Страница 59 из 60
По злобе влиятельного лица он был помещен в московскую Преображенскую больницу для умалишенных. Там три года его держали в одиночном подвальном помещении, прикованным к углу. Освобожденный новым старшим врачом, он помещен был последним в простую комнату, в которой, тесня себя во всем, прожил сорок лет. Имел он высокие духовные дары, был прозорливцем, исцелял больных. Скончался Корейш в 1861 г. Пятьдесят лет подвизался в реконских лесах в тихвинском у., новгородской губ. схимонах Амфилохий (Шапошников), восстановитель древней Реконской пустыни. Е. Поселянин пишет о нем: "Смиряя тело свое, старец надевал на голову железный обруч, или в горечи сознания греховности своей привешивал к шее большой камень, носил железные вериги или проволочную рубашку, а в руки часто брал железный посох... Он питался гнилыми корками хлеба или овсяным толокном, смешанным с золою или песком, древесной корой, мхом и кореньями". Верующие добирались до его менявшихся убежищ по жердям, положенным на топкой почве, иногда идя по пояс в воде. Когда, отстаивая права пустыни на лесную дачу, он присужден был к ссылке в Сибирь, спасло его заступничество Т.Б. Потемкиной и обер-прокурора гр. Протасова, доложившего о нем имп. Николаю I. Почитал Амфилохия митр. Филарет московский. Скончался схимонах Амфилохий в 1865 г., на 125-м году жизни.
В Сибири известен был своею подвижнической жизнью старец Даниил (Делие) Ачинске (1784-1843) С 1807 г. по 1822 г. он был на военной службе, участвовал в Бородинском сражении, был в Париже. Много тяжелого пришлось ему претерпеть, когда созрело у него желание предаться уединению и молитве. За оставление военной службы был он сослан в Сибирь, где исполнял тяжелые работы. По получении свободы, Даниил поселился в г. Ачинске, последние же годы жизни провел в деревне Зерцалы, вблизи Ачинска. Там келия его была в размер гроба; ограничивал он себя во всем. Народ шел к нему за благословением. Духовною силою, любовью и умилением были исполнены беседы Даниила. Местные архиереи очень почитали Даниила и бывали у него. Скончался он в женском мон. в Енисейске, в котором провел последние три месяца жизни. В Томске почиталась юродивая Домна Карповна (Слепченко). Она помогала, как выражалась, "слепеньким" — прохожим и проезжим, любила животных. Была большой молитвенницей. Почитал ее владыка Порфирий (Соколовский), еп. томский (1860-64). Светильниками веры были пастыри: священник Иоанн (Борисович) и протоиерей Матфей (Константинович), известный под именем Ржевского. Первый из них родился около 1750 г. в семье воронежского священника и священствовал в г. Ельце, орловской губ. Сохранились наставления, данные юному иерею Святителем Тихоном Задонским. Ежедневно совершал о.
Иоанн литургии и акафисты, особенно заботился о благочинии в храме, был крайне воздержан в пище и щедрым милостивым. Посещал он, главным образом, прихожан, замеченных им в дурном поведении и нередко склонял к покаянию. Был он прозорливцем. Скончался о. Иоанн в 1824 г. Прот. Матфей (1791-1857) был настоятелем кафедрального собора в г. Ржеве, тверской губ. Сын диакона тверской еп., он с юных лет прилежал к церкви; любимым его чтением были творения Свв. Василия Великого и Иоанна Златоуста. Был он строгим постником, проявлял великую ревность о храме, совершая ежедневно литургию. Был он удивительным проповедником, сиял милосердием. В пасомых искал добрые качества и избегал осуждения, обращал раскольников. Почитала его Т.Б. Потемкина. Вызванный в Петербург для совещания о воздействии на раскольников, он стал известен в столице по строгости жизни и мудрости. Под большим его влиянием был Н.В. Гоголь, написавший в 1845 г. замечательное "Размышление о божественной литургии". Почитался как прозорливец в Угличе священник Петр (Томаницке), живший с 1782 г. по 1866 г. Приведены выше краткие сведения лишь о некоторых подвижниках, упомянутых в труде Е. Поселянина "Русские подвижники 19 века".
