Страница 17 из 26
Без спецназа не обойтись?
Очень хорошо, что газета обсуждает вопрос со всех сторон. Тем более, что выступление диакона Андрея Кураева бьет прямо в точку. Он обращает внимание на то, что давно известно, но в упоении демократией и борьбой за права человека разными добренькими правозащитниками просто замазано и размазано.Действительно, всегда существовали мирные племена хлебопашцев и племена воинов, а если попроще, то разбойников. У первых трудовые свершения как-то особо не воспевались – некогда было, работа все время поглощала. А у вторых о воинских (разбойничьих!) подвигах слагались легенды, сказания и саги – между набегами времени было достаточно. То есть разбой и вседозволенность воспевались. Это, дескать, и есть настоящее занятие настоящего мужчины. У горных чеченцев даже был тост: "Свет – наш! Кто, кроме нас, на свете!". В свое время разбоем занимались и русы, ходившие в грабительские походы на Царьград. Грабителями были и наши казаки, совершавшие вояжи в Турцию под предлогом войны за веру. Эти подвиги тоже до сих пор воспеваются... Тут есть о чем задуматься.Вот только процесс перевоспитания свободолюбивых рабовладельцев и разбойников уж очень длителен. Делом этим, конечно, заниматься надо, и целенаправленно. Но и без спецназа – не стройте иллюзий – не обойтись.Станислав Максимович, Пущино, Московская область
Вспомним разбойника Роб Роя
Все пишут и говорят о проблеме Чечни так, словно она уникальна, словно нигде и никогда и близко ничего подобного не было. В крайнем случае, обращаются к эпохе генерала Ермолова! Между тем, ситуация знакома всем нам не по сухим научным исследованиям, а по романам Вальтера Скотта.В Англии конца XVII – начала XVIII века правительство не знало, что делать с шотландскими горцами. Они противостояли Лондону религиозно (будучи католиками), политически (горские кланы были приверженцами свергнутой династии Стюартов), но главное, в условиях перенаселенности горных долин и отсутствия работы не могли не заниматься до боли знакомыми промыслами: угоном скота, грабежом и захватом заложников с целью выкупа.И как ни романтизирует Скотт своего Роб Роя, ясно, что этот персонаж недалеко ушел от Басаева. Как и чеченцы (и все горные народы, включая православных черногорