Страница 3 из 7
На другой улице евреи, украшенные красными бантами, стали оскорблять четырех проходивших мимо толпы солдат, они на них плевали и вызывали этим негодование случайных свидетелей такого возмутительного поругания войска..." Эти строки взяты из "Всеподданнейшего отчета о произведенном по Высочайшему повелению Гофмейстером Двора Его Императорского Величества Сенатором Турау исследований причин беспорядков, бывших в г. Киеве" (Киевский и Одесский погромы в отчетах сенаторов Турау и Кузминского. СПб., 1907. С. 32). Замечу, что сенатор приехал не для наказания революционеров, а для наказания лиц, виновных в ответных погромах. В его предложениях, завершающих его отчет, нет ни слова о мерах против евреев. Он предлагает только наказания в адрес руководителей полиции Киева за то, что они "не руководили действиями полиции по прекращению разгрома квартир и магазинов и расхищения имущества и не обращались к надлежащему содействию войск". Так что не наличие в Киеве синагог и не тот факт, что часть киевлян не почитала Христа, послужили поводом к погрому. Поругание религиозных и национальных святынь, допускаемое сначала в прессе, а затем и в уличных выходках, привело к взрыву" [12].Комментарий Кротова: "ни одного случая поругания евреями христианских святынь Кураев, конечно, не приводит, поскольку таковых не было.
Максимум, что он наскреб: в Киеве революционеры пытались свергнуть памятник императору. Как будто среди революционеров были только евреи и как будто евреи-революционеры были правоверными иудеями!" (Континент, с. 272).В цитируемом мною источнике указано совсем не только надругательство над памятником императору. Зачем же Кротов совершает открытое насилие над текстом и уверяет, что ничего, кроме эпизода с памятником я "не наскреб"? Или он предполагает своих читателей в "Континенте" настолько безропотно-прирученными, что считает их неспособными взять на себя труд сравнения критикуемых им книг с его статьей? Кстати, если бы я хотел именно "наскрести" подобного рода эпизоды, - я бы это сделал. Я умею быть дотошным и на интересующую меня тему находить множество свидетельств. Я же ограничился лишь одним источником - потому что мне просто нужен был пример для разговора об источниках нетерпимости.И о том, что делавшие это революционеры были именно евреями, сказал не я, а автор цитируемого мною доклада, который опрашивал очевидцев и участников, а не строил спустя почти сто лет после этих событий догадок о том, были ли революционеры евреями или нет.У Кротова же странная манера вести разговор: если некий еврей - хороший, с его точки зрения, человек, то именно его еврейство тут важнее всего (Шагал).
Если же, с точки зрения Кротова, некий еврей - человек не очень хороший, то и незачем упоминать о его еврействе, надо назвать его каким-то иным именем ("революционер").Главное же, чего не заметил Кротов, - я говорю отнюдь не только о случаях физического насилия. Поругание святынь может быть и словесным. Неужели Кротов будет утверждать, что в еврейской русскоязычной публицистике начала века не было издевательств над Православием, над Евангелием, да и просто над русской культурой и самой Россией? Неужели на пустом месте родились горькие протесты против этих кощунств у Розанова, Блока, Бунина, Шульгина? Напомню лишь один диалог, и одно письмо из тех лет.Диалог: Некий собеседник Н.Н. Гусева, секретаря Л.Н. Толстого, спросил его пренебрежительным тоном: "Так Вы, стало быть, из попов?" Н.Н. Гусев тут же отпарировал: "Я же не спрашиваю Вас, не из жидов ли вы".А вот впечатление Куприна от прессы тех лет: "Все мы, люди России, давно уже бежим под хлыстом еврейского галдежа, еврейской истеричности, еврейской страсти господствовать, еврейской многовековой спайки, которая делает этот избранный народ столь же страшным и сильным, как стая оводов, способных убить в болоте лошадь. Ужасно то, что все мы сознаем это, но во сто раз ужасней то, что мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух сказать никогда не решимся.
