Страница 5 из 15
Преподавая человеку такую заповедь в раю. Бог ему этим предоставил возможности упражнять свою свободную волю в добровольном выборе и творении того, что богоугодно, и избегании того, что Богом запрещено. Свободным выполнением этой Божественной заповеди человек должен был доказать, что он достоин благ, которыми Господь его одарил и окружил. А он мог легко и радостно исполнять эту заповедь, ибо все в нем и в окружающей его природе было светлым, безгрешным и чистым и влекло его к Богу.
Премудрый Иисус, сын Сирахов, прав, когда говорит о первых людях: "Бог по образу Своему сотвори я; помышление, язык, и. очи, и уши, и сердце даде им размышляти; художеством разума исполни я и добрая и злая показа им. Положил есть око Свое на сердцах их, показати им величество дел Своих, да имя святыни Его восхвалят и да поведают величества дел Его.
Приложил им художество и закон живота даде в наследие им. Завет вечный постави с ними и судьбы Своя показа им. Величество славы видеша очеса их, и славу гласа Его слыша ухо их" (Сир.17:3, 5-11). Использовав все эти богоданные преимущества, человек своей богоугодной деятельностью должен был показать, что он заслуживает бессмертия, потому что всем существом своим он мог жить в богоустремленных мыслях, чувствах, желаниях, делах.
"На самом деле для человека не было бы полезным, - рассуждает святой Дамаскин, - получить бессмертие до того, как он был искушен и опробован, ибо он мог возгордиться и подпасть одинаковому с дьяволом осуждению (1Тим.3:6), который по произвольном падении, по причине своего бессмертия, бесповоротно и неотступно утвердился во зле; тогда как Ангелы, поскольку они добровольно избрали добродетель, непоколебимо благодатью утверждены в добре.
Поэтому было необходимым, чтобы человек был вначале искушен, чтобы, когда при искушении через сохранение заповеди явится совершенным, принял бессмертие как награду за добродетель. В действительности, будучи по естеству своему нечто среднее между Богом и веществом, человек, если бы он избежал пристрастия к сотворенным предметам и соединился любовью с Богом, сохранением заповеди утвердился бы в добре непоколебимо" [72].
"Заповедь была неким видом воспитателя души и укротителя наслаждений [73]. "Бог человека, сотворенного по образу Божию. ввел в рай и дал ему закон, которым он должен был руководствоваться. Если бы он сохранял тот закон и оставался в добре, он бы в раю проводил здоровую, радостную и сладостную жизнь и стяжал бы небесное бессмертие" [74]. "Жизнь души, созданной по образу Божию, состоит "в созерцании Бога; ее действительная жизнь заключается.
в общении с Божественным Добром; как только перестанет душа общаться с Богом, прекращается ее действительная жизнь" [75]. Покорность Богу есть бессмертие, - говорит св. Ириней.- устойчивость в бессмертии есть слава Несотворенного... Созерцание Бога созидает бессмертие, а бессмертие делает близким Богу" [76]. "Если бы мы остались тем, чем были, - заявляет святой Григорий Богослов.
- и соблюли заповедь, мы бы стали тем, чем не были, и приступили бы к дереву жизни от дерева познания. Какими бы, следовательно, стали? - Бессмертными и весьма близкими Богу" [77].
Бог Адаму в раю дал такую заповедь, чтобы ему еще с самого начала показать, что для человека самым главным в жизни является добровольная и полная покорность Творцу, ибо богоподобное совершенствование возможно только тогда, когда человек будет свою волю соображать с волей Божией. То, что это действительно самое важное для человека, Бог показывает еще и тем, что за нарушение заповеди угрожает смертью, так как отступление от воли Божией - смерть для души и тела человека и обрыв богоцентричного совершенствования.
В одной этой заповеди содержался весь закон, все последующие заповеди Божий, данные в Святом Откровении. "В законе, данном Адаму, -пишет Тертуллиан, - находим прикрытыми все заповеди, впоследствии объявленные через Моисея, как-то: "Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего и от всея души твоея" (Втор.6:5); "Возлюбиши ближняго своего, яко сам себе" (Лев.19:18)
; "Не убий, не укради, не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна" (Исх.20:13-14); "Чти отца твоего и матерь" (Исх.20:12); "Не возжелай чужого" (Втор.5:21). Таким образом, первый закон, преподанный в раю Адаму и Еве, является как бы некой матерью всех прочих заповедей Божиих. На самом деле, если бы Адам и Ева любили Господа Бога своего, они не поступили бы против Его заповеди; если бы любили ближнего, т.е.
