Страница 1 из 7
Как делают антисемитом
Информация о первоисточнике
При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна.
При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:
"Православие и современность. Электронная библиотека." (www.lib.eparhia-saratov.ru).
Преобразование в форматы epub, mobi, fb2
"Православие и мир. Электронная библиотека" (lib.pravmir.ru).
Об антихамизме, или Как делают антисемитами
Почему же мы с тобою с теми,Гордыми от маленьких истерик?Броско! А вчитаться - плоско, тусклото, что нам они пролепетали.Мы с тобой считали: Заратустры.Оказалось: просто либералы.Илья ГабайВ статье Якова Кротова интеллигенция поделена на два лагеря - на "фанатиков насильственного и коллективного движения вперед" (Континент, с. 249) и на "новую интеллигенцию", которая "исключает любое насилие" (Континент, с. 252). К сожалению, я лишен возможности поработать с этой схемой. Просто потому, что я не в состоянии воспринимать серьезно и отстраненно статью, которая вроде бы обличает "любое насилие", но при этом сама являет собою образчик открытого насилия - хотя бы над моими собственными текстами. Как сказал сам Я. Кротов, - "вступать в диалог немыслимо" с теми, кто "не соблюдает элементарных правил журналистской, а в сущности, интеллигентной, этики общения" (Континент, с. 261).Этой этики, проявленной в работе с текстами другого человека, я и не заметил в работе Я. Кротова.Сравним. Вот мой текст из книги "Вызов экуменизма": "Слишком уж настойчиво либеральные журналисты в России требуют объединения православных и католиков. Отношение к унии стало критерием "прогрессивности", "открытости", "образованности" и т.п. Формируемое ими "общественное мнение" считает, что "интеллигентный и думающий православный" обязательно должен стремиться к единению с католиками.
В ответ на это давление я и хотел показать, что у православных богословов - которые как-никак лучше журналистов знают пути как православной, так и западной теологии - есть серьезные основания для того, чтобы оставаться верными древнехристианской традиции" [2].Комментарий Я. Кротова: "Кураев горделиво называет себя богословом, который-де лучше знает правду, чем журналисты - верный признак того, что Кураев не богослов, а журналист. Богослов согласится называться и журналистом" (Континент, с. 272).Во-первых, здесь в число православных богословов я себя не включаю: фраза "я хотел показать, что у православных богословов" имеет иной смысл, чем фраза "я хотел показать, что у нас, у православных богословов". Если человек написал фразу "я хотел показать, что у рязанских крестьян..." - из этого никак не следует, что сам пишущий относит себя к числу рязанских крестьян. И та глава, которая предшествует этой моей фразе, представляет из себя по большей части просто подборку выписок из трудов православных богословов и философов - от св. Игнатия Брянчанинова до А. Лосева и Л. Карсавина.
Моих собственных размышлений там, по сути, нет, ибо целью той главы было познакомить читателя не с моими суждениями по поводу католичества, а напомнить ему о том, что отчуждение от некоторых сторон католической мистики являлось константой русской философско-богословской культуры.Во-вторых, на именование себя журналистом я нисколько не обижусь. Я и сам себя так называю. Например. "Поскольку я не политолог, а христианский журналист, я пишу на эту тему не из футурологического азарта" [3]. И вообще - по грехам своим я еще и худших прозвищ достоин.В-третьих, для проверки тезиса о том, что "богослов согласится называться и журналистом", я предложил бы Кротову съездить в Московскую Духовную Академию и спросить ее профессоров - согласятся ли они, чтобы их представляли в качестве журналистов.В-четвертых, слово богослов сегодня означает человека, имеющего соответствующее профессиональное образование и профессионально же работающего в этой сфере гуманитарного знания. По этим критериям я вполне могу называть себя не только журналистом или преподавателем, но и богословом - без всяких притязаний на какую-либо собственную мистическую превознесенность.
