Иудейская война

Глава десятая

Гай хочет поставить в храме свою статую. — Отношение Петрония к его приказу.

1. Император Гай до того возгордился своим счастьем‚ что сам себя считал Богом и требовал‚чтобы другие также величали его Богом.[39] Точно так же‚ как он у собственного своего отечества похищал лучших и благороднейших людей‚ он простирал свои злодейства и на Иудею. Он послал Петрония во главе войска в Иерусалим для того‚ чтобы водворить в храме его статуи‚ и дал ему инструкцию: в случае какого-либо сопротивления со стороны иудеев самих противоборцев убить‚ а весь остальной народ продать в рабство. Но Бог принял на себя заботу об этих приказаниях. Петроний выступил из Антиохии против Иудеи с тремя легионами и многими [159] сирийскими союзниками. Одна часть иудеев не придавала еще значения слухам о войне; другая же часть‚которая верила этим слухам‚ не знала‚ как обороняться‚ и находилась в большом затруднении. Вскоре‚ однако‚ страх сделался всеобщим‚ ибо войско уже стояло у Птолемаиды.

2. Птолемаида лежит на границе Галилеи‚на большой равнине. Это приморский город‚ окруженный горами: с восточной стороны‚ на расстоянии шестидесяти стадий от города‚ возвышается галилейский горный хребет‚ к югу‚ в ста двадцати стадиях‚ — Кармил; на севере‚ через сто стадий‚ — высокая гора‚ прозванная местными жителями Тирийской лестницей. В двух стадиях от города протекает очень маленькая речка Вилей‚ где находится памятник Мемнона[40] и близ которой открывается весьма замечательное место‚величиной в сто локтей. Оно имеет вид котловины‚ и из нее добывают стеклянный песок‚ который‚ как ни исчерпывается массами останавливающимися судами‚ каждый раз вновь восстанавливается‚ так как ветры‚ как будто нарочно‚пригоняют туда извне сверкающий песок; накопляясь в яме‚ он быстро превращается в стекло. Но еще более удивительным кажется мне то‚ что стекло, которым изобилует эта местность‚ имеет свойство вновь превратиться в песок. Такова природа этой местности.

3. Иудеи между тем собрались с женами и детьми в Птолемаидскую долину и трогательно умоляли Петрония пощадить отечественные обычаи‚ а затем и их собственную жизнь. Огромное число просящих и настойчивость их просьб произвели на него такое впечатление‚ что он оставил в Птолемаиде войско и статуи‚ сам отправился в Галилею‚ созвал весь народ и влиятельнейших лиц‚ каждого в отдельности‚ в Тивериаду и здесь‚ поставив им на вид могущество римлян и угрозы императора‚ пытался доказать им‚ насколько несправедливо и неразумно их желание. Все подчиненные народы поставили рядом с другими богами также и статуи императора‚а если одни только они будут сопротивляться такому порядку‚ это будет равносильно почти бунту‚ связанному вдобавок с оскорблением личности императора.

4. Когда же они сослались на их закон и предания отцов‚ которые запрещают ставить не только человеческое изображение‚ но даже и божественную статую‚ и не только в храме‚ но и вообще в каком бы то ни было месте страны‚ Петроний им возразил: «В таком случае и я должен исполнить закон моего повелителя‚ иначе‚ если я‚ ради вашего благополучия‚ нарушу его‚ я сам‚ и вполне заслуженно‚ [160] погибну. С вами буду бороться не я‚ а тот‚ который меня послал‚ потому что и я‚ равно как вы‚ нахожусь в его власти». На это весь народ воскликнул: «Мы готовы умереть за закон». После того как Петроний‚ восстановивший порядок‚ спросил их: «Так вы в таком случае хотите вести войну с императором?»‚ иудеи возразили: «Дважды в день мы приносим жертвы за императора и римский народ‚ но если он хочет еще поставить свои статуи‚ то он должен прежде всего принести в жертву весь иудейский народ. Мы со своими детьми и женами готовы предать себя закланию». Удивление и сострадание овладело Петронием‚ когда он увидел их несокрушимое благочестие и неустрашимое мужество перед смертью. Тогда он распустил народ‚ не добившись от него ничего.

