Как относиться к исламу после Беслана?

Информация о первоисточнике

При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна.

При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:

"Православие и современность. Электронная библиотека." (www.lib.eparhia-saratov.ru).

Преобразование в форматы epub, mobi, fb2

"Православие и мир. Электронная библиотека" (lib.pravmir.ru).

Предисловие

Арабское слово "ислам" означает "мир". И, тем не менее, во имя религии, носящей столь достойное имя, совершаются самые мерзкие убийства. В современном обществе не принято расспрашивать соседей об их национальности и религиозных взглядах. Но трагедия в Беслане заставила задуматься над мерой наших различий. Трагедия исламского мира в том, что он еще не выработал иммунитета против собственных радикалов. И страдать от этого приходится всем нам – тем, кому соприкосновения с исламом избежать невозможно.В этом сборнике объединены шесть моих выступлений на тему чеченского конфликта и терроризма: статьи в "Известиях", "Труде", "Огоньке", "Трибуне", выступление на радиостанции "Эхо Москвы". Первый из этих текстов был написан примерно десять лет тому назад. Последний – совсем недавно, после трагедии в Беслане. На протяжении этого десятилетия многое менялось, другой стала реальность и в Москве, и в Чечне. Стал ли другим ислам? Не знаю. Но более жесткими стали мои суждения по означенным темам. И не только мои. Всё больше недоумения, осуждения, возмущения в адрес ислама копится среди христиан. А значит, и мусульманам становится тяжелее жить рядом с нами. Чтобы не рухнула драгоценная гарантия единства России – мир между христианами и мусульманами,– нужно, чтобы сам исламский мир осознал проблему исламского террора как свой недуг.

Дежурные заклинания на тему "у террористов нет религии и национальности" только способствуют разрастанию укрываемой болезни, но никак не лечат ее.

Как относиться к исламу после Беслана?

Арабское слово "ислам" означает "мир". И, тем не менее, во имя религии, носящей столь достойное имя, совершаются самые мерзкие убийства. В современном обществе не принято расспрашивать соседей об их национальности и религиозных взглядах. Но трагедия в Беслане заставила задуматься над мерой наших различий. Трагедия исламского мира в том, что он еще не выработал иммунитета против собственных радикалов. И страдать от этого приходится всем нам – тем, кому соприкосновения с исламом избежать невозможно.В этом сборнике объединены шесть моих выступлений на тему чеченского конфликта и терроризма: статьи в "Известиях", "Труде", "Огоньке", "Трибуне", выступление на радиостанции "Эхо Москвы". Первый из этих текстов был написан примерно десять лет тому назад. Последний – совсем недавно, после трагедии в Беслане. На протяжении этого десятилетия многое менялось, другой стала реальность и в Москве, и в Чечне. Стал ли другим ислам? Не знаю. Но более жесткими стали мои суждения по означенным темам. И не только мои. Всё больше недоумения, осуждения, возмущения в адрес ислама копится среди христиан. А значит, и мусульманам становится тяжелее жить рядом с нами. Чтобы не рухнула драгоценная гарантия единства России – мир между христианами и мусульманами,– нужно, чтобы сам исламский мир осознал проблему исламского террора как свой недуг.

Дежурные заклинания на тему "у террористов нет религии и национальности" только способствуют разрастанию укрываемой болезни, но никак не лечат ее.

Часть 1

Среди детей, плененных в бесланской школе, был тринадцатилетний Саша Погребов. ""Они (боевики.– Авт.) с утра над нами стали издеваться, – рассказывает он.– Мы все раздетые сидели, и террорист увидел у меня крестик на шее". В это время под окнами школы уже рвануло первый раз. Мальчишку потыкали стволом в грудь, вминая крестик в худое тело, потом потребовали: "Молись, неверный!". Саша крикнул: "Христос Воскресе!". И тогда бандиты стали бросать в переполненный спортзал гранаты! Сашка понял, что терять больше нечего. Среди взрывов и криков он что-то закричал, а что, и сам не вспомнит, и бросился в открытое окно. А за ним побежала еще сотня детей" (так передает его рассказ "Комсомольская правда" от 6 сентября 2004 г.).Но даже если бы этого эпизода не было, все равно пришлось бы сказать, что произошедшее в Беслане не просто преступление. Это религиозное преступление. Ритуальное убийство. Убийство детей, совершенное с молитвой и во имя веры террористов. С криком "аллах акбар" террорист убивает людей, принося их в жертву своей религиозной идее [I].И потому оценка этих, говоря юридическим языком, "деяний", не может подняться выше той планки, которую Патриарх Алексий II в своем послании к президенту России В.В.

