Страница 20 из 31
Скифы — Славяне Мизии, во время Павлина уже успевшие распространиться на запад от малой Скифии. Они же и Геты[cvii].
Оба Дака — житель левого берега Дуная и другой, со времени Аврелиана живший на правом берегу Дуная[cviii]. Дакия собственно страна Славян на левом берегу Дуная, но где поселились колонии Римлян, известных у Нестора и других под именем Волохов[cix].
В этом описании племен видим подтверждение той справедливой мысли, что после того, как многие Славянские племена силою оружия Филиппа Македонского вытеснены были из Фракии и Иллирии на северный берег Дуная[cx], где они известны истории под именем Даков, некоторые племена их оставались еще во Фракии и Иллирии, особенно в ущельях гор южных[cxi].
Св. Никите по воле Божьей, пришлось быть Апостолом этих Славянских племен юга и путешествовать из страны в страну, чтобы с Апостольскою ревностью проповедовать Евангельское учение[cxii]. Для Гетов проповедь не требовала даже долгого пути. "Геты бегут" сами, говорит Павлин. — Блаж. Иероним писал: "рыжее и белокурое войско Гетов носит с собою в палатках церкви"[cxiii].
Во время св. Никиты христианство уже сильно распространено было во Фракии: на Средечском соборе 347 г. присутствовали епископы: Средца, Скун, Липляны, Нища, Водины (Aquae) и Чехова дома (Sigindum)[cxiv]. — При Максимиане в Потаме замучены были Боголеп (Феопрений) и Зотик с Акиндином[cxv]. Но не только многие села Славянские, целые племена Славян, как по дикости, так и по недоверчивости к Грекам, неохотно слушали проповедь Греков, которая при том большинству их была вовсе и непонятна. Св. Никита, первый епископ Ремешка, посвятил свою жизнь на проповедование веры своим родичам — Славянам. И успехи проповеди его были блистательные.
О перемене произведенной св. Никитою между бесами, тот же современник его блаж. Иероним говорил: "зверские бесы и толпы тулупников (pellitorum), которые некогда приносили в жертву людей, изменили свой скрежет на сладкую песнь Христу"[cxvi]. Блаж. Павлин поет еще о св. Никите:
"Не любившие склонять шею под рабство,
Не укротимые никакою войною,
Ныне покорные истинному Владыке весело
Протягивают шею[cxvii].
Ныне более богатый ценою труда
Бес радуется: из земли рукою
Копал прежде; теперь умом на небе
Собирает золото[cxviii].
Какая перемена! И какая счастливая!
Непроходимые и кровавые дотоле горы
Ныне скрывают разбойников, ставших монахами,
Питомцами мира.
Где был обычай зверей,
Ныне там чин ангелов;
Скрывается праведник в пещере
Где был разбойник"[cxix].
Так деятельность св. Никиты, проповедника Славянского обращена была преимущественно на Славян Балканских. Это и естественно по близости их к месту кафедры его. Павлин восхищался тем, что неукротимые Бесы, усмиренные проповедью св. Никиты, стали мирные в отношении к империи; по отзывам же истории, один из питомцев св. Никиты уже сидел на престоле восточной империи; это Лев Великий, родом Фрак и точнее Бес[cxx]; а когда имп. Анастасий начал насилиями проповедовать евтихианство в империи, воспитанные в чистой вере св. Никитою жители Фракии, Мизии и малой Скифии явились (в 514 г.) самыми жаркими защитниками православия и защищали его с оружием в руках[cxxi].
Св. Никита в 392 г. по поручению собора отправлялся увещевать соседнего епископа Боноза, запутавшегося в ошибки о вере[cxxii]. — В 397 г. путешествовал он в Рим и в Ноле виделся с " другом своим епископом Павлином. Павлину очень хотелось, чтобы святитель пробыл у него подольше; но дела паствы отозвали святителя к его пастве.
Спустя четыре года (в 402 г.), св. Никита явился в Нолу к празднику св. Феликса (февр. 14), не взирая на опасность времени. Друг его Павлин был в восторге от этого неожиданного посещения. Он написал поэму о св. Феликсе где изображает радость свою и о посещении его святителем[cxxiii]. Как долго после того подвизался св. Никита, точных известий о том нет. Но так как блаж. Павлин, ровесник св. Никиты, скончался в 431 г. на 87 г. своей жизни, то вероятно, и кончина св. Никиты последовала не прежде 420 г. июня 22 д.[cxxiv]
Геннадий Массилийский писал: "Никита, епископ Ремессианы, сочинил слогом простым и чистым, приспособленным к оглашаемым в вере шесть книг. Первая о готовящихся к вере; вторая о заблуждениях язычества; третья о вере в Высочайшее Существо; четвертая против родословия; пятая о символе; шестая о жертве Пасхального агнца. Кроме того издал он книгу о падшей деве возбуждающую каждого падшего к исправлению"[cxxv]. — Кассиодор весьма хвалит сочинения св. Никиты за благочестивый дух их и за основательное знание[cxxvi]. Сочинения св. Никиты известны и ныне[cxxvii].