друг друга, они не поверили бы навету змия и не убили бы непосредственно после этого себя, потеряв бессмертие нарушением заповеди; они бы не совершили кражи, вкусив тайно от плода дерева и стараясь скрыться от лица Божия; они не стали бы соучастниками лжецу-дьяволу, поверив ему, что они станут, как боги; наконец, если бы они не возжелали чужого, они бы не вкусили от запрещенного плода.
Так, значит, в том общем и первоначальном законе Божием содержались все заповеди последующего закона, которые были объявлены в свое время" [78].
Что касается самой природы дерева познания добра и зла, большинство учителей Церкви считают, что оно было действительным, как и прочие деревья в раю, ибо в Библии говорится: "И прозябе Бог еще от земли всякое древо красное в видение и доброе в снедь; и древо жизни посреди рая, и древо еже ведети разуметелное добраго и лукаваго" (Быт.2:9) [79]. По поводу этих святых слов Библии св.
Феофил пишет: "Чудесно было само по себе дерево познания, чудесен был и плод его. Ибо не оно было смертоносным, как некоторые мыслят, а нарушение заповеди" [80]. Оно названо деревом познания добра и зла, потому что человек через это дерево познал на опыте, какое добро содержится в покорности, а какое зло - в противлении воле Божией. "Священное Писание назвало это дерево - деревом познания добра и зла, - говорит св.
Иоанн Златоуст, - не потому, что оно сообщало такое познание, а потому, что через него должно было совершиться нарушение или соблюдение заповеди Божией. Человеколюбивый Господь, желая с самого начала вразумить человека и представить перед его очами то, что он имеет своего Творца, благоволил показать ему Свою власть в этой малой заповеди. Господь доверил человеку весь видимый мир, дал ему жить в раю и пользоваться всем, что в нем; а для того чтобы человек мало-помалу не вознесся мыслью о самобытности всего видимого и не возмечтал много о своем достоинстве, Бог ему повелевает воздерживаться от одного дерева, а за нарушение этой заповеди определяет тяжелое наказание, чтобы он знал, что находится под Господом и что и всем прочим пользуется по благости Господа.
Но поскольку Адам по крайнему небрежению преступил с Евой данную заповедь и ел от дерева, то дерево названо деревом познания добра и зла. Это не значит, будто он не знал, что добро, а что зло; знал он это, ибо жена, разговаривая со змеем, сказала: "Рече Бог: да не ясте от него, да не умрете"; это значит, что она знала, что смерть будет наказанием за преступление заповеди.
Но поскольку они, после того как ели от этого дерева, были и лишены вышней славы, и ощутили наготу, то Священное Писание назвало его деревом познания добра и зла: у него, так сказать, было упражнение в послушании и непослушании" [81]. "Бог в раю дал человеку закон для упражнения в свободе, - говорит святой Григорий Богослов, - законом являлась заповедь, какие плоды вкушать, а к каким не касаться.
Заповедано им не касаться дерева познания добра и зла, которое было посажено не злонамеренно и запрещено не из зависти; напротив, оно было добро для тех. которые бы его употребили своевременно, ибо этим деревом, по моему мнению, было созерцание ("феория"), к которому без опасности могут приступить только те, которые усовершилисъ опытом, но которое не было добро для простых и неумеренных в своих желаниях" [82].
"Дерево познания в раю служило в качестве некоего испытания, и искушения, и упражнения человеческого послушания и непослушания; поэтому оно названо деревом познания добра и зла. А может быть, ему такое наименование дано потому, что оно вкушающим его плод давало силы познать свое собственное естество. Это познание - добро для совершенных и утвержденных в божественном созерцании и для тех, которые не боятся падения, ибо они терпеливым упражнением в таком созерцании приобрели известный навык; но оно не есть добро для неискусных и подверженных сладострастным похотям, ибо они не утверждены в добре и еще недостаточно утверждены в приверженности к тому только, что есть добро" [83].