Страница 88 из 101
Как бы то ни было, воины королевской армии, армий магнатов и любых других частных армий либо были прекаристами–бенефициариями, либо походили на них. Этих «людей» или «слуг», — назывались они leudes, gasindi, pueri, или, по–англосаксонски, таны, (thegn — дети, ср. греческое τέκνον), vassi (возможно, кельтское слово), vassali, — от других бенефициариев отличало то, что они, как клиенты–воины, обещали быть покорными своему патрону, своему «старшему» (senior) и отдавались его воле (obsequium и commendatio; ср. praecipuum sacramentum, § 65). Не все они, однако, были свободными людьми, хотя многие королевские вассалы становились графами, дуками (герцогами) и вообще магнатами. Такие могущественные и свободные или получившие в конце концов свободу вассалы стремились сделать свой бенефиций наследственным и в то время, как короли предавались междоусобной борьбе, нередко меняли одного коронованного патрона на другого.
Не было в меровингском государстве недостатка в людях свободных и совершенно ни от кого не зависимых — земледельцах, ремесленниках, торговцах; по сравнению со временами Римской империи, их даже стало больше. Все присягали королю (присяга = leudesamio), платили налоги, исполняли различные обязанности, призывались на военную службу. Однако ядро армии, важнейшую ее часть, а чаще всего и всю армию составляли вассалы, вассалы–магнаты и частные их армии. Частные же (не государственные) отношения короля с его вассалами–бенефициариями сделались со временем принципом нового государства. При этом весьма важно то, что крупные вассалы дорастали и до самого короля, выдвигаемые войнами и собственными вассалами–бенефициариями. Такие крупные вассалы присваивали права королевских чиновников и даже самого короля.
Графы управляли всей страной, за исключением королевских земель, которые (как во времена римлян — императорские) управлялись особыми управителями (domestici). Графы не имели права собирать налоги, требовать выполнения повинностей и судить народ в королевском имении. Королевское имение не подчинялось графской власти, было immunis. Поначалу римский термин immunis обозначал нечто свободное от определенных налогов и повинностей (munera, munera sordida). Но поскольку собирающий налоги и следящий за отбыванием повинностей граф производил и суд, иммунитетом скоро стали называть право или привилегию, запрещавшую графу распоряжаться в привилегированном имении. Граф не имел уже права вступать в это имение. Иммунитет — это libertas ab introitu judicum [свобода от вторжения судей] (Judex = судья и вообще чиновник = граф или любой другой управляющий).
Этот происходящий из королевской власти иммунитет настолько сросся с самой землей, что не только наделенный ее бенефициарий, но и одаренный ею человек приобретал право иммунитета. К тому же, как мы видели, зачатки иммунитета возникают уже во времена империи — на землях императора и, позднее, на землях магнатов (§ 8). Однако только в правление Меровингов он превратился из привилегии в подлинно государственное учреждение. — Поскольку графы скорее разоряли страну, нежели правили ею, епископы, аббаты и прочие магнаты обращались к самим королям с просьбой запретить графам вступать в магнатские земли. Короли, со своей стороны, охотно соглашались ограничивать опасную графскую власть, новой милостью привязывая к себе магнатов. Меровинги охотно защищали магнатов, в особенности епископов, от вторжения графов, ab introitu judicum, для чего писались дипломы, запрещавшие графам распоряжаться в магнатских землях. С этих пор магнаты–иммунисты сами начали созывать войско, собирать налоги в пользу государства и вершить суд над жителями своих земель. Это не новость, поскольку с давних пор существовал суд помещика для разбора мелких дел (causae minores); крупные же дела (causae majores) по–прежнему разбирал граф, только теперь уже при помощи иммуниста и не в его имении. Таким образом, иммунитет не уничтожил государственного права графа, его bаппипга, bапп’а.
