Страница 50 из 57
Пусть покаяния дадут вам расслабиться, бедные дети, и сожаления дадут отступиться
И передать в руки Мои и отказаться.
(Отказаться от себя).
Но я вас знаю, вы все такие же.
Вы хотите приносить Мне великие жертвы, но только чтобы вы сами их выбирали.
Вы предпочли бы скорее приносить Мне великие жертвы, но только не те, каких Я от вас жду,
Чем приносить те малые, каких Я ожидаю.
Вы такие, Я знаю вас.
Вы сделаете все для Меня, кроме той толики забвения себя,
Которая для Меня все.
Но будьте же, будьте как тот человек,
Который плывет в лодке по реке
И не гребет все время,
А позволяет себе иногда плыть по течению.
[Выдал тайну суда]
Отче наш, сущий на небесах! Сын Мой научил их этой молитве. Sic ergo vos orabitis. Молитесь же так.
Отче наш, сущий на небесах, Он знал, что делал в тот день, Мой Сын, Который так их любил.
Жил среди них, был одним из них.
Ходил как они, говорил как они, жил как они.
Страдал.
Пострадал как они, умер как они.
И так их любит, узнав их.
Он принес на небо привкус человека, привкус земли.
Мой Сын, Который так их любил, Который любит их вечно на небе.
Он знал, что делал в тот день, Мой Сын, Который так их любит.
Когда поставил эту преграду между ними и Мною, Отче наш, сущий на небесах, эти три или четыре слова.
Преграду, за которую Мой гнев и, быть может, Моя справедливость не перейдет никогда.
Счастлив тот, кто засыпает под козырьком этих трех или четырех слов.
Эти слова идут впереди всякой молитвы, как ладони молящего идут впереди его лица.
Как сложенные ладони молящего впереди его лица и слез на его лице.
Эти три или четыре слова побеждают Меня, Меня непобедимого.
Они посылают эти слова впереди их отчаяния, как две сложенные непобедимые ладони.
Эти три или четыре слова выдаются вперед, как прочный волнорез впереди утлого суденышка.
Они разрезают волны гнева Моего.
А когда прошел волнорез, проходит и судно и за ним весь флот.
Теперь, говорит Бог, Я их вижу так;
И в вечности Моей, навеки, говорит Бог.
Из-за этой выдумки Моего Сына Мне придется вечно их видеть так.
(И их судить. Как по-вашему Мне судить
После этого).
Отче наш, сущий на небесах, Мой Сын прекрасно это проделал.
Чтобы связать руки Моей справедливости и развязать руки милосердию Моему.
(Я не говорю о гневе Моем, он всегда был лишь Моей справедливостью.
А иногда Моей жалостью).
И теперь Я их должен судить как отец. Как он может судить, отец. У некоторого человека было два сына.
Как он способен судить. У некоторого человека было два сына. Известно, как отец судит. Мы знаем тому пример.
Мы знаем, как отец судил сына, который уходил и вернулся.
Это ведь отец плакал больше всех.
Вот что Мой Сын им рассказал. Мой Сын им выдал тайну Моего суда.
[Странная игра]
Я часто играл с человеком, говорит Бог. Но в какую игру, Меня от нее до сих пор бросает в дрожь.
Я часто играл с человеком, но видит Бог, для того, чтобы его спасти, и Я трепетал, что не могу его спасти.
Не сумею его спасти. Я хочу сказать, Я боялся, что не смогу его спасти,
Гадал, сумею ли его спасти.
Я часто играл с человеком, говорит Бог, и Я знаю, что благодать Моя изобретательна и как она вертится и играет. Она хитрее женщины.
Но она играет с человеком и вертит его и вертит случай, и это для того, чтобы спасти человека и помешать ему грешить.
Я часто играю против человека, говорит Бог, но это он хочет проигрывать, глупец, а Я хочу, чтобы он выиграл.
И иногда Мне удается сделать так,
Чтобы он выиграл.
Вот повод это сказать, мы играем в поддавки.
По крайней мере он, потому что Я если проигрываю, то проигрываю.
Но когда он проигрывает, только тогда он выигрывает.
Странная игра, Я его партнер и его противник.
И он хочет выиграть у Меня, то есть проиграть.
А Я, его противник, хочу заставить его выиграть.
И царство Отче Наш есть царство надежды: Хлеб наш насущный дай нам на сей день.
(А царство Радуйся, Мария Благодатная есть царство более потаенное).
Тот, кто читает по вечерам Отче наш, может спать спокойно.
Неужели вы думаете, что Меня забавляет насылать несчастья на этих бедных детей.
Разве Я им не отец.
И что Меня забавляет насылать на них неожиданности, как делают на войне.
Разве Я с ними воюю?
Да, Я воюю с ними, но вы отлично знаете, для чего.
Для того, чтобы помешать им проиграть сражение.
Я честный человек, говорит Бог.
[Тайна свободы]
Надо любить этих тварей такими, какие они есть.
Когда любишь кого-то, любишь его таким, какой он есть.
Один Я совершенен.
Может быть, именно поэтому
Я и знаю, что такое совершенство,
И требую меньше совершенства от этих бедных людей.
Я-то знаю, как это трудно.
И сколько раз, когда они изнемогают в испытаниях,
У меня есть желание, искушение подсунуть им руку под живот
И поддержать их Моей широкой рукой,
Как отец, когда учит сына плавать
В речном потоке
И его раздирают два чувства.
Ведь с одной стороны, если поддерживать его всегда и поддерживать чересчур,
Ребенок к этому привыкнет и никогда не научится плавать.
Но, если его не поддержать в нужный момент,
Ребенок захлебнется.
Так и Меня, когда Я учу их плавать в их испытаниях,
Меня тоже раздирают два чувства.
Ведь если Я буду поддерживать их всегда и поддерживать чересчур,
Они никогда не научатся плавать сами.
Но если Я не поддержу их в нужный момент,
Эти бедные дети могут захлебнуться.
В этом трудность, и большая трудность.
И в этом двойственность, две стороны проблемы.
С одной стороны, надо, чтобы они творили свое спасение сами. Таково правило.
И оно непреложно. Иначе было бы неинтересно. Они не были бы людьми.
А Я хочу, чтобы они были мужественны, были людьми и сами добывали себе
Ордена Шпоры.
С другой стороны, нельзя, чтобы они захлебнулись,
Нырнув в неблагодарность греха.
Такова тайна свободы человека, говорит Бог.
И Моего правления им и свободой.
Если Я чересчур его поддерживаю, он уже не свободен
А если Я его поддерживаю недостаточно, он падает.
Если Я чересчур его поддерживаю, то рискую его свободой,
А если поддерживаю недостаточно, то рискую его спасением:
Это два блага в каком-то смысле почти одинаково драгоценные.
Спасение бесценно.
Но что это за спасение, если оно не свободно.
Как его назвать.
Мы хотим, чтобы спасение было заработано им самим.
Им самим, человеком. Добыто им самим.
В каком-то смысле шло от него самого. В этом секрет,
В этом тайна свободы человека.
Такова цена, которую мы назначаем за свободу человека.
Потому что Я Сам свободен, говорит Бог, и Я сотворил человека по образу и подобию Моему.
Такова тайна, таков секрет, такова цена
Всякой свободы.
Свобода этой твари есть прекраснейший на свете отблеск Свободы Творца.
[На коленях, свободно]
Когда узнаешь, что такое быть любимым свободно, теряешь вкус ко всякой покорности.
Когда узнаешь, что такое быть любимым свободными людьми, поклонение рабов уже не трогает.
Когда видел святого Людовика на коленях, больше не хочешь видеть
Рабов с Востока, простертых ниц,
Растянувшихся лицом вниз на земле. Быть любимым свободно,
Ничто столько не весит, ничто столько не стоит.
Это несомненно Мое величайшее изобретение.
Когда попробовал, что это такое
Быть любимым свободно,
Все остальное кажется просто покорностью.
Вот поэтому, говорит Бог, Мы так любим этих французов,
И любим их особо между всеми,
И они всегда будут Моими старшими сыновьями.
Свобода у них в крови. Все, что делают, они делают свободно.
Они меньше рабы и больше свободны даже в грехе,
Чем другие в подвигах. Через них Я попробовал.
Через них Я придумал. Через них я сотворил
Любовь свободных людей. Когда святой Людовик Меня любит, говорит Бог,
Я знаю, что он Меня любит.
Я знаю, что уж этот-то Меня любит, потому что он французский барон. Через них Я узнал,
Что такое быть любимым свободными людьми. Все падающие ниц
Не стоят хорошего честного коленопреклонения свободного человека. Вся покорность, все повиновение мира
Не стоят хорошей молитвы, честно коленопреклоненной, этих свободных людей. Вся покорность мира
Не стоит единого порыва
Хорошего честного порыва навстречу
Свободной любви. Когда святой Людовик Меня любит, говорит Бог, Я могу быть уверен, Я знаю, о чем речь. Это свободный человек, свободный барон из Иль-де-Франса. Когда святой Людовик Меня любит,
Я знаю, Я понимаю, что такое быть любимым.
(А это все). Конечно, он боится Бога.
Но это благородный страх, весь пропитанный, весь налитой,