Страница 25 из 26
В сане иеромонаха я нарушал ее тем, что четыре года подряд в Забайкальской области ходил с крестным ходом и в интересах своего епархиального начальства обманывал и обдирал простой люд, торговал молебнами и самым крестным ходом. Встречал я крестные ходы и в других епархиях, встречал их с чудотворными иконами, с мощами святых. И все эти крестные ходы преследовали ту же самую преступную цель, что и я. Несколько раз ходил я и в те монастыри и соборы, где находятся чудотворные иконы и мощи святых, да еще каких святых, не мужиков, не простых крестьян, а царей, цариц, князей, княгинь, патриархов, митрополитов, архиереев; и там, в этих монастырях и соборах, я увидел, что вся эта святыня отдана в постыдную торговлю. И великое церковное горе, что из-за этой корысти нередко забываются духовенством живые души пасомых, погибающих в неверии и языческой жизни. Этот крестный ход черным пятном лег на мою собственную совесть. Так я попирал нравственную сторону Евангелия Христова. Самым же бессовестным и безбожным образом я сознательно нарушал и нагло попирал ее в течение сей мировой войны в бытность мою военным священником. Перо выпадает из рук при одной только мысли о том, что я делал на войне Я, будучи священником Алтаря Христова, все время войны с крестом и святым Евангелием в руках ревностно занимался кровавой травлей одних христиан на других.
Я запричастил Святыми Тайнами около двухсот тысяч солдат, которые от меня шли убивать христиан.Во что я превратил Святые Тайны?Не в одно ли из могучих средств воодушевления солдат на убийство подобных себе солдат? Через причащение солдат, идущих в кровавый бой, не посылал ли я Самого Христа убивать людей и Самому быть убитым? Своими кощунственными безбожными проповедями я безумно вдохновлял своих отечественных воинов на бесчеловечное убийство и зверское истребление немцев и австрийцев.
Я мастерски подтасовывал евангельские тексты и исторические факты с тою целью, чтобы перед судом христианской совести воинов не только оправдать эту народную бойню, но и придать ей характер чисто религиозно-нравственный. Теперь же за все мои военные “подвиги” совесть моя беспощадно меня мучает. Особенно меня мучает смертельная тоска по живому Христу. Я ради интересов государства, своей русской нации и личной жизни давно отрекся от Него. Исключая детство, почти вся моя жизнь была одним сплошным отречением от Господа. Только с раннего своего возраста и до двадцати лет жизни я горячо любил Христа. Были моменты, когда я всем существом уходил в Христа, сгорая с Ним пламенною любовью к Нему. В то время я доходил до такого духовного состояния, что даже каждая былинка травы, каждый цветочек, каждый лесной кустик, всякое насекомое, весь животный мир, поля, леса, горы, земля, реки, облака, солнце, луна и все звезды говорили мне: “Смотри, в каждом из нас есть Христос”, и я действительно во всем этом находил и ощущал своего возлюбленнейшего Господа. С того времени, как я беззаветно любил Христа, прошло ровно двадцать три года. Эти годы ужасны. Они из себя представляют бездну зла. Они были сплошным отречением от Христа и ревностным служением князю мира сего. В настоящее же время Христос снова овладел мною. Я Его люблю по-прежнему. Он опять стал мил и близок моему сердцу.
Я жить без него больше не могу. Он дляменя все. Поэтому я ради Христа отвергаю и всем своим существом отрицаю всякую земную власть мира сего. Мой Царь, Правитель и Законодатель — только Один Христос, ибо Ему “дана всякая власть на небе и на земле” (Матф. 28:18). Ради Христа я отвергаю и всем своим существом отрицаю все существующие римские языческие законы, легшие в основу христианской семейной и общественной жизни и считаю их за действительную волю князя мира сего, властно преследующего ими Христа и Его святое Евангелие. Для меня, как христианина, безусловный живой закон - святое Евангелие и только Евангелие. Ради Христа я отвергаю и всем своим существом отрицаю и проклинаю всякую войну со всеми ее свойствами, принадлежностями, церковными благословениями, молитвами и молебнами о победе врагов и все это считаю явным и сознательным отречением от Христа и Его евангельского учения. Ради Христа отрицаю и всем своим существом отвергаю и проклинаю все свои военные проповеди и считаю их за открытую вражду и измену Христу и Его святейшему учению. Ради Христа и святости и чистоты евангельского учения я отвергаю и всем своим существом отрицаю и проклинаю преступное постановление о войне Арльского Собора 314 года и считаю это постановление изменою Христу и открытым отречением от Евангелия.