Данные о благочестивых русских людях, преисполненных неослабевающим всю жизнь порывом ко Христу, можно почерпнуть и в замечательных "Жизнеописаниях отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков", составленных владыкой Никодимом (Кононовым), епископом Рыльским, викарием курской епархии. А.В. Карташев в сочинении своем "Очерки по истории Русской Церкви", пишет, что "частные опыты собирания сведений (напр. Е. Поселянина) и данные церковных журналов выявляют более ста новых кандидатов для канонизации". Подвижничество, так ярко и множественно проявившее себя с конца XVIII в., и происходившее с того же времени, по словам Карташева, "широкое разлитие по лицу земли русской монашества и монастырей" побудило его, видного либерала, поместить, в своем труде, выше упомянутом, следующие справедливые строки: "Словом, по всем внешним и внутренним признакам,, следует дать отставку устаревшей односторонне-пессимистической оценке синодального периода и увидеть в нем высшее, исторически восходящее выявление духовных сил и достижений русской церкви" (том II, стр. 320). Ярко выявлены эти духовные силы у всероссийского батюшки, протоиерея отца Иоанна Сергиева Кронштадтского (1829-1908), великого светоча Православия, сиявшего еще в начале нынешнего века. "В отце Иоанне", пишет прот. Сергий Четвериков ("Духовный облик о.
Иоанна Кронштадтского и его пастырские заветы", 1939), "особенно поразительна цельность и жизненность его пастырского служения. Он не выделяется ученостью, не является суровым подвижником-аскетом, но он весь горит духом пламенной ревности и самоотверженной любви к Богу, действенной, сострадательной любви ко всем труждающимся и обремененным людям, в служении которым он не знает ни отдыха ни утомления... Как воспитался в нем этот пастырский дух? И если он был свойствен ему по природе, то как он мог в себе сохранить, углубить, довести до высокой степени напряжения,, не охладить и не растерять его в житейской, суетливой повседневности и деловитости, как это нередко бывает с другими пастырями? "На все эти вопросы он сам дает ответ,, ясный и определенный в своей знаменитой книге "Моя жизнь во Христе" и в других своих писаниях, беседах и книгах. Из этой его исповеди, мы узнаем, что уже с самого раннего детства он не жил обычными житейскими интересами, но всею душой уходил в мир небесных созерцаний, и этому очень содействовала окружавшая его обстановка. Родившись в бедном селе Архангельской епархии, в семье бедного псаломщика, хилым и болезненным мальчиком, он впервые в своей деревенской убогой церкви познал красоту православия и всею душой полюбил эту красоту. Он горячо отдавался молитве и уже в это время удостоился небесных явлений.
"Когда ему было 6 лет", рассказывает его жизнеописатель, "он однажды увидел в комнате ангела, блиставшего небесным светом, и очень смутился, но ангел сказал ему, что он его Ангел-Хранитель, соблюдающий, охраняющий и спасающий его от всякой опасности". "Идя в школу, мальчик никогда не проходил мимо своей приходской церкви, не остановившись перед нею для молитвы. Он сопровождал своего отца в церковь и знакомился там с содержанием богослужебных книг и на всю жизнь полюбил чтение этих книг. Впоследствии он не раз говорил, что все свое духовное содержание он почерпнул из этих книг. Это его признание имеет чрезвычайно важное значение: на богослужебных книгах воспитывалось его православное, пастырское самосознание. "В своем дневнике он пишет: "Если вы хотите видеть во всем небесном свете образ православия нашей Церкви, прочитайте весь круг наших богослужебных книг, и вы увидите, какое это чудное учреждение на земле, не человеческое, а божественное. В каком сиянии, в каком величии, в какой божественной красоте, представляются тут (в этой книге) благостные образы Иисуса Христа, Его Пречистой Матери, Святых Ангелов и всех Святых!
В каком свете изображено все бедствие, все растление погибающего в грехах человечества, вся немощь и греховность наша, а с другой стороны — вся вера, упование, подвиги, и любовь к Богу и ближним всех святых, их совершенства, при помощи благодати Божией, подаваемой Церковью, приобретенные ими; их спасение, их победы над миром и диаволом, их действенные молитвы за нас" (Мысли о Церкви, стр. 180). "Когда вы входите в храм, вы входите в иной мир: время исчезает, и начинается вечность". "В годичном круге богослужения изображена вся история, вся судьба прошедшая, вся жизнь нашей Церкви православной, все ее учение и нравоучение,, все догматы, все жития, все подвиги, все страдания как Самого Господа Иисуса Христа, Божией Матери, так и всех апостолов, пророков, мучеников, преподобных, бессребренников и праведных; своим богослужением она поучает всех христиан молитве, славословию и благодарению Бога; сама молится за всех, всех утешает, располагает к покаянию во грехах, к умилению, к исправлению, к добродетельной жизни, требует плодов покаяния, напоминает о смерти, о Страшном Суде, изображая грозное судилище Господа над всем миром; представляет наше страшное греховное растление, от которого невозможно избавиться без Спасителя, без врачества веры, без Таинств, без поста, без подвигов умерщвления плоти, без милостыни".