История Русской Церкви 1801-1908 гг.

Страница 1 из 60

Информация о первоисточнике

При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна.

При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:

"Православие и современность. Электронная библиотека." (www.lib.eparhia-saratov.ru).

Преобразование в форматы epub, mobi, fb2

"Православие и мир. Электронная библиотека" (lib.pravmir.ru).

Расцвет церковной жизни

Царствование императора Александра I

Часть 1

Император Александр I (1777-25) вступил в 1801 г. на престол, будучи далеким от Церкви. Ничего поучительного не давала ему тогдашняя придворная жизнь. Рос он во время вольнодумства, проникшего уже с Запада в Россию. Александр говорил: "Я был, как и все мои современники, не набожен". В 1818 г. он высказался так: "Императрица Екатерина была проницательная, умная, великая жена, но, что касается воспитания сердца в духе истинного благочестия, при петербургском дворе было как почти везде..." Ключевский так пишет о том, кому доверено было Екатериной II воспитание и образование вел. князей Александра и Константина: "Главным наставником, воспитателем политической мысли великих князей был избран полковник Лагарп, швейцарский республиканец, восторженный, хотя и осторожный поклонник отвлеченных идей французской просветительной философии, ходячая и очень говорливая либеральная книжка". Лагарпа Ключевский именует атеистом. Первые годы своего царствования Александр I окружил себя друзьями юных лет, тоже отпрысков XVIII в., для которых Церковь занимала мало места в их тогдашней жизни. Таковыми были: гр. В.П. Кочубей, годами старше остальных, в молодые годы состоявший заграницей на дипломатической службе, умный; гр. П.А. Строганов, воспитанный во Франции, срочно, в разгар революции, вывезенный домой из Парижа, где воспитатель француз водил его в крайние республиканские клубы; Н.Н.

Новосильцев, воспитанный в семье Строгановых, в молодости воевал и был дипломатом, потом четыре года учился в лондонском университете; чуждый и враждебный России поляк католик кн. Адам Чарторыжский. Этот кружок сподвижников носил название негласного или интимного комитета. Обер-прокурором св. Синода в начале царствования продолжал быть гр. Д.И. Хвостов, по-прежнему проявлявший мало почина в делах, которыми руководил митр. с. петербургский и новгородский Амвросий (Подобедов). Когда стали вырисовываться преобразовательные планы нового Государя, коснувшиеся бы и церковных вопросов, почувствовалась необходимость иметь более энергичного и самостоятельного обер-прокурора. 31 дек. 1802 г. таковым был назначен А.А. Яковлев, до того числившийся в Коллегии иностранных дел. Как и кн. Шаховской он оставил свои воспоминания, которые дополняют данные о нем, имеющиеся в синодальном архиве. Он прежде всего обратил внимание на недочеты в ведении синодального хозяйства, находившегося вне контроля обер-прокурора. Имея поддержку в лице Новосильцева, Яковлев получил согласие государя на расширение его полномочий в этой области. Стремился он к большему подчинению себе секретарей духовных консисторий. Постепенно отношения его с митр. Амвросием и другими членами Синода ухудшались, что начало озабочивать имп. Александра. "Яковлев не совсем хорош…" говорил он кн.

Голицыну, "Духовенство совершенно им недовольно; жалобы на него непрестанные, и мне кажется, что он неспособен быть на месте синодального обер-прокурора". Яковлев, чувствуя непрочность своего положения, просил об увольнении от занимаемой должности. 21 окт. 1803 г. последовало назначение на его место кн. Александра Ник. Голицына, близкого друга юности государя. Новый обер-прокурор, казалось, совершенно не подходил к занятой им должности. Типичный светский человек, он отражал на себе вольнодумство XVIII в. Профессор Благовидов (О.В. Благовидов. Обер-прокуроры Святейшего Синода в ХVІІІ в. и в первой половине XIX столетия. Казань. 1899. Феодор Вас. Благовидов, доктор церковного права, профессор академии по кафедре русской гражданской истории), ссылаясь на данные, помещенные в журнале "Русская Старина", приводит сказанное им: "Какой я обер-прокурор, ведь я ничему не верю". — "Разве вам неизвестно", говорил Голицын государю, "что, приняв назначаемую вами обязанность, я решительно ставлю себя в ложное отношение сперва к вам, потом к службе, да и к самой публике. Вам не безызвестен образ моих мыслей о религии, и вот, служа здесь, я буду прямо уже стоять наперекор совести и вопреки моим убеждениям.

