Страница 1 из 101
История европейской культуры. Римская империя, христианство и варвары
«История европейской культуры» Л. П. Карсавина — исследование западноевропейской, а отчасти и восточноевропейской культуры от ее зарождения в римскую эпоху вплоть до XVIII–XIX вв. Первую часть этого труда и представляет собой том «Римская империя, христианство и варвары», в котором Л. П. Карсавин дает общий обзор событий истории и культуры Европы с III в. н. э. до середины VIII в. н. э. (последние события — конец эпохи Меровингов во Франкском королевстве, время Альфреда Великого в Англии, Лиутпранда и папы Григория III в Италии), вместе с тем делая большие экскурсы в более раннюю историю Римской Империи, античного и западноевропейского (варварского) мира. Будучи частью большого произведения, данный том, вместе с тем, представляет собой самостоятельное произведение, достаточно законченное по форме и может быть предметом специального исторического интереса для специалиста–антиковеда. Исследуя период III—VIII вв. и рисуя картину этого перехода как единого целого, Л. П. Карсавин следует традиции западноевропейской науки XVIII–XIX вв. (например, Л. де Тиллемон, Эд. Гиббон, Н. Д. Фюстель де Куланж и др.) и предвосхищает новые направления исторической науки XX в. (Дж. Бьюри, А. Джоунз, Р. Ремондон, Э. Корнеманн, Дж. Эм. Уолесс–Хедрилл).
ru
Трушова
Нашли ошибку в книге - напишите на saphyana@inbox.ru
ExportToFB21, FictionBook Editor Release 2.6
03.05.2013
OOoFBTools-2013-5-3-9-56-20-1108
1.0
История европейской культуры
Алетейя
СПб.
2003
ISBN 5–89329–639–7
История европейской культуры
Предисловие автора
Это сочинение представляет собою лишь первый том истории европейской культуры, вернее говоря, введение в нее. По моему мнению, европейская культура родилась в ΙΧ–ΧΙ веках на почве еще остававшихся живыми иных культур (прежде всего, римско–эллинистической), восприняв и переработав их мотивы. Поэтому при написании этого введения мне следовало понять и указать, как, где и когда сформировалась европейская культура, а для этого — описать условия и обстоятельства ее рождения. В итоге хронологически содержание книги определяют IV–VIII века, а тематически — Римская империя, культура варваров и, в первую очередь, христианство. Несомненно, можно по–разному относиться к вопросам религии и по–разному оценивать Западную Церковь; однако великое историческое ее значение совершенно очевидно, как очевидно и то, что только изучение христианства позволяет историку обнаружить подлинное основание культуры европейцев — христианской культуры. Неважно, что «просветители» XIX века пренебрегали вопросами веры, особое внимание уделяя жизни социальной и экономической. Задачи общего курса и объективной науки совершенно отличны.
Хронологические рамки этого тома, разумеется, не строги. Местами автору пришлось углубиться в историю первых веков нашей эры; с другой стороны, желая в самых общих чертах обрисовать облик едва зарождающейся культуры, полезно было дать краткое изложение истории Англии IX века. Ибо введение призвано служить целям всего труда, цели же эти требовали от автора не столько изложения исторического процесса, сколько общей и, можно сказать, статической характеристики эпохи.
Такова уж сущность истории, что и самые абстрактные вопросы историк может исследовать и излагать, опираясь исключительно на конкретные, подчас даже мелкие факты. Фактов этих в моей работе, возможно, многовато. Однако писать «абстрактно» я не хотел, и вот почему. — Знакомство с образцовой исторической литературой Западной Европы позволяет с легкостью обнаружить и пространные научные курсы по общей истории, и популярно изложенные обзоры ее, наконец, и студентам, и просвещенной публике полезные информативные учебники, излагающие не самую интересную, но, увы, необходимую фактическую историю. На литовском языке ни первой, ни второй, ни третьей разновидности книг у нас пока нет. Поэтому стараюсь писать свой труд так, чтобы он частично отвечал и информативным целям. Полагаю, что посредством «Содержания» читатель сам без труда отличит важнейшие факты от иллюстративных или исключительно информативных частностей, а при помощи «Указателя» и «Библиографии» сумеет отыскать необходимую информацию. В первую очередь студентам назначены некоторые сугубо специальные отделы, где на примере анализа текста я хотел дать представление о критике и интерпретации источников — основе основ исторического метода.