И как физики лучше журналистов разбираются в физике, как профессиональные историки лучше осведомлены в своей области, чем журналисты, как правоведы в своей сфере компетентнее журналистов - так и богословы, конечно же, лучше знают мир религии и те различия, что пролегают в нем, чем журналисты, не имеющие профессионального религиоведческого или богословского образования.Будь Яков Кротов богословом, он не придумал бы "московского патролога Ю. Сидорова" (Континент, с. 270) (вместо реального А.И. Сидорова). Греческого богослова-мирянина Христоса Яннараса он не назвал бы епископом (Континент, с. 269).Не спутал бы он в этом случае и значение слов "конфессия" и "юрисдикция". А именно эта путаница очевидна в его фразе о том, что "Лев Левинсон принадлежит к отличной от Московской Патриархии православной конфессии" (Континент, с. 273). Различие конфессий ("исповеданий") состоит в различии вероучительно-догматических взглядов. Левинсон, принадлежа к филаретовской самозванной "киевской патриархии", не расходится в вероучении с Московской Патриархией, а просто пребывает в расколе (на строго-каноническом языке это именуется "самочинным сборищем"). Впрочем, сам Левинсон на судебном процессе против А. Дворкина в 1997 году заявил, что он является членом всех сект одновременно (от мунистов до саентологов и кришнаитов).
В этом случае Левинсон не принадлежит ни к одной из православных юрисдикций, и даже ни к одной из христианских конфессий. Он в какой-то другой, нехристианской религии, а по большому счету - просто вне здравого смысла.Будь Кротов богословом, он не стал бы считать астронома Николая Коперника носителем "религиозно-философской мысли", вдобавок столь мощной, что ей нужно приписывать мировое значение. Вот мой текст, неприятие которого вдохновило Кротова дополнить список философов с мировым именем: "Поразительно, что филокатолическая мода ширится, несмотря на то, что Ватикан делает все, чтобы дискредитировать себя в глазах россиян. Ибо как же еще назвать то, что Римская Церковь представлена в России почти исключительно польскими священниками и монахинями? Я мог бы понять, если бы русского интеллигента очаровал католик-француз или итальянец. В конце концов и культура там поразительно глубокая, и традиция философско-богословской мысли, да и просто эти страны вызывают давние и искренние симпатии у русского человека... Но - Польша?! Она-то какой вклад внесла в мировую религиозно-философскую мысль?" [4]В ответ Кротов восклицает: "О Копернике, конечно, Кураев в своем экстазе забыл" (Континент, с. 273).Не забыл. Хотел даже сделать специальное примечание про Коперника, но просто посчитал своего читателя человеком достаточно грамотным и решил не оскорблять его разжевыванием очевидных вещей.
Ну не был Коперник философом... Но для Кротова придется пояснять. Позволю себе процитировать "Философский словарь" Э. Радлова: "Польской философии нет, но есть философия в Польше; в польской философской литературе отражались все влияния западноевропейской мысли. В эпоху Возрождения в Польшу заезжали, подобно как и в другие страны, итальянские философы... Сенсуализм XVIII века привился и в Польше, где переводили Кондильяка..." [5]. Про Коперника в статье ни слова. Статьи о Копернике тоже нет в радловском словаре. И хотя статья о нем есть в советской "Философской энциклопедии" (Т. 3. М., 1964. С. 60-61), но и тут ни одной философской мысли Коперника не приводится, и ни о каком философском учении его не говорится. Впрочем, может быть, Кротов сможет пояснить и мне, и читателям "Континента", в чем же именно состоял вклад Коперника не в астрономию, а в "мировую религиозно-философскую мысль"? Или для Кротова, как и для астрологов Средневековья, религиозная философия и научная астрономия неразделимы?В качестве еще одного примера того, как странно Кротов обходится с чужими текстами, предложу еще одно сравнение. Мой текст: "В церковной традиции принято возглашать новые догматические формулировки под видом канонов. Каждый догмат облачается в каноническую, то есть церковно-дисциплинарную одежду. Тот, кто не принимает нового изложения вероучения, не может считаться членом Церкви.