Можно иносказательно обругать царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея?! Каждый еврей родится на свет Божий с предначертанной миссией быть русским писателем..." [13]Эту тему нельзя замалчивать - потому что слишком уж все повторяется. Также, как и в пору "первой русской революции", в годы перестройки "все, в ком только было достаточно задору, все побежали на шумную площадь творить еврейскими руками русскую историю" [14]. И все та же удаль в словесном поругании святынь той земли, на которой живут русские евреи, характерна для многих нынешних еврейских публицистов.Ну что стоило "крещеному еврею" Кротову (Континент, с. 263) попридержать себя на язык и не писать фразу: "зверства русской армии в Чечне свидетельствуют о безнравственности русского народа"? (Христианство в России. 1995. № 3. С. 31.) А если я в ответ скажу, что "зверства израильской армии в ливанских палестинских лагерях Сабра и Шатила свидетельствуют о безнравственности еврейского народа"? Между прочим, этот вопрос Кротову я адресовал еще в 1997 году - в книге "Сатанизм для интеллигенции" [15]. Ответа до сих пор не услышал...И опять посмотрите, как ставятся национальные акценты в творчестве Кротова: те, кто добровольно с палками набросились на безоружного киевского священника, - конечно, не "евреи", а "революционеры" (причем и нотки осуждения их действий со стороны Кротова не прозвучало).
Зато солдаты, не по своей воле оказавшиеся в Чечне и боровшиеся с вооруженными бандитами; должны быть названы не иначе как "русская армия".Честное слово, столь очевидный двойной стандарт не свидетельствует о способности к диалогу.Все действительно повторяется с поразительной неизменчивостью. Как "демократы" предреволюционной поры требовали поражения России и прекращения войны на любых условиях - в том числе условиях капитуляции - так и сегодня те же лозунги встречаются в радикально-демократической печати. Я человек совершенно непартийный - но, скажите, от кого и куда я должен отшатнуться, прочитав такое высказывание главного редактора "Литературной газеты": "Грязная чеченская война... "ЛГ" сразу заняла позицию на ее прекращение в любое время и на любых условиях" (Литературная газета. 1998. 26 авг.)? Любые условия? Так - на условиях полной капитуляции - Россия должна выходить из любых конфликтов?Как мне сохранить спокойствие, если я вижу, что "демократы" уподобляют мою Родину свинье? А именно этим изящным сравнением завершила свои размышления об отставке правительства Кириенко член президентского совета Мариэтта Чудакова в либеральнейших "Известиях": "Так и слопала Россия еще одного. Только о дерево потерлась" (Известия. 1998.
26 авг.).Если я слышу, что христианскую эру торжественно кто-то провозглашает оконченной, могу ли я задуматься над тем, по каким же мотивам этот человек собирается отменить христианство? Особенно, если произнесший подобные слова возглавляет всю систему школьного образования в моей стране ("2000-й год - последний год столетия, последний год тысячелетия, последний год эры. XXI век будет первым веком новой эры... Вопреки тем, кто пугает апокалипсисом, говорю, что апокалипсиса не будет" - А.Г. Асмолов в телепередаче "Город для людей". Московский телеканал "Столица" 31 августа 1998 г., в 18.20). Скажете, что Асмолов не думал противопоставлять "новую эру" именно христианству? Скажете, что Асмолов забыл, что именно заканчивающиеся два тысячелетия уже давно называются "новой эрой", "нашей эрой", "христианской эрой"? Но вспомним, что именно г-н Асмолов способствовал проникновению в учебные заведения оккультных сект, сект, проповедующих замену "устаревшего христианства" религиями "Новой Эры". Вспомним рекламирование им муновского учебника "Мой мир и я" в муновском же рекламном фильме "Ветер перемен". Вспомним рекомендацию им выдержанного в рериховско-антихристианском духе учебного пособия "Дорога к книге" [16] - и станет понятно, почему его слова так насторожили меня [17]. Точно ли тут ни при чем принадлежность Асмолова к еврейской нации?Мы не являемся чистыми, невоплощенными духами.
Наша среда, воспитание, происхождение и образование весьма влияют на выбор нами тех или иных позиций. Выбор человека может диктоваться не сопоставлением рациональных аргументов, а чувствами, ощущениями, интересами. В том числе - и социально-классовым опытом (в марксизме есть своя доля правды). В том числе - и чувством национальной солидарности или, напротив, отчужденности. Как говорил Шопенгауэр, "не обращать внимания на то, кто чей сын - смешно и служит признаком ограниченного ума".Понятно, что национальная, культурная и религиозная принадлежность весьма влияют на восприятие людьми одних и тех же предметов. Тюркский взгляд на историю России весьма отличается от взгляда русского историка. Куликово поле - поле славы для одних граждан России, и поле скорби для других (пока еще) граждан ее. Французское понимание русской истории также отлично от нашего: Крымская война не является для них горьким воспоминанием, а Бородинское поле они считают полем своей победы. Недавно мы узнали, что восприятие истории России даже украинцами разительно отличается от нашего собственного. Естественно, что есть и еврейская версия восприятия истории России (например - труды А. Янова).Она имеет право на существование. Но почему при ее анализе нельзя учитывать ее субъективность, порожденную именно национальным фактором?