Ради Христа, истинного моего законодателя, я отвергаю и всем своим существом отрицаю всякую присягу и считаю ее изменою своему Господу, коему я одному и однажды в жизни присягал в таинстве крещения. Ревнуя о чистоте и святости славы моего Христа, я отвергаю и всем своим существом отрицаю то церковное общественное богослужение, в коем имена сильных мира сего чаще произносятся, чем имя Сына Божия, и в коем духовенство молится: “О пособити и покорити под нози всякаго врага и супостата”, “О христолюбивом воинстве” и т д. Все это я считаю гнусным и преступным языческим обоготворением сильных мира сего и отрицаниемЕвангелия. Ради Христа отвергаю и всем своим существом отрицаю ту сторону современной церковной жизни, которая сознательно идет вразрез с волею Христа и Его божественным учением. Наконец, все то, что противно Христу и враждебно Его святейшему евангельскому учению, я отвергаю и всем своим существом отрицаю. После всего мною сказанного я в заключение сей моей исповеди должен сказать следующее. Христос вот уже шестнадцать веков находится закованным в страшные кандалы государственной власти и все время содержится у нее в качестве самого опасного узника. Временами даже все государство нисколько не стеснялось делать Христа жертвою своих интересов. Как на это смотреть? Нужен ли нам Христос или нет? Что для нас дорого Христос или государство? Ведь двум богам мы служить не можем.
Конечно, если мы действительно веруем во Христа и считаем Его за живого христианского Бога, то мы должны все лечь костьми за Него и освободить Его от эксплуатации государством.Если же находим, что для нас государство, церковная наша власть, народный почет, человеческая слава, сан чины, ордена, сытая беспечная жизнь, богатство, деньги и т. д. дороже и выгоднее Христа, то, значит, мы представляем из себя не только не христиан и не христианских пастырей, но какое-то церковное скопище одних предателей Христа и самых гнусных Его изменников. Ничего нет преступнее и подлее, как в одно и то же время быть служителем Алтаря Христова, пастырем Церкви Христовой, проводником Его учения в народную церковную жизнь, считать себя блюстителем заветов Христа и во имя земных мирских корыстных целей сознательно предательски относиться ко Христу и изменять Его святейшей воле.
Послесловие Свершилось! Я кончил свою исповедь. Повергаю свою сердечную благодарность за нее к стопам моего распятого Христа. Свидетель Бог, она вся написана живою кровью моего исстрадавшегося сердца. Теперь пусть кто как хочет думает обо мне и судит меня, я закончил свое дело. В своей исповеди я с ужасом отвертываюсь от современного языческого христианства, в коем не только нет живого Назаретского Христа, но, что страшно, которое во всех своих отношениях ко Христу совершенно враждебноЕму. Для современного языческого христианства живой Назаретский Христос не только является далеким, чуждым, но даже невообразимым мировым злом! Вот почему я в своей исповеди отрекаюсь от той моей прежней антихристианской жизни, которая при всем своем современном христианстве была вся сплошным богохульством. И вот отныне после сей исповеди я вступаю в новую фазу моей действительно христианской жизни. С этого момента жизнь моя есть живой Христос. Он будет для меня самым основным живым центром в моей личной жизни.
Раньше, до сего времени, для меня лично вся моя религия как-то проходила мимо Христа; я верил в символ веры, верил в таинства церкви, верил во все обряды церкви вплоть до поклонения иконам и почитания мощей; что же касается нравственной стороны евангельского учения как принципов евангельской жизни, которая из себя представляет внутреннюю духовную богосыновность истинного живого христианина как сына Божия, — в это я не только не верил, но смотрел на все это современными очами всего церковного антихристианского мира. Мне казалось, что можно быть христианином, совершенно не живя в своей жизни по учению Господа. В настоящее же время в моем религиозном мировоззрении получилась большая перемена: что прежде было главным, основным и на первом месте, теперь оказалось как раз обратно. Раньше на первом месте, как главное и самое основное в моем религиозном мировоззрении, была прежде всего церковь со всеми ее догматами исторической преемственности священства. таинствами, обрядами и т.д. Живой же Христос со Своим учением о жизни в то время находился как бы где-то далеко-далеко, по ту сторону самой церкви; Он был во мне совершенно вытеснен этою церковью с ее историческою внешней святыней.