Страница 14 из 57
Падая, он не должен пребывать в бездействии, но снова и снова подвизаться, обращаясь за помощью к Благодати как к своей матери, даже если эта борьба продлится всю жизнь. Очень часто бывает так, что когда какой-либо монах терпит большую скорбь, Благодать Божия хочет этим возвести его в будущем к более высокому достоинству, поскольку видит в нем исповедническую готовность.
Успехи в посте, бдении и других телесных подвигах, стенания сердца, постоянная скорбь о своих грехах и слезы являются наградой за преуспеяние. Такой подвижник заслуженно услышит от Бога благословенные слова: «Добре, рабе благий и верный, хотя ты был притесняем и, в каком-то смысле, презрен Благодатью, но ты не перестал верить и надеяться. Поэтому вниди в радость Господа твоего (Мф. 25, 21)
, вни-ди туда, где ты почувствуешь духовное родство». Там, отцы и братия, мы увидим ясно, что Господь — истинный Отец для всех, неусыпно труждающихся и обремененных скорбями (ср. Мф. 11, 28). Не будем расслабляться, братия мои, но каждый из вас пусть позаботится о том, что зависит от его служения и способностей, потому что конец и предел радостям здешней жизни не замедлит наступить.
Тогда каждый будет вознагражден согласно своему приношению и труду. О, как полезны терпимость и снисходительность, особенно к немощным и изменчивым людям, которые легко увлекаются и, вместо покаяния и исправления, ищут листвие смоковное (Быт. 3, 7), чтобы можно было прикрыть свою собственную наготу и своенравие! Человеческая воля — это самое главное оружие.
Воля — это важнейший элемент человеческой свободы. Она, естественно, не может сама по себе чего-то достигнуть. Однако она выбирает и решает. Она призывает Самого Бога. Но Он не будет снисходить к нам, если это- му не будет предшествовать свободный выбор личности. Господь сохранил свободу и главенство человека над самим собой даже после отпадения и отступления человека от Бога.
Кто хочет вернуться в лоно божественной любви, которую даровал нам Своим явлением Христос, тот должен на деле доказать свое желание. Через послушание и подчинение воле Божией приходит Благодать, которую мы призывали, и тогда «немощная врачует и оскудевающая восполняет»1. Человеку, который действительно хочет спастись, не помешает ни время, ни место, ни профессия.
Достаточно, если он отдаст свою собственную волю в послушание божественной воле. Но желающие следовать путем покаяния должны знать, что вначале им надлежит много потрудиться. Потрудиться не столько против лукавых духов, всегда расположенных к нам враждебно, сколько против лукавых и злых привычек, пленивших нас и господствующих над нами, которые становятся деспотичными, главным образом, в самодовольных личностях и людях, порабощенных эгоистичным высокомерием, что в наше время особенно ярко выражено.
Апостол Павел наставляет нас: Да пожерто будет мертвенное животом (2 Кор. 5, 4). Говоря так, он имеет в виду, что в нас должен быть упразднен плотской помысел. Отвергнув этот помысел, человек становится духовным, и Благодать беспрепятственно посещает его и пребывает с ним. Такой человек не хочет больше исполнять своей воли и всего, что угождает его своенравному характеру, но хочет исполнять только волю Божию.
Все его старание, прилежание и все его устремления сосредоточены на том, чтобы быть внимательным и исполнять заповеди Божии. Как мы уже отмечали, добросовестное соблюдение заповедей является настоящим ис-поведничеством, а в исповедничестве — смысл нашей здешней временной жизни. Когда человек соблюдает заповеди, этим доказывается, что он умер для себя самого и живет только для Бога, то есть ради исполнения Его воли.
Уже как верный раб или, лучше, друг удостаивается он божественных дарований. Особым даром является возвращение ума из летаргического сна бесчувствия и позорного рабства несмысленному началу2, в котором он прежде пребывал. Когда ум получит духовное зрение, он увидит прежде всего ближайшее, то есть самого себя. Он увидит, кем он был по творении и кем является теперь.
Это вызовет в нем смирение, что является первым моментом начавшегося исцеления. Ум, ощущая стыд за столь плачевное состояние разумного и боговидного начала своей души, избегает всякого надмения и предпочитает смирение во всем3 . Он стремится ко всему, что связано с трудом и неприметностью, и вообще в нем просыпается жажда делать добро и утешать других, тогда как своего собственного желания он гнушается и полностью отвращается.
Тогда в нем укореняется постоянство в выполнении правил духовной жизни, и он уже никогда не растрачивает бесцельно своего времени и тех средств, которые имеет для совершения своего служения. --- 1) Из возгласа архиерея при рукоположении в священный сан. 2 См . следующую сноску. 3 Под разумным, или духовным, началом (το νοερόν )
в человеке подразумевается ум, или дух, который призван властвовать над чувствами. Как говорит св. Василий Великий, «познай, что иное есть разумное и духовное начало души (το μεν λογικόν εστι και νοερον της ψυχης ), а иное — страстное и неразумное (
το δε παθητικόν τε και αλογον ), и что первому по природе надлежит господствовать, а второму — подчиняться и повиноваться разуму» (Беседа 3, На слова: «Внемли себе». Творения, т. II , с. 98). Именно разумное начало является признаком богоподобия, поэтому у святых Отцов ум часто именуется боговидным (
θ εοειδές), призванным привести человека к обожению. Св. Григорий Богослов, отвергая возможность познания Бога вне Благодати, утверждает, что познать Его человек сможет только тогда, «когда это боговидное и божественное (το θ εοειδές τουτο και θ ειτον), я имею в виду наш ум (νουν) и наше слово (λόγον)
, соединится со сродным себе и когда образ взойдет к своему Архетипу, к Которому и ныне имеет стремление» (Слово 28, О богословии Второе, 17. Ср. пер.: Собрание Творений, т. I , с. 402). В данном случае старец Иосиф говорит о том, что человек, познавший, каково его происхождение и призвание, когда увидит, насколько низко он пал, придет в состояние стыда и смиренного помышления о себе, что является началом исцеления. См. также примечание на с. 75.
Смирение, происходящее от самопознания, возрастая, извещает, что оно есть порождение ведения, а ведение, в свою очередь, извещает, что оно — результат перенесенных искушений, которые претерпел подвижник, обучаемый различными способами за словеса устен (Пс. 16, 4) Господа нашего, то есть ради исполнения Его всесвятой воли. Потом приходит действие сердечной молитвы, которая становится нераздельной с человеком, познавшим свою немощь.
Молитва, таким образом, есть необходимый образ полноты: как всякий человек ощущает настоятельную потребность в пище и воде, чтобы поддерживать свое существование, так подвижник чувствует необходимость молитвы. Дорогие мои братия, с большим переживанием за вас я описал сейчас в качестве введения те состояния, которые свойственны делателям покаяния.
Все эти состояния, будучи наградой, не даются ленивым и беспечным, как не даны и моему убожеству; они даются трудолюбивым и послушным монахам, которые безропотно берут на себя крест исповедничества и несут его без прекословия, без пытливости, без каких-либо рассуждений или самовольных решений, принимаемых без разрешения и благословения своего духовного руководителя.
Я со скорбью напоминаю вам, что многие наши ошибки совершаются под благовидными предлогами. Это очень опасно, потому что их покрывает темная «вуаль» самоуверенности, то есть будто бы они совершаются благодаря благочестию и подвижнической настроенности. Наши Отцы сурово осуждают таковое безначалие. В одном из святоотеческих поучений говорится: «Если юноша поднимается на небо по собственной воле, удержи его за ногу»1.
Писание говорит: Горе, иже мудри в себе самих и пред собою разумни (Ис. 5, 21). Беспорядочный строй всей жизни таковых «подвижников» не является ли признаком отсутствия страха Божия и жизни без каких бы то ни было принципов? Вся же у вас благообразно и по чину да бывают (1 Кор. 14, 40), потому что, как говорит великий Отец Церкви преподобный Ефрем Сирин, «те, над кем нет управления, падают, как листья»2 .