Государь же так объяснил ему свои особые соображения: "Я бы очень желал, чтобы ты занял место обер-прокурора в Синоде; мне бы хотелось, чтобы преданный мне и мой, так сказать, человек занимал эту важную должность. Я никогда не допускал к себе Яковлева, никогда с ним вместе не работал, а ты будешь иметь дело непосредственно со мною, потому что вместе с тем я назначу тебя и моим статс-секретарем" ("Русская Старина" 1884 г. т. 41. Рассказы Голицына). Кн. Голицын отнесся к своим обязанностям с большой добросовестностью и, в сущности, проводил те мероприятия, важность которых определилась при его предшественнике. Но положение его было иное. Члены Синода, сам первоприсутствующий митр. Амвросий и епархиальные архиереи считались с ним, учитывая его личную близость с государем и непосредственные доклады ему. От обер-прокурора все более зависели награждения и продвижения иерархов, вызовы их для присутствования в Синоде. Император Александр I вскоре убедился в недостаточной подготовленности членов негласного комитета к разрешению крупных государственных вопросов. Ближайшим сподвижником государя стал Михаил Мих. Сперанский (1772-1839). Сын священника, он учился во владимирской семинарии, окончил главную семинарию при Александро-Невском мон. в Петербурге, остался там учителем. Вместе с тем, он был личным секретарем, а потом чиновником канцелярии кн. А.Б.

Куракина, в то время генерал-прокурора. Сперанский стал известен имп. Александру, который назначил его статс-секретарем, все более приближал к себе, поручал ему разработку важных законопроектов. В 1807 г. государь выдвинул вопрос о повышении образования и материальных средств духовенства. По-видимому, Сперанский, знавший по своему прошлому существующее положение, проявил почин в этом деле. Голицын, вероятно, под его влиянием, подал 20 ноября доклад государю об учреждении особого Комитета для обсуждения этого вопроса людьми из среды духовенства и лиц, занимающих высшие государственные должности. Членами Комитета были назначены: митр. Амвросий, епископ Феофилакт, протопресвитер Краснопевков, обер-священник Державин, кн. Голицын и Сперанский. В разработке этого вопроса, наряду с владыкой Амвросием, принимали участие видные иерархи, тогда члены Синода. Таковыми были: епископ Мефодий (Смирнов), известный хорошим устройством учебных заведений в управлявшихся им епархиях, возглавлявший тогда тверскую; архиеп. астраханский Анастасий (Братановский), член российской академии, работавший над этим вопросом еще до образования комитета (ум. в дек. 1806 г.); еп. калужский, потом рязанский, Феофилакт (Русанов), однокурсник и друг Сперанского, хорошо образованный и по общим наукам. Будучи с 1807 г. членом Синода, он вскоре сделался влиятельнее митр. Амвросия.

Ближайшим помощником митрополита был тогда его викарий, еп. старорусский Евгений (Болховитинов), впоследствии митрополит киевский и член российской академии. Он был воспитанником московского университета и академии, из вдовых священников, префект Петербургской Академии. Последний разработал преимущественно учебную и административную части проекта об усовершенствовании духовного образования. При разработке экономической части владыка Анастасий выдвинул вопрос о назначении содержания для духовных школ из свечного дохода церквей. В июле 1808 г. Комитет выработал: план новой организации всего духовного образования и план изыскания средств для создания огромного капитала духовного ведомства. Во главе всего духовно-учебного дела была в том же году поставлена комиссия духовных училищ из высших духовных и частью и светских сановников, заседавших в прежнем комитете. Этим при Синоде впервые создалось центральное учреждение, ведавшее духовным образованием в государстве. Окружными органами комиссии сделаны были духовные академии, для чего при них были учреждены особые конференции, составленные из местных ученых и духовных лиц. Ближайшее попечение о школах по-прежнему предоставлено было местным архиереям, но самим лично, без участия в нем консисторий. Средства на содержание духовных школ должны были создаться без особого отягощения государства и народа.