5. В один из следующих дней он частным образом пригласил к себе самых влиятельных представителей‚ а затем вновь собрал народ. То просьбами‚ то добрыми наставлениями‚ больше‚ однако‚ угрозами и напоминаниями о могуществе римлян‚ о гневе Гая и о его собственном вынужденном положении как подчиненного он снова пытался воздействовать на народ. Но когда все это не привело ни к какому результату‚Петроний‚ имея в виду еще ту опасность‚ что страна может остаться незасеянной (так как в продолжение протекших уже пятидесяти дней посевного времени люди оставались праздными)‚ в последний раз созвал народ и обратился к нему со следующими словами: «Я хочу лучше рискнуть: или мне с божьей помощью удастся разубедить императора — тогда я вместе с вами буду радоваться нашему спасению; или же его гнев разразится — тогда ради столь многих я охотно пожертвую своей жизнью». Провожаемый горячими благословениями‚ Петроний уехал‚ взял свое войско из Птолемаиды и возвратился в Антиохию; оттуда он немедленно написал императору‚ что после своего вторжения в Иудею он‚ не решаясь на поголовное истребление населения‚ должен был уступить его настойчивым мольбам‚ оставить его закон неприкосновенным и отказаться от исполнения данной ему инструкции; иначе ему придется погубить всю страну вместе с ее жителями.

Ответ императора на это письмо гласил не очень милостиво: он угрожал смертью Петронию за столь нерадивое отношение к его приказу. Но доставщики этого письма были три месяца задержаны бурями в море‚ между тем как другие посланцы‚ привезшие известие о последовавшей между тем смерти Гая‚ имели счастливое [161] плавание; таким образом‚ случилось‚ что Петроний уже двадцать семь дней имел в своих руках письмо с этим известием‚ когда получено было первое обращенное к нему письмо.

Глава одиннадцатая

Правление Клавдия и царствование Агриппы. Смерть Агриппы и Ирода. — Дети, которые остались после них.

1. После того как Гай‚ процарствовав три года и восемь месяцев‚ был убит‚ расположенные в Риме войска потащили на трон Клавдия.[41] Сенат между тем‚ по предложению обоих консулов‚ Сентия Сатурнина и Помпония Секунда‚ возложил охрану города на оставшиеся верными ему три легиона‚ собрался в Капитолии и решил за жестокости Гая начать войну с Клавдием. Имелось в виду достигнуть одного из двух: или восстановление старого аристократического правления‚ или же избрание на престол вполне достойного человека посредством голосования.

2. Как раз в это время Агриппа находился в Риме. Он был приглашен сенатом на совещание‚ но вместе с тем звал его к себе из лагеря и Клавдий‚ который также желал воспользоваться его услугами. Агриппа видел‚ конечно‚ что Клавдий силой уже сделался императором‚ и отправился поэтому к последнему. Тогда Клавдий уполномочил его изложить перед сенатом его виды и намерения. Против своей воли он был войском возведен на престол‚ и теперь он‚ с одной стороны‚ считает несправедливым пренебрегать рвением солдат‚ с другой же стороны‚ он еще не считает свое счастье обеспеченным‚ так как уже одно призвание к верховной власти приносит с собой опасности. А потому он‚ если ему суждено будет стать во главе государства‚ намерен держать скипетр мягкой рукой‚ как добрый приятель‚ а не как тиран; он будет довольствоваться честью титула и предоставит народу право участил во всех государственных делах‚ ибо если мягкость и кротость не была бы даже свойственна его натуре‚ то уже одна смерть Гая будет вечно носиться перед его глазами и напоминать всегда об умеренности.

3. Так говорил Агриппа. Ответ сената гласил: «В надежде на войско и благонадежных граждан они добровольно не подчинятся рабству». Когда Агриппа донес Клавдию об этом ответе‚ он послал его вторично со следующим заявлением: [162] «Я ни в каком случае не оставлю тех‚ которые присягнули мне в верности‚ а потому я против воли готов на борьбу с теми‚ с которыми мне меньше всего хотелось бы бороться. Но нужно все-таки выбрать место для сражения вне города: было бы грехом из-за их гибельного решения запятнать кровью граждан святыни родного города». Агриппа и это заявление доложил сенату.

4. Тогда один из солдат‚ стоявших до сих пор на стороне сената‚ обнажил свой меч и произнес: «Товарищи! Зачем нам убивать своих же братьев и губить близких нам людей‚ стоящих за Клавдия‚когда мы имеем такого государя‚ про которого нельзя сказать ничего худого‚ и несем столь священные обязанности по отношению к тем‚ против которых нас вооружают?» С этими словами он быстро прошел через собрание и увлек за собой к выходу всех остальных солдат. Патриции‚ видя себя оставленными солдатами‚ пришли в страх; когда же не осталось больше никакого спасения‚они бросились вслед за ними к Клавдию. У самых ворот они были встречены толпой солдат‚ которые‚ желая показать свое рьяное усердие и тем отличиться перед повелителем‚ набросились на них с обнаженными мечами.