Память о св. Иакове и Иоанне Менюжских
В 40 верстах от Новгорода, на берегу реки Менюги или Мьи, до 1764 г. существовал Троицкий Менюжский монастырь. От него остался Троицкий храм с мощами св. Иакова и Иоанна и с приделом в их имя. Святые родные братья, скончавшиеся в юном возрасте. На образе Новгородских чудотворцев Иаков и Иоанн изображены в отроческом виде. В ркп. святцах праведные братья названы мучениками; по обстоятельствам времени и места это означает, что они умерщвлены были злодеями; днем кончины их показано 24 число июня[cxxviii].
25-ГО ЧИСЛА
Благоговейных князей Давида и Евфросинии, Муромских чудотворцев
Блаженный Давид, в иночестве Петр[cxxix], князь Муромский, был второй сын князя Юрия Владимировича Муромского. Старший брат его Владимир Юрьевич с 1170 г. наследовал после отца Муром. — После того как Болгары опустошили (в 1183 г.) окрестности Мурома, Муромские князья Владимир и Давид вместе с несколькими другими вступили в землю Болгар с мечем и огнем и вознаградил потери поданных. В 1186 г. Владимир и Давид Юрьевичи участвовали в походе великого князя Всеволода против Рязанских князей, нападавших на своих братьев, князей Пронских[cxxx]. — В 1196 г. три брата, князья Муромские, были у Всеволода на брачном пиру сына его; а в следующем году один Давид Юрьевич был у великого князя при выдаче дочери его в замужество[cxxxi]. По повести, пока жив был старший брат, "имеяше обычай блаженный Петр всегда приходить к брату своему на поклонение[B3] ": так уважал он старшего брата! В конце 1203 г. (дек. 18 дня) князь Владимир умер и "на Муроме остался брат его Давид Юрьевич[cxxxii].
По повести, когда св. князь принял правление после брата, пришлось ему испытать сильную борьбу с собою, но он вышел победителем. За несколько времени пред тем долго страдал он опасною болезнью, — тело его покрыто было струпьями. — Славившаяся умом своим дочь "древолазца", бортника, излечила его мазью. По разговору и поступкам девушки князь признал высокие качества ума и сердца в дочери бортника и дал слово взять ее в супругу себе; но потом нашел неприличным для князя супружество с простою девушкою. Болезнь возобновилась. Евфросиния вновь вылечила князя, и признательный князь выполнил свое слово, сочетался с нею браком. — Когда же после смерти брата вступил он на престол, Муромская знать, конечно, подстрекаемая младшим братом и племянником, объявила: или пусть отпустит от себя супругу, оскорбляющую своим происхождением знатных жен, или же оставит Муром. — Князь твердо помнил слова Господа: "что Бог сочетал, того человек да не разлучит. Кто отпустит жену свою и женится на другой, тот прелюбодей". Потому, верный долгу христианского супруга, князь согласился отказаться от княжества. Он остался после того с небогатыми средствами к жизни, и печальные мысли невольно приходили ему на ум. Но умная княгиня говорила ему: "не печалься, князь, — милостивый Бог не оставит нас в нищете".
В Муроме скоро открылись раздоры непримиримые, искатели власти схватились за мечи и многие из вельможных потеряли жизнь. Бояре Муромские принуждены были просить князя Давида и княгиню Евфросинию возвратиться в Муром. Так князь, верный долгу своему, восторжествовал и над врагами своими[cxxxiii].
По летописям видим затем князя Давида принимающим участие в событиях России. — В 1207 г. он уличает пред великим князем Всеволодом старших Рязанских князей в их неверности Всеволоду и дружинами своими помогает великому князю в войне с Пронскими и Рязанскими князьями. По окончании войны, Всеволод отдал ему богатое Пронское княжество. В следующем году Пронские князья осадили его в Пронске. Добродушный Давид послал сказать им: "братья! я — не сам собою занял Пронск; меня посадил тут Всеволод, — Пронск — ваш". И спокойно возвратился в Муром[cxxxiv]. — Какое высокое бескорыстие! Какое глубокое уважение к долгу любви и чести! В 1214 г. князь Давид ходил вместе с великим князем Георгием против Ростовского князя, но на этот раз не было пролито крови, князья помирились[cxxxv]. В 1220 г. войска князя Давида с воеводою участвовали в славном походе против Болгар[cxxxvi].