Страница 34 из 41
Исключительно важным событием, особо отмеченным во всех исторических источниках, был переход на службу московскому князю двух сыновей Ольгерда литовского — Димитрия и Андрея. Их полки, вместе с войсками других уделов, соединились в Коломне с пришедшими из Москвы ратями и направились навстречу врагу.
Мамай с несметными силами неспешно продвигался к реке Дон, надеясь, вероятно, на встречу с союзниками. Перед русскими военачальниками встал вопрос: следует ли им переправлять своих людей через Дон навстречу Мамаю. И то, что великий князь высказался за переправу, весьма знаменательно. Через Дон русские войска перешли 7 сентября — накануне праздника Рождества Богородицы. Летописец вкладывает в уста великого князя вдохновенную речь, произнесенную в тот день; в ней — глубокое, религиозное переживание близящейся битвы, смирение возвышенной православной души: "Пришло, братья, время брани нашей, и настал праздник Царицы Марии, Матери Божьей Богородицы и всех небесных Чинов, Госпожи всей вселенной и святого Ее Рождества. Если останемся живы — ради Господа, если умрем за мир сей — ради Господа!" Наутро в день битвы до полудня над Куликовым полем стоял туман; когда же он рассеялся, то обнаружились две рати, самим своим видом знаменующие противостояние мрака и света. Татарские полчища виделись темными, как замечает летописец; "доспехи же русских сынов — будто вода, что при ветре струится, шлемы золоченые на головах их, словно заря утренняя в ясную погоду, светятся, яловцы же шлемов их, как пламя огненное, колышутся". Посреди войска развевалось алое великокняжеское знамя с изображением Нерукотворного Спаса.
Перед боем благоверный князь Димитрий обратился к воинам со словом: "Отцы и братья мои, Господа ради сражайтесь и святых ради церквей и веры ради христианской, ибо эта смерть нам ныне не смерть, но жизнь вечная; и ни о чем, братья, земном не помышляйте, не отступим ведь, и тогда венцами победными увенчает нас Христос Бог и Спаситель душ наших". Летописцы также говорят о висевшем у князя на шее мощевике, в котором находился кусочек живоносного Древа. Перед битвой в русский стан из Троицкого монастыря была принесена грамота с благословением преподобного Сергия; великий святой молитвенно поддерживал русское воинство, сам же, как повествует его жизнеописатель, в духе видел весь ход битвы — вплоть до ее исхода, до имен погибших воинов, за которых им же самим были отслужены панихиды. Победа на Куликовом поле была совместной победой сил Русской земли и Русской Церкви, подготовившей, вдохновившей и поддержавшей отпор русских полчищам татар.
Это единство было явлено и в исключительно важном действии: представитель Церкви и лично преподобного Сергия, монах Александр Пересвет начал битву и стал первой ее жертвой. Он принял вызов на бой татарского богатыря; простившись с ближними и призвав себе на помощь молитвы преподобного, с копьем наперевес он ринулся на татарина; столкнувшись друг с другом с неимоверной силой, оба воина погибли в смертельной схватке.
Древние источники говорят о знаменательном поступке князя перед битвой: подозвав к себе боярина Михаила Бренка, он снял с себя великокняжеские доспехи и возложил на него, — сам же облачился в одежду простого ратника. Это было его ответом на просьбы приближенных отойти в тыловую часть войска, чтобы оттуда, будучи в безопасности, наблюдать сражение. Самым горячим стремлением князя было желание принять участие в битве; им руководила готовность сразиться за веру и пострадать за Христа. Он пренебрег своим привилегированным положением и в порыве слиться с воинской массой явил свое великое смирение. Свидетели видели его, переносящегося на коне от полка к полку, смело бьющимся с татарами, выдерживающим порой атаку нескольких воинов.
Начало битвы предварялось молитвой великого князя перед образом Нерукотворного Спаса, вышитым на стяге. С именем Пресвятой Троицы и Божьей Матери на устах, с надеждой на заступничество преподобного Сергия воины начали бой. Битва была многочасовой, яростной, кровопролитной для обеих сторон. "И была сеча лютая и великая, и битва жестокая, и грохот страшный, — повествует летописец. — От сотворения мира не было такой битвы у русских великих князей, как при этом великом князе всея Руси". Люди гибли не только от мечей, копий и под копытами коней, — многие задыхались от страшной тесноты и духоты; Куликово поле как бы не вмещало борющиеся рати, земля прогибалась под их тяжестью, пишет один из древних авторов.
