Исторический очерк Церковной унии. Ее происхождение и характер

Сверх всего этого для скорейшего обращения пра­вославных в унию и латинство в Белоруссии стали учреждаться особые миссии из латинских и базилианских монахов, и издевательствам этих миссионе­ров над православными не было пределов. Новообра­щенных они заставляли ставить кресты в память «исшествия своего из Египта», т.е. из православия; ус­траивали подобие Страшного Суда, для этой цели пра­вославных, «упорных в схизме», выгоняли за город, где миссионер, стоя на высоком столе, отделял пра­вославных от униатов и католиков. Первых ставил по левую сторону от себя и обрекал на муку вечную, а остальных, стоявших справа, присуждал к вечному блаженству. Много переносили в это время мучений и православные священники.

Неисчислимые притеснения и преследования православных доводили последних до религиозно­го безразличия и многих из них отторгали от право­славия в унию и латинство. Однако и при таких ужас­ных условиях православие все же устояло в Польше.

Главным образом, оно поддерживалось там изуми­тельной стойкостью в вере простого народа и неуто­мимостью и мужеством в борьбе за него некоторых православных иерархов, среди которых особенно выделилась личность Белорусского архиепископа Георгия Конисского.

Глава XXI

ГЕОРГИЙ КОНИССКИЙ, АРХИЕПИСКОП БЕЛОРУССКИЙ (1717—1795)

Георгий Конисский вступил на Белорусскую епископскую кафедру в то тяжелое для нее вре­мя, когда ей грозила опасность потерять свою са­мостоятельность. Униатский митрополит Флориан Гребницкий задумал присоединить всю Белорус­скую православную епархию к Полоцкой униатс­кой и обратить ее в унию, на что имел благосло­вение папы. Предстояла для Конисского тяжелая и упорная борьба, и он благодаря своему уму, пре­данности православному делу, настойчивости и самоотверженности вышел из нее победителем.

Прибый на свою кафедру в Могилев, Конисский прежде всего обратил внимание на поднятие обра­зования в православном духовенстве. С этой целью он открыл в Могилеве духовную семинарию и при ней духовное училище. Затем основал при архиерей­ском дворе типографию, в которой, между прочим, издал православный катехизис и, разослав его по приходам, обязал священников научать своих при­хожан по этой книге основам православной веры. Позаботился Конисский и об охране церковного имущества своей епархии.

Из прислан­ных документов Конисский составил в Могилеве при кафедральном соборе огромный архив, послужив­ший богатым материалом для защиты имуществен­ных прав церквей и монастырей Белорусской епар­хии.

Благодаря этому не одна тысяча православных уцелела от совращения в унию и католичество, а также не один десяток церквей был спасен от шля­хетских «наездов».

За свою ревность о благе Православной Церкви Конисский очень часто подвергался оскорблениям, а нередко и опасности лишиться жизни, как от уни­атов, так и от католиков. Так, обозревая в 1759 г. свою епархию, Конисский решил посетить г. Оршу.

Когда же на следующий день владыка после богослужения в одной из церквей города стал произносить поучение народу, Овлачинский вор­вался с теми же лицами, которые накануне поно­сили владыку, и те, не снимая шапок, стали бегать по церкви и выгонять из нее палками и обнажен­ными саблями народ, с наглостью крича: «Попе, хлопе, схизматыку!» Владыка спасся от побоев только тем, что успел боковыми дверями уйти не­заметным соседний монастырь и там скрыться. Но на этом дело не кончилось. Узнав, что владыка скрывается в монастыре, Овлачинский и его при­спешники стали штурмовать монастырь: бить в стены его камнями, бревнами и железными лома­ми, желая ворваться в него, вытащить оттуда вла­дыку и убить его. Монахи, желая спасти епископа от смертной опасности, положили его на крестьян­скую телегу и, прикрывши навозом, незаметно вывезли из монастыря. Когда бушевавшие изуве­ры вторглись в монастырь и не нашли там еписко­па, то в злобе разграбили монастырь и пересекли розгами монахов. Владыка, избегая дальнейших покушений на его жизнь, должен был прекратить поездку по епархии и возвратиться в Могилев. Но и там враги не оставляли его в покое. В 1760 г. сту­денты иезуитской коллегии по наущению ксендза Зеновича напали на архиерейский дом и, наверное, убили бы Конисского, если бы тот не скрылся в потаенный подвал.

