивать его, и старец подробно рассказал им о своем видении. Мы узнали эту историю от отца Феофи-лакта, которого, тогда еще молодого, особенно любил старец. Этот простой и незлобивый Израильтянин думал, что и другие видели то же, что и он, потому и удивлялся, для чего его спрашивают.
Однако дощечка, упоминаемая старцем, была не обычным помянником Скита, где записаны имена ктиторов, а Книга жизни, в которую Человеколюбивый Владыка вписывает «чистых сердцем» (Мф. 5; 8), которые удостоились зреть Бога, как Он истинно говорит в той заповеди блаженства. О, блаженная простота, объясняющая сверхъестественное как естественное, которой по причине крайнего смирения неведомы лукавство и лицемерие!
В другой раз старец поведал своим друзьям и знакомым, с которыми часто общался, что видел, как благодать Божия в виде светлого облака покрывала Кириакон и всех отцов, что были в храме на молитве. А знакомые его, которым старец открыл, также говорили, что он знал, кто был достоин причащения, а кто нет, лишь взглянув на лицо. Ревностно подвизаясь суровым подвигом до глубокой старости, старец незадолго до конца заболел и уже не мог сам себя обслуживать.
Но поскольку отец Иоаким Специерис очень почитал отца Аверкия, то отец Феофилакт взял его в свою каливу. Там больной прожил примерно двенадцать дней и преставился в понедельник, 8 марта 1934 года, в девять часов по византийскому времени. Перед тем как уйти, он позвал к себе молодого тогда монаха Неофита, чтобы дать ему благословение в последний раз.
И тут же, обращаясь к отцу Фео-филакту, сказал: «Позаботьтесь об этом юноше, потому что он станет священником, и будет служить в Скиту». И в самом деле, как и предсказывал старец, позднее он стал священником, потому что научит кроткия Господь путем Своим (Пс. 24; 9). Когда старец Аверкий преставился, отец Иоаким был в Афинах и, вернувшись, весьма опечалился, потому что не получил его благословения. По обычаю он стал служить сорокоуст.
Веря в святость и дерзновение этого старца, отец Иоаким просил дать ему знать, в каком состоянии он там находится. И, как сам нам позднее рассказывал, во сне увидел блаженного старца, пребывающего в великой славе в пресветлом дворце внутри прекраснейшего фруктового сада. Тогда отец Иоаким с удивлением спросил его, что это все значит и как он там оказался.
На что старец с большой радостью ответил: «Все это, отец Иоаким, дал мне Отец Небесный по великой любви Своей и человеколюбию». После этого отец Иоаким написал в монастырь Логовардас, что на острове Парос, откуда был родом старец и где монашествовал до прихода на Афон, чтобы знали его первые духовные наставники, что он своей строгой жизнью и подвигами поистине оказал им честь.
СТАРЕЦ МЕЛХИСЕДЕК В том же Скиту преподобнически закончил свою жизнь блаженный Мелхиседек, подвижник, исполненный страха Божия и веры. Этот в высшей степени богобоязненный старец был облечен благодатью священства, которую почтил непорочной и строгой жизнью, непрестанно подвизаясь, особенно в посте и плаче. Зная о том, что непременные условия для плача и скорби есть уединение и безмолвие, чтобы избежать безцельных встреч и парения ума, он всегда старался уходить в места отдаленные и незнакомые.
Опытно познав, что источником благодати является трудолюбие, он не избегал никаких трудов или лишений, имея примером древних наших отцов, которые восприяли на себя и всю жизнь несли Крест Христов. Старец одевался легко даже в зимнее время, что казалось почти сверхъестественным, учитывая афонский климат, и поэтому некоторые, имевшие дерзновение, спрашивали: «Геронда, зачем ты так легко одеваешься, замерзнешь ведь?
» На что он застенчиво отвечал: «А что же делать, отцы? Если не потрудимся, то как сможем получить награду? Я потому так одеваюсь, что когда утружусь и устану, ко мне приходит плач, и я плачу, вспоминая свои грехи». Этот преподобный старец происходил из малоазийского города Ефеса. Он родился в 1875 году и был пострижен в рясофор в 1907 году в Палестине.
Там же он принял священный сан и усиленно подвизался в посте и в совершенном воздержании от пищи. Отец Иоаким Специерис рассказывал, что однажды» примерно в 1929 году, старец, живя в Иерихоне, решил поститься сорок дней, и, когда его встретил отец Иоаким, тот уже тридцать третий день абсолютно ничего не вкушал. Обычными местами этого подвига безмолвия и молитвы, что нес старец в Палестине, служили совершенно безотрадная, выжженная солнцем пустыня Кастеллиев, а также районы вокруг Мертвого моря.
На Афон в наш Скит он пришел в 1933 году и поселился отшельником в небольшой каливе у моря к западу от башни, не имея никакого утешения. Однако старец жил там непостоянно, потому что в глубине леса у близлежащего потока обнаружил маленькую, с низким потолком, узкую пещерку, в которую, расширив ее предварительно, чтобы можно было войти, стал часто приходить.