Искушение клонированием

На протяжении 19 веков человек, развивая и совершенствуя свой разум как поистине божественную способность, пытался понять мир в согласии с духовно-нравственным законом, в согласии с чувством ответственности, совести и любви, различая добро и зло. К началу XX века, питаясь мощным энергетическим потенциалом христианских ценностей святости жизни, милосердия, делания добра, наука, в частности медико-биологическое знание, приходит к ликвидации постоянно угрожающих человечеству факторов риска - эпидемий, инфекционных заболеваний. Наука прошла громадное расстояние и разгадала множество тайн. То, что было непостижимым, становилось доступным человеческому разуму. Достижения медицинской науки снижали детскую смертность, исцеляли болезни и "исторгали из когтей смерти ее преждевременные жертвы". Но в XX веке многообразие успехов науки, имевших место за двадцать веков истории европейской культуры, вводят человека в искушение "житейской гордостью", которое в современной цивилизации, "бесспорно, с особой силой и откровенностью проявляет себя в культе разума - разума, естественно, "ветхого человека" (Еф.4,22), то есть разума, являющегося рабом своих страстей (похотей). Этот разум провозглашается миром высшей инстанцией в решении всех проблем человеческих. Он требует подчинения себе всех сторон духовной жизни" (с. 147).

"Это противоречит Истине!" - вот что было главным аргументом вплоть до XX века, когда понятие "Истины" соединяло в себе Жизнь в смысле ее возможности, Путь в смысле нравственных принципов Евангелия, и Творца - "Я есмь Путь и Истина, и Жизнь" (Ин. 14, 6). "Это ненаучно!" - стало главным аргументом в XX веке, оставляя на обочине прогресса и "Путь и Истину и Жизнь". Научно-технический прогресс - это служение человека идолу "Разума", провозгласившего себя всем, что человека окружает ("все действительное разумно, а все разумное действительно") и всем, с чем связана его жизнь ("я мыслю, следовательно, я существую"). Ю. Крелин, хирург-писатель, категоричен и, к сожалению, типичен в своей категоричности: "Я - за клонирование". Он оценивает клонирование как "выдающееся достижение Разума... Лишь радуюсь, что человечество достигло очередного рубежа постижения природы" [3]. "Научно-техническая прогрессивность" означает принятие и восхищение любым достижением разума. Даже в христианское богословие проникает культ разума в виде суждений типа: "любые достижения науки лишь прославляют Творца нашего разума". Православие признает, что мир един и создан Единым Богом Творцом Вседержителем. Это является основанием допущения, что истины веры и конечные выводы науки не должны противоречить друг другу.

Но это "идеальное" допущение не должно заслонять факта постоянной временности, условности "конечных", точнее, последних на сегодня, выводов науки. Если мы безоглядно примем клонирование как достижение научно-технического прогресса, не попадаем ли мы в ловушку принятия и приспособления к вере последних научных теорий? Не должны ли мы помнить, что наука в свое время, как всегда, уйдет вперед, и те, кто принимал "последние" достижения за "истину" и приспосабливался к ней, рискуют оказаться в конце концов ни христианами, ни учеными. Такая участь постигла, например, "верующих эволюционистов" [4]. Череда сменяющих, противоречащих, отрицающих друг друга "последних открытий", включая и тупиковые модели - это нормальный способ существования науки. В связи с этим, вряд ли можно согласиться с суждением, что "любые успехи науки лишь прославляют Творца нашего разума". Отнюдь не любые. Вряд ли прославят Творца нашего разума методики фетальной терапии, основанные на уничтожении 20-недельной человеческой жизни в утробе матери. Вряд ли прославят Творца нашего разума теории, отрицающие вектор времени и в то же время пытающиеся описать предполагаемые начало ("большой взрыв") и конец ("большой крах") мира. Вряд ли прославят Творца теории о происхождении жизни, основанные на разрушении (мутации) и смерти (естественный отбор).

Велик перечень теорий, которые не только не "прославляют Творца нашего разума", но и вообще сомнительны в своих претензиях на истинность. Вера в научно-технический прогресс основанием своим имеет действительные успехи преобразующего природу разума человека. Но ведь нельзя закрывать глаза и на падения преобразующего разума, которые поистине чудовищны в своей действительности. Это и изобретение ядерного, биологического и т.п. оружия массового поражения, способного уничтожить жизнь на Земле за весьма ограниченное время. Как это ни парадоксально, но падения преобразующего разума наиболее глубоки в современной биомедицине, призванной охранять человеческую жизнь. Заготовка "запасных" зигот [5] и их последующее уничтожение - условие процедуры искусственного оплодотворения. Отрицательные результаты пренатальной диагностики - еще одно мощное основание "показаний" для искусственного прерывания жизни. Превращение человеческих зародышей в фармацевтическое "сырье" является условием фетальной терапии. Православное христианство не против науки. Более того, слова Спасителя: "Дела, яже Аз творю, и вы сотворите, и больше сих сотворите" (Ин. 14, 12),- православное христианство трактует как призыв к делам человеческим, в том числе и к развитию науки и научных теорий. Но не "любых", а лишь тех, как учит преподобный Нектарий Оптинский, которые "не портят нравственность".