Не превратил он и духовное лицо в судью или чиновника, а только заменил правовой обычай правовой нормой и признал государственное значение помещиков. Помещики и раньше участвовали в графском суде, если их люди судились с людьми, не живущими на их землях, personae publicae, и когда случались более серьезные дела. Издавна решали они дела людей, которые жили на землях, вдающихся в территорию поместья, но принадлежащих свободным земледельцам или другим собственникам. В этом они были подлинными чиновниками. Оставалось только получить bапп [банн], право верховного суда.
Иммунитет, вассалитет и бенефиций — наиболее характерные учреждения нового франкского государства, в корне отличали его от Римской империи. Отличие это заключается в том, что политическая власть исходит не от одного, представляющего весь народ императора, а от договорившихся со своим королем подданных. Говорим «подданных», но подданные здесь переставали быть таковыми, становясь такими же наследниками народного собрания, как и король, и субъектами политической власти. Эту не исчезнувшую, но словно рассыпавшуюся политическую власть объединял посредством договора король, обладающий, пусть и важнейшею, однако, лишь небольшою ее частью.
77
Усиление приобретающей все более государственный характер знати и аристократизацию франков большинство историков объясняет тем, что занятые исключительно частными своими интересами Меровинги не в состоянии были понять, что есть государство и его организация, и что так называемое натуральное хозяйство и не позволяло будто бы организовать государство иначе. Якобы, во времена Меровингов не было ни промышленности, ни торговли, ни денег; торговали только предметами роскоши, а крохи жалкой промышленности имелись только в поместьях магнатов. Так что короли и при желании не могли вознаградить своих подданных иначе, как собственными землями; бедный король кормил своих придворных и сам кормился, разъезжая по своим поместьям и эксплуатируя их поочередно; не правил, а грабил население, загребая в свою казну золото, серебро и всевозможные драгоценности. Магнаты и того менее понимали природу и значение государства. Не существовало общегосударственной экономической жизни. Потому и было оно обречено на распад, превратившись в крайне слабый союз крупных помещиков. Автор удачного сочинения La fin du monde antique et le dibut du Moyen Age Ferdinand Lot [Фердинанд Лот] даже удивляется тому, что Франкское королевство так долго казалось большим и сильным государством. Следовало бы подивиться и тому, что оно отнюдь не погибло, но к середине VII века вновь начало усиливаться.
Однако пресловутое натуральное хозяйство — такой же плод ученой фантазии, как и коммунистическая марка древних германцев. Абстрактно и теоретически земледелие можно ясно отличать от промышленности и торговли. Фактически же люди всегда торговали и работали для продажи; промышленность и торговля всегда в известной мере объединяли людей. Одним словом, в экономическом отношении Меровингское государство мало чем отличалось от Галлии V–ro века, что превосходно показал в основных своих сочинениях — Grundlagen der europaischen Kulturentwicklung и Wirtschaftsentwicklung der Karo ling erze it — виднейший исследователь Средневековья А. Допш.
Галльские города, как мы видели (§ 74), отнюдь не исчезли. В каждом городе было множество ремесленников. Занимались ремеслами и в новых городах германских пагов. Григорий Турский упоминает плотников, маляров, ткачей и одного прославленного парижского портного. Золотых дел мастера и ювелиры работали, разумеется, на короля и знать; но кузнецы, сапожники и прочие обслуживали и простых людей. На городском рынке не только горожанин, но и сельский житель приобретал все необходимое. Не следует преувеличивать значения ремесел большого поместья. И жители таких поместий, даже рабы, покупали в городе орудия сельского труда, одежду и прочее. Многие ремесленники переходили под опеку магнатов, стремясь уклониться от повинностей и налогов, продолжая при этом жить и работать в городе. С другой стороны, магнаты нередко отпускали своих рабов в город промышлять ремеслами — in publico artificium exercere. И все же преобладали свободные ремесленники. Кое–где существовали даже организации определенных ремесел. Лангобардские законы (Edictum Rothari) говорят, к примеру, о «magister соmacinus cum collegantes suos» [«магистр ремесел со своими коллегами»] или «сит consortibus suis» [«со своими сотрудниками»]. В висиготском государстве часть городского населения составляли collegiati. Согласно Григорию Турскому, подобного рода организации (magisteria) существовали и во Франкском королевстве.