Право, слишком много у этой книги трудно сопрягаемых целей — и написать ее складно было трудно. Кроме того, взялся я за ее писание едва сводя концы с концами по–литовски, и только в процессе написания лучше освоил язык. Поэтому прошу извинить мне, что многое сказано «слишком по–литовски», а кое–что отдает переводом. И того бы не написал, когда бы не правил этого труда мой учитель (большой, кстати сказать, любитель речевых изысков) г. Ал. Юшка. Сердечно благодарю его здесь за это.
Считаю приятным своим долгом в завершение этого предисловия поблагодарить Факультет Гуманитарных наук, на средства которого печатается эта книга. Только сделавшись его профессором, я вновь могу спокойно работать и заниматься синтезом специальных своих исследований. Кроме того, многие коллеги помогли мне своими советами.
Л. Карсавин. Каунас, 31 октября 1931
Содержание
I. Социально–политический строй поздней империи
1. Поскольку европейская культура родилась из римско–эллинистической и не достигших своего апогея древних кельтской и германской культур, исследование [культуры] Европы требует предварительного знакомства с этими культурами.
2–3. В момент высочайшего своего подъема Римская империя представляла собою если и не федерацию городов–государств, то государство с широкой городской автономией. Город–государство (civitas) составлял ядро римского государства. Это государство начало распространяться в Италии в союзе с другими городами, и со временем город сделался административной единицей империи.
4. Северную Италию (Gallia Cisalpina), Сицилию, южную Галлию (Gallia Narbonnensis, Provincia, Provence) и другие завоеванные земли римляне превратили в свои провинции. Рассматривая их как частное владение своего народа (praedia populi romani) и заменяя местные власти собственными магистратами, римляне, тем не менее, признали большинство городов своими союзниками, не уничтожали самоуправления и основывали новые города — колонии. Политический строй колонии походил на строй самого Рима, а другие города — особенно с возникновением муниципиев — стремились уподобиться Риму. Этот процесс уподобления конституций завершился в III веке по Рождестве Христовом: империя превратилась, как сказано (§ 3), в государство с широкой городской автономией.
5. Трудно было управлять большим государством без бюрократии. Поэтому города (муниципии) постепенно сделались органами римского управления. Городские магистраты и сенаторы, или декурионы (decuriones) тому не противились, но сочетали общеимперский патриотизм со своим городским патриотизмом.
6. Однако со временем императоры бюрократически централизовали империю, а сами декурионы из своих городов начали проникать в Римский Сенат и вообще в высшее сословие. В результате сословие декурионов сократилось и ослабело. Кроме того, городское хозяйство никогда не отличалось образцовым порядком, а бюрократические меры императоров глушили дух инициативы. В конце концов, правительство даже прикрепило декурионов к городам.
7. Провинциальная аристократия (т. е. наиболее богатые декурионы) была связана с крупнопоместной знатью. Последняя получила чрезвычайное политическое значение, тем временем как классы средних и мелких землевладельцев слабели. Магнаты сначала завели на своих землях плантационное хозяйство, позднее начали использовать труд зависимых крестьян (прекаристов, колонов). Для поздней империи как раз и характерно мелкое хозяйство таких крестьян на земле крупного собственника.
8. Одержавшие политическую победу над знатью (римской сенатской олигархией) императоры вынуждены были признать социальное значение магнатов. Императоры даже привлекали магнатов–помещиков к делам государственного управления. В результате со временем магнаты усилились и политически, тем более, что и сами императоры были крупными земельными собственниками.