"Человек двухсоставен, духовно-телесен, и его нормальное бытие невозможно без соответствующей гармонии этих двух начал... Уже по этой причине, в силу единства духовной и физической природ в человеке взаимосвязь религиозного и научного знания естественна и необходима" [6]. Разрыв этой взаимосвязи и приводит к возникновению феномена "полу-науки". Слова св. Василия Великого в "Беседах на Шестоднев" о "полу-ученых" его времени становятся все более уместными в наши дни: "Не имеют ли те, кто посвятил себя полу-науке, глаза сов, ибо зрение совы, проникающее сквозь мрак ночи, поражается великолепием Света" [7]. Ф. Достоевский говорит о феномене "полу-науки" почти в апокалиптическом тоне: "Полу-наука, - говорит один из его героев, - есть невиданный прежде деспот, деспот, имеющий своих собственных жрецов и рабов, деспот, перед которым всякий преклоняется с любовью и суеверным страхом, нечто до сих пор невиданное, перед чем постыдно дрожит и трепещет наука" [8]. Полу-наука максимально проявляет себя в современном научно-техническом прогрессе, деспотизм которого обусловлен отсутствием благоразумия, т.е. нравственной неполнотой разума. Одним из проявлений этого "деспотизма" является вера в то, что научно-технический прогресс необратим, неизбежен, вечен, закономерен, не преодолим никем и ничем.

Сама вера в научно-технический прогресс так сильна в современном человеке, что заслоняет собою вопрос о нравственной корректности той или иной поставленной наукой задачи, неизбежность и успех решения которой уже предопределены самой неизбежностью научно-технического прогресса. Например, член-корр. РАН А. Монин полагает, что научные исследования всегда шли и будут идти, любые запретительные попытки в отношении клонирования имеют ограниченный характер [9]. Современные естествоиспытатели в большинстве своем убеждены, что нельзя ограничивать науку. Почему нельзя? Потому что "прогресс науки остановить невозможно. Это не возможно ни инквизиторам, ни святым, ни КГБ и ФБР, ни парламенту и церкви. Прогресс науки - явление стихийное, подобное землетрясению" [10]. Действительно, ну разве можно остановить землетрясение? Данное сравнение не совсем корректно. Действительно, наука изучает природные явления, в том числе и стихийные, которые не имеют связи с волей и разумом человека. Но в то же время наука - это "чистое" (вспомним Канта) воплощение разума и воли человека. Именно этим отличается наука от религии и веры. Именно этим и интересна. Именно этим же и опасна. "Нам необходимо постоянно помнить, что несмотря на свои многочисленные и несомненные достижения, наука является делом не безошибочным и делается грешными людьми" [11].

Воля и разум человека, не ограниченные нравственным законом, действительно могут быть равномощны стихийному бедствию, уничтожающему на своем пути все живое. Поэтому человек наделен Богом способностью предусматривать стихийные бедствия и по мере сил защищать себя от их разрушающего действия. В сейсмически неблагоприятных районах он строит дома по специальной технологии, выдерживает дистанцию между поселением и рекой, предусматривая ее разливы и т.д. и т.п. Одним из способов защиты от бедствий, которыми чревата наука как деяние человека, является соблюдение нравственного закона, который открывает в Откровении и призывает человека к исполнению в делании религия. Особенно значимо соблюдение нравственного закона для человека-ученого, например, медика, исследующего и изучающего человека. Требования нравственности к ученому, исследующему и изучающему человека и человеческую природу, должны быть намного строже, чем к ученому, исследующему просто тот или иной природный процесс или явление. Обладая разумом и волей, человек, в отличие от всей остальной естественной природы, может выбрать как должное (путь "облагорожения человечества"), так и не должное (путь своеволия, духовного отпадения, что само по себе и есть зло). Человек, идущий по пути своеволия наперекор естеству, "порождает противоестественное бытие - чудовищ, воплощающих в себе ставшее в бытии благодаря человеку зло" [12].