Особо чутким в эти часы открывалось духовное существо происходящего. Видели Ангелов, помогающих христианам, во главе "три солнечного" полка стоял Архистратиг Михаил, по небесам шествовали рати святых мучеников и с ними — святые воины Георгий Победоносец, Димитрий Солунский, Борис и Глеб; от духовных воинств на татар летели тучи огненных стрел. Видели также — над русским войском явилось облако, из которого на головы православных воинов опустилось множество венцов.
Первая половина боя проходила под знаком успеха татар. Но исход был решен вступлением в сражение запасного полка, находящегося в засаде; во главе его стояли князья Димитрий Михайлович волынский и Владимир Андреевич серпуховской, за героизм прозванный Храбрым. Свежая конница врезалась в татарское войско — и Мамай со своими полками позорно бежал, побросав обозы; долго еще продолжалась русская погоня... Вернувшись на Куликово поле, покрытое теперь мертвыми телами, князь Владимир Андреевич принялся расспрашивать всех о великом князе. Свидетельствовали о том, что он сражался в первых рядах, что был окружен множеством врагов; кто-то говорил о его ранении — последний, видевший его, утверждал, что князь брел с поля битвы, шатаясь от ран. Принялись искать князя среди мертвых; наконец он был найден в роще неподалеку лежащим без сознания. Бог хранил князя; несмотря на многочисленные удары, принятые им от врагов, он остался невредимым от серьезных ранений. Услышав голоса, он пришел в себя, известие же о победе окончательно вернуло ему силы. Выигрыш Куликовской битвы дорого достался русским: погибла едва ли не большая часть войска — простых воинов и князей, — правда, при еще более значительных потерях татар. Многие ратники были похоронены тут же, на поле Куликовом; тотчас же силами живых была построена кладбищенская церковь, которую посвятили Рождеству Богородицы.
За победу на Куликовом поле князь Димитрий стал именоваться в народе Донским.
Вернувшись в Москву, великий князь немедленно отправился к преподобному Сергию. В Троицком монастыре по погибшим воинам служились многочисленные панихиды; был учрежден особый день их ежегодного поминовения, названный Димитриевской субботой. Позже он стал днем общего воспоминания усопших предков, родительским днем. Так в церковной памяти была увековечена Куликовская битва.
Последние годы жизни великого князя Димитрия Иоанновича были, вероятно, самыми трудными для него; после Куликовской битвы его ждали многие тяжелые испытания. Осенью 1380 г., свидетельствуют летописи, Димитрия Иоанновича впервые посетили тяжелые болезни, — сказалось нечеловеческое напряжение великого боя. В изнеможении была и вся Русская земля; оно проявилось при новых испытаниях, посетивших ее.
Летом 1382 г. с несметным войском новый татарский хан Тохтамыш двинулся на Москву, разоряя русские земли. Захватив Серпухов и предав его огню, татарский хан подошел к Москве. Великий князь из-за разногласий среди бояр — как говорит древний автор, — не смог собрать достаточного для отпора татарам войска; тогда, чтобы найти людей, он отправился в Переяславль, а затем в Кострому. В Москве остался митрополит Киприан; но он не смог противостоять начавшимся здесь беспорядкам.
Митрополит решил уйти из Москвы, также и великая княгиня с детьми. С трудом удалось им выйти за городские стены; митрополит направился в Тверь, княгиня — к мужу в Кострому.
Началась осада Москвы, и три дня город держался. Но на четвертый воины Тохтамыша ворвались в город. Страшен был учиненный ими погром в Москве: убивали подряд людей, оскверняли алтари, грабили церкви; сокровищница великого князя была расхищена; сжигались книги, свезенные со всех окрестностей в московские храмы, — сам город был в конце концов подожжен. Уничтожив фактически до основания Москву, враг двинулся в другие русские земли.
Были захвачены Звенигород, Можайск; жители Переяславля, узнав о приближении Тохтамыша, отплыли на лодках на середину своего озера и так спаслись; лишь Волоколамск, у которого стояло войско князя Владимира Андреевича, оказал татарам сопротивление и обратил их в бегство. Затем Тохтамыш пошел на юг, захватил Коломну и, вступив в рязанскую землю, разграбил ее. Когда великий князь вернулся в Москву, он застал город разоренным и опустевшим. По преданию, Димитрий Иоаннович плакал на развалинах Москвы и велел похоронить убитых на собственные деньги.