Страница 87 из 134
20 августа. – Читал прекрасное наставление святого игумена Назария688. Нужно будет еще перечесть его. В его слове есть сила действующая. – Ездил к Пфёлю и не застал его дома. – Облеуховы. – Качалова689. – Зедергольм. – Journal des D?bats690.
21 августа. – Читал описание Сарова. – Опять ездил к Пфёлю. – Строганов. – Встретил Облеуховых. – Был у Жуковской. – Кошелев.
22 августа. – Встал поздно. – Пфёль. – Делал лекарства. – Неандер. – Вечер сидел с женой.
К Колос. 3, 1–2, 14–15: Аще убо воскреснусте со Христом, вышних ищите, идеже есть Христос о десную Бога седя: горняя мудрствуйте, (а) не земная… Над всеми же сими (стяжите) любовь, яже есть coyз совершенства: и мир Божий да водворяется в сердцах ваших, в оньже и звани бысте во единем теле: и благодарни бывайте.
23 августа. – Выписал из Послания к Колоссянам. – Зедергольм. – О Святой Троице. – Чаадаев. – Лудвиг Наполеон – лучший толкователь русской истории. – Был у Маминьки смотреть невесту Попова691.– Разговор с Самариным. – Кошелев о «духах», об отношении вещественных действий к миру духовному. – О деторождении и о монашестве.
24 августа. – Просидел у Кошелева с Самариным до 3 часов утра. Воспоминание о Рожалине692.
25 августа. – Все утро ходил отыскивать портфейль. – Вечером к Шевыреву с Зедергольмом и Филипповым. Там слушал рассказы о Гаазе служившего с ним доктора Собаковского693.
26 августа. – Именины жены. – В.К. Шультен694.– Шевырев. – Дети Жуковского. – Рейтерн695. – Зедергольм. – Письмо от Васи. – Маминька с сестрою.
27 августа. – Шультен. – Зедергольм. – Вассиан. – Зубная боль.
28 августа. – Зубная боль. – Revue des deux Mondes696. – Письмо от Ивана Андреевича697. – Самарин и шахматы до 3 часов. – Зубная боль у Сережи.
29 августа. – Виделся с Зедергольмом. – Был у обедни698.– Ездил к Неч.699 и не застал его. – Сидел с женой. – Ввечеру <зачеркнуто>.
Когда мы встретим человека с какою нибудь порочною наклонностию и думаем: как бы исправить его? Нельзя ли вразумить его? Нет ли случая представить ему всю дурную сторону его порока? Если же советы наши не убедят его, то нельзя ли содействовать к тому, чтобы он пришел в такое положение, в котором не имел бы возможности предаваться своей склонности, где бы удерживала его и затруднительность обстоятельств, и страх стыда людского? И между тем как мы так заботимся об исправлении близкого, внутренний голос говорит нам: «Вникни в себя самого, нет ли в тебе тоже или такой же наклонности?» Если только внешние обстоятельства мешают тебе предаться ей, а при других условиях ты сам готов бы был искать благополучия в ее удовлетворении, – то напрасно ты будешь проповедовать другому. Твоя проповедь будет суха, жестка, неубедительна и бессильна. Хотя бы даже он и согласился умом своим с твоими словами, но это согласие будет бездейственно на его волю.
Но прежде чем учить ближнего, исправь себя в самом корню своего сердца или, правильнее сказать, проси у Всемогущего исправления себе и старайся всеми силами получить его, – тогда ты почувствуешь, что благополучие человека лежит выше страстных влечений; тогда душа твоя будет согреваться мыслию об этом высшем благополучии и слова твои будут действительны на сердце ближнего твоего, сочувственно возбуждая в нем любовь к тому, что хотя невыразимое, но понимается из целого бытия человека. Если же ты сам в глубине души своей еще не понял, что есть что нибудь желаннее удовлетворения твоей страсти, – то перестань думать об исправлении ближнего твоего. Этот ближний, которого нужно исправить, ты сам. Исправив себя, исправишь его этим самым действием. Забывая же свои недостатки и желая избрать роль спасителя над душою другого, ты только льстишь своей гордости и своему самомнению и заботишься об нем не из любви к нему, а из уважения к своим собственным достоинствам, – которые в самом деле все заключаются в твоей внутренней слепоте.
30 августа. – Был у обедни. – Рейтерн. – Кошелев. – Писал об училище.
31 августа. – Читал Vinet. – Писал об училище700.– Зедергольм. – Боль в животе.
1 сентября. – Чиновник из палаты. – Ездил в палату. – Газеты. – Молебен701.– Чаадаев. – Маминька.
2 сентября. – Vinet. – Кошелева. – Вечер внизу. – Лег поздно. – Шахматы.