Тогда они отправились в семина­рию, выбили в здании окна, переломали мебель и произвели экзекуцию над воспитанниками семина­рии.

О таких бесчинствах Конисский довел до сведе­ния русской императрицы Елизаветы Петровны, но никаких шагов к защите православных не было предпринято, ибо императрица вскоре после это­го скончалась. Преемник ее Петр III, которому тоже жаловался Конисский, возмущенный фанатическими преследованиями православных, обра­тился к польскому правите^ству с требованием принять меры к ослаблению этих преследований, но Петр III скончался, и его заступничество за пра­вославных не имело должных успехов. Только при супруге покойного императора Екатерине II Вели­кой ходатайства Конисского за православных ока­зались более успешными.

Положение православных при короле Станиславе Понятовском и отношение к их участи императрицы Екатерины Великой

При вступлении на престол императрицы Ека­терины Великой на ее коронацию прибыл и Геор­гий Конисский. В пространной и трогательной речи он изобразил перед императрицей бедственное по­ложение православных в Польше, и императрица тогда же решилась положить конец страданиям православных, потребовав через своих посланников, чтобы положение их было облегчено. Но нелегко было этого достигнуть, когда сильная клерикаль­ная партия в Польше только о том и думала, как бы скорее нанести смертельный удар православию. Религиозный фанатизм шляхты и особенно като­лического духовенства, как увидим далее, не толь­ко не утихал, но еще более разгорался.

После вступления на престол Станислава Понятовского послы петербургского и берлинского дво­ров потребовали от имени своих правительств, что­бы все диссиденты (иноверцы) пользовались в Польше свободой вероисповедания, были допускае­мы на государственную службу и чтобы епископы греко-восточного исповедания имели место в сена­те, подобно католическим епископам. Понятовский пообещал оказать свое содействие для проведения этого требования на сейме законодательным поряд­ком, но руководящая партия в Польше, узнав об этом, решила эти требования отвергнуть. Тотчас же реше­но было усилить преследования православных как главных виновников вмешательства чужих прави­тельств в польские дела. С этой целью сенат и кле­рикальная партия, руководимые иезуитами, стали тайно рассылать циркуляры с призывом, чтобы шляхта соединилась на защиту гибнувшего, по их мнению, отечества и католичества от «схизматиков» и для противодействия требованиям об уравнении православных в правах с католиками. В силу этого призыва по всей Литве, Белоруссии и даже Мало­россии начались преследования православных. По всем окраинам Польши, где только пребывали пра­вославные, рассеялись католические монахи, пустив в ход все уже ранее испытанные средства, лишь бы только поскорее обратить православных в унию или католичество. В Белоруссии они не встретили силь­ного сопротивления.

Белорусы, по свидетельству со­временников, «как безответные овцы, подгоняемые дубьем и палкой, шли или в костел для принятия католицизма, или в Униатскую Церковь для объяв­ления себя униатами». Не то было в Малороссии. Малороссийский народ, воспитавшийся на свобод­ных началах казачества, оказал латино-униатской пропаганде сопротивление, и там необходимо было употребить силу. В начале 1766 г. в Малороссию при­был для обращения православных в унию викарий униатского митрополита Мокрицкий в сопровожде­нии значительного отряда жолнеров под командой полковника Воронича. Свою миссию Мокрицкий начал выполнять с Черкасского округа, народ кото­рого отличался преданностью православию, и воз­двигал там такое гонение на православных священ­ников, что их более ста человек бежало за границу. Оставшихся же Мокрицкий и Воронич предали ис­тязаниям и затем искалеченных отправили в Радомысль, где заставили их возить тачками землю, каж­дый день награждая палочными ударами. Закончив свою безумную миссию в Черкасском округе, Мок­рицкий и Воронич направились в м. Жаботин. Там, собрав православных на площади, объявили, что если они через сутки не примут унию, то все будут перерезаны. На следующий день православные, ис­поведавшись и причастившись Святых Тайн, яви­лись к дому, где остановились Мокрицкий и Воро­нич, и объявили им, что они готовы умереть за православную веру.