Путину, в связи с массовой гибелью заложников в Беслане от 3 сентября, определил как сатанизм ("Сбросив все маски, терроризм явил свое сатанинское лицо: поправ все святое, Бога не боясь и людей не стыдясь, так называемые "борцы за свободу" подняли свои обагренные невинной кровью руки на детей").Христианин, принесенный в жертву сатанистом, безусловно, попадает ко Христу – к Тому, Кто никого не приносил в жертву Себе, но Себя принес в жертву за всех. Таков был путь первых русских святых: мучеников Феодора и Иоанна († 983; память 12 июля по ст. ст.). В 983 году, за пять лет до Крещения Руси, киевские язычники решили принести в жертву своим богам сына Феодора – Иоанна. Христиане не высказали своего согласия на это и были убиты.Этот эпизод стоит сопоставить с историей, имевшей место в Константинополе в том же Х веке. Сегодня идут войны между армиями, вооружение которых разделяет технологическая пропасть: ракеты и роботы против ружей, изготовленных в позапрошлом веке. А в былые века качество вооружений воюющих сторон было более-менее одинаково, равно как и тактика, и физическая подготовка воинов. И поэтому победа зависела от желания ее достичь. Отчего же арабские армии раз за разом одолевали войска империи? Византийский император Никифор Фока решил, что дело в более высоком религиозном духе арабов.

Их религия обещает каждому "шахиду", павшему на поле боя, немедленное вхождение в мусульманский рай с гуриями (а для желающих и с юношами: "обходят их мальчики вечно юные" (Коран 56, 17). Конечно, такая уверенность в собственном спасении позволяла мусульманским воинам проявлять бесстрашие перед лицом угрозы. Император решил, что подобной верой надо воодушевить и своих воинов. И потому потребовал от Константинопольского патриарха святителя Полиевкта причислять к лику святых всех без различия воинов, павших на войне с арабами. Патриарх (имя которого значимо и для истории Руси: именно он крестил святую равноапостольную княгиню Ольгу) не только отказался, но еще и ответил императору, что оставшиеся в живых воины только по снисхождению допускаются к принятию Святых Таин, от которых они должны были бы отлучаться на пять лет как пролившие кровь. Мотив патриарха понятен: нельзя воевать без ненависти. А ненависть опаляет душу. Как пожарник, бросившийся в огонь и спасший ребенка, получает ожоги и нуждается в лечении, так, по смыслу церковных канонов, и воин, вернувшийся с войны, нуждается в духовном лечении и покаянии, а потому и подлежит временному отлучению от Причастия [II].

Что же касается павших воинов, то тут нельзя всегда быть уверенным в том, что человек, погибший в бою, воодушевлялся в нем не злобой и жаждой мщения, а желанием защитить своих возлюбленных соотечественников.Однако, если идет речь о павших без оружия в руках, то религиозные последствия здесь более ясны. Особенно, когда в роли убийц выступают не бандиты и воры, а люди чужой веры, убивающие христиан именно во имя этой своей веры.Может быть, от имени Церкви пора провозгласить анти-шахидскую "догму": не шахид-террорист попадает в рай, а люди, убиваемые фанатиком сатанинской секты, приемлются Господом независимо от того, как ранее жили на земле. Если Господь Промыслом Своим свел путь сатаниста, который совершает свое ритуальное убийство, с тем или иным человеком, то значит, Господь решил, что для этого человека именно такой исход из земной жизни будет самым коротким путем в благую вечность.Такого рода уверенность нужна нам сегодня, чтобы нейтрализовать главную бомбу, которую пытаются взорвать террористы в наших умах, – страх. Так они хотят парализовать нашу волю. Как же избавиться от комплекса затравленной жертвы, если смерть и в самом деле может подстерегать на каждом шагу? Мужество может вернуть только религиозное мировоззрение. Потому что только оно вообще способно избавлять от страха смерти. Только религия позволяет смотреть за пределы смерти и дальше.