3 сентября. – Вине. Много у него таких мыслей, которые я почитал своею исключительною собственностию, а между тем они уже были сказаны им тому 10 лет и, что еще для меня удивительнее, не произвели никакого заметного действия на современное мышление. Может быть, та сила, которую я в них чувствую, лежит не в них отдельно, но <в> цельной совокупности всего воззрения, к которому они принадлежат. Многое у него сказано прекрасно. Другое слишком нарядно. Для характера степенного излишняя изысканность украшений не к лицу. Светлое не то, что яркое. Прекрасное унижается изукрашенностью. Светлая радость христианина возникает из молитвы; она блестит, но только в слезе умиления, а не в мишуре жизненной прихоти.
4 сентября. – Встал поздно, потому что ночью до 3 часов лечил Наталью Петровну. – Кошелев. – Монах из Кожеезерского монастыря702. – Потулов703. –
Две истории о двойном следе. – Раскрытие мощей Феодорита704.
5 сентября. – Наш процесс – Письмо от Плахова705. – Ездил с женой искать подарка для Жуковской. – Ввечеру был у Жуковской.
6 сентября. – Был у обедни. – Кутуков706. – Был у Кошелева. Он читал мне некоторые свои замечания о книгах и другие мысли. Он пишет свое суждение о тех книгах, какие читает. Прекрасная привычка. Но в таком деле лучше суждения самое изложение книги. Кошелев выучился прекрасно писать. – Потом были у Маминьки и от нее получили «Странствующего жида» Жуковского707.
7 сентября. – Был в Губернском правлении. – Потом целый день занимался нашим процессом. Скучно и пусто. Человек пустой – это тот, кто значительность жизни проморгал, или прозевал, или прокутил, или прохвастал, или проспал, или прокурил, или промотал.
8 сентября. – Был у обедни708.– Письмо к Осину709.– Читал «Агасвера», читал с сердечным восхищением, и хотя сказка основание этой поэмы, и сказка нелепая, у нас даже не народная, – однако к этой сказке положено столько прекрасного, столько истинного, что ее нельзя читать без глубокого умиления. Завязка внешняя осталась необъясненною. Для чего Агасвер сходится с Наполеоном710 – до сих пор непонятно. Но внутренняя завязка, кажется, заключается в том, чтобы представить, как благодать мало помалу проникает в душу, оттолкнувшую ее сначала. Агасвер представляет человека вообще, обращающегося к Богу. Но в конце поэмы состояние души его представляет, кажется, личное, собственное состояние души его поэта, и тем еще драгоценнее для нас, особенно когда мы вспомним, что последние строки были диктованы в последние дни его жизни. – Вечер был у Кошелевых.
9 сентября. – Ездил утро по делам. – Читал Vinet. – Ходил после обеда. – Зедергольм. – Читал Vinet.
10 сентября. – Был у Жуковских.
11 сентября. – Ездил к священнику Беневоленскому711.– Осматривал вместе с Жуковскими церковь Василия Блаженного712.– Корректура Исаака Сирина.
12 сентября. – Ходил пешком к Шевыреву. – Корректура.
13 сентября. – Был у обедни. – Vinet. – Жуковская. Она рассказывала нам со всеми подробностями свое первое знакомство с Жуковским до самого замужества713. Очень интересно. Истина ее рассказа подтверждается тем, что он совершенно, даже во всех мелочах, совпадает с тем, что Жуковский писал о себе и о своем знакомстве с нею в большом окружном письме, которое он прислал в Россию к своим друзьям тотчас после своей помолвки714.
Оба рассказа друг друга объясняют и дополняют. Особенно из ее рассказа можно было узнать то, что, видевши Жуковского, пока сама была еще ребенок, уже мечтала об нем как о своем суженом. Потом эта мечта ее дошла до страстного состояния, так что прежде, чем кто нибудь заметил в ней это чувство, она уже твердо себе положила: быть его или ничья. Потом, когда она в первый раз говорила об этом с своею матерью, то это было в то самое время, когда Жуковский говорил о своем чувстве к ней ее отцу, – за несколько тысяч верст, т. е. в Петербурге. Кроме этой истории рассказывала она еще подробности о предсмертном видении Жуковского. Это было в ту минуту, когда их дети приобщались, а он сам готовился приобщиться. Он видел, как сказывал ей, Самого Господа Иисуса Христа подле детей. И с тех пор, – прибавил он, – я нахожусь у ног Его. С этой минуты его тоска и беспокойства кончились. Он до конца уже был спокоен. О видении же своем сказал еще, что желал бы поговорить об этом с кем нибудь, кто имеет в таком <таких> вещах опытность. И после говорил об этом со священником, приобщавшим его.