Страница 4 из 23
Блаж. Трифон решился искать более глубокого безмолвия. Он спустился по Каме до устья р. Мулянки, к месту нынешнего гор. Перми. По тайному влечению, пройдя верст 5 по Мулянке, вышел он на берег, поднялся на гору и увидал местность чудную: окруженная густым лесом, она благоухала цветами. Нельзя было не полюбить такой местности любителю безмолвия. Скоро узнал он, что тут мольбищное место остяков, куда собираются они приносить жертвы. Для пламенного подвижника веры это было новою причиною избрать это место для своего пребывания. Когда остяки услышали, что на их заветном месте поселился какой-то странный человек, старшина Зевендук с 70 остяками пришел посмотреть, кто этот смелый человек? Они нашли его копающим землю и орудия земледелия показались им страшными. Зевендук начал расспрашивать, кто он таков? и зачем пришел? «Я раб Господа моего Иисуса Христа», отвечал Трифон. - Кто же Бог твой и почему ты раб Его? спросил язычник. Трифон в ответе своем объяснил суету идолов, показал Промыслителя и Творца мира, рассказал историю сотворения и падения человека, пришествие Спасителя рода человеческого, указал на будущий суд всемирный и на горькую вечность грешников. Простые дети природы с изумлением слушали поучение отшельника и сказали о нем князю Амбалу, - «Ни мы, ни отцы наши не слышали ничего подобного», говорили они о слышанном от Трифона.
Амбал сказал, что в свое время посмотрит он на странного пришельца. - Феодор Сухоятин, давно знакомый с этою стороною по торговым делам своим, подарил Трифону топор такиянского железа, лучшего в сравнении с русским; он же рассказал, в каком уважении у остяков и вогулов требище, вблизи которого живет он, и как боятся все коснуться чтимого, но грозного дерева топором. - Трифон до шести недель постился и молился и потом, взяв икону Деисус (изображение Спасителя с молящимися Богоматерью и Предтечею), пошел к боготворимой ели. Она отличалась от других и вышиною и толстотою; две сажени было ее в объеме и ветви ее шли от ствола на четыре сажени. - Став на колена пред иконою, усердно молился он Господу о разрушении лести бесовской, держащей бедных людей в пагубном мраке. Затем, громко повторяя имя Господа Иисуса, стал рубить дерево и наконец свалил его. - Приношения, висевшие на сучьях ели и состоявшие из шелковых ширинок, мехов, золота и серебра, предал огню, как и дерево. - Князь Амбал, услышав о том, пришел со многими остяками и дивился тому, как грозное дерево мог испепелить пустынник! «За одно намерение оскорбить ель, говорил он Трифону, наказывались другие смертью; ужели ты сильнее богов наших»?
Преподобный отвечал: «вы уже слышали, какого Бога проповедую я вам; Его силою я, меньший раб Его, совершил это дело, которому вы дивитесь, - совершил с тем, чтобы это дерево не губило вас и ваших детей». - «Велик Бог христианский, Он сильнее богов наших», воскликнули остяки. Тем не менее они отправились в местечко Сылву к начальнику городка. - «Инок христианин, говорили они, в худой одеже поселился в лесу, срубил и сжег мольбищное дерево наше и, проповедуя Христа, велит нам креститься; что делать нам с этим человеком»! Приказчик Строгановых Третьяк Моисеевич, уже слышавший о преп. Трифоне, сказал князю Амбалу: «я знаю человека, о котором вы говорите; он человек добрый: если он учил вас веровать во Христа Господа, делайте то, что приказывает он вам; слушаясь святого человека, получите жизнь вечную». Остяки изъявили негодование на истребление их бога, но после увещаний несколько успокоились. Между тем новое обстоятельство вызвало неудовольствие у остяков против Трифона. Стало известно, что черемисы грабят по Каме суда и идут воевать с остяками. Это узнали от русских, бежавших к остякам от черемисов. Остякам пришло на мысль, что Трифон откроет черемисам жилья остяков, по неудовольствию за их нерасположение к нему. - Зевендук и другие положили убить Трифона. Они пришли на место пребывания его, но по милости Божией не отыскали Трифона, хотя он стоял в своей келье на молитве.
После того мало-помалу появилось в остяках сперва уважение к человеку Божию, потом к проповедуемому им учению. Прежде других приняли христианство дочери остяцкого князя Амбала и вогульского Безяка. Вслед за ними крестились и многие другие. Крестившиеся стали приносить Трифону мед, воск и кое-что другое. Радуясь обращению к св. вере, Трифон с любовью принимал приношения и обращал их то для прославления имени Божия, то на помощь бедным. Памятниками обращения мульских остяков к св. вере служат Никольский храм в Верхних Мулах и две часовни Нижних Мулов, известные по писцовой книге 1624 г.
Братья Пыскорской обители, услышав о славных подвигах Трифона, очень желали видеть его в своей обители; они просили приказчика Строгановых доставить к ним о. Трифона. Преподобный, против воли прибыв к ним в обитель, провел здесь немного времени, но и в короткое время успел обратить ко Христу остяков, живших около Соликамска, в том числе богатого землевладельца Иртега, которого потомки Иртеговы живут еще поныне. По его желанию жить уединенно, Строгановы, Иаков и Григорий, предложили ему, что может он жить в их отчине на р. Чусовой. - Трифон перешел на Чусовую. Здесь, разогнав страх суеверов пред местом, где решился он жить, поставил часовню с святыми иконами, а потом устроил монастырь в честь успения Богоматери. - Но здесь встретилось искушение, удалившее Трифона из Перми. Чтобы приготовить землю для посева хлеба, зажег он около кельи своей пни и корни срубленных дерев. Огонь, усиленный ветром, распространился по лесу и истребил огромные запасы дров, приготовленные для соленых промыслов строгановских. Местные поселенцы, озлобленные потерею дров, гонялись за Трифоном, чтобы убить его. Строганов Григорий посадил его в оковы; потом советовал ему удалиться из его владений. О. Трифон поручил обитель ученику своему Иоанну, а сам решился перейти в Хлынов. Янв. 18-го 1580 г. пришел он в первый вятский город и отправился к Хлынову.
- Странник обходил в Хлынове храмы Божии и всего чаще посещал церковь св. Николая, где стояла чудотворная великорецкая икона святителя. Диакон этой церкви Максим Мальцов полюбил раба Божия и принимал его у себя. Потом и другие хлыновцы стали приглашать его в свои дома. Ознакомясь с окрестной местностью Хлынова, он избрал место для обители и, явясь в собрание вятских людей, просил дозволения устроить обитель за городом у двух церквей, из коих одна, ветхая, была в честь успения Богоматери. Все обрадовались такому предложению. С просьбою вятчан об обители преподобный отправился в Москву. Святитель посвятил Трифона в иеромонаха - строителя новой обители, а царь Иоанн Васильевич дал грамоту на землю для обители. По возвращении в Хлынов на месте ветхой церкви преподобный начал строить каменный храм. Скоро собралась братия в новую обитель. Новый вятский воевода, Василий Овцын, верный слуга царский и богобоязненный правитель, особенно помогал преподобному в ограждении обители от крайних нужд; он часто беседовал с преподобным о спасении души. По его предложению вятчане охотно доставили пожертвования для нового обширного храма успения Богоматери, и храм был построен. Число братии увеличилось до 40, а средства к жизни были недостаточные. Преподобный снова отправился в Москву; он просил ц. Феодора дать угодья монастырю.
Добрый царь милостиво принял просьбу, «велел дать угодья, села и озера с рыбною ловлею братии на пропитание». Так пишет сам преподобный в своем завещании. - Вероятно в это время патриарх почтил его самого саном архимандрита и дал для обители много икон, книг и утвари. В Москве принимал его князь Иван Михайлович Воротынский, скорбевший с княгинею о бездетстве своем. Преподобный сказал боярину: «князь, ты призрел меня, бедного старца, Бога ради; но не меня ты почтил, а Господа, исполняя заповедь его; знай же, что у тебя родится сын Алексий». Князь и княгиня приведены были в смущение приятною для них вестью; они просили молитв преподобного, дали ему много милостыни для обители и через год слово старца исполнилось. После того Воротынский был самым усердным благотворителем Трифоновой обители. - Преподобный, став архимандритом людной обители, не изменил своей подвижнической жизни: не дозволял он себе ни вкусной пищи, ни мягкой одежды; на теле носил он тяжелые вериги и жесткую власяницу. Все, что присылали ему, отдавал он в монастырскую казну, а в келье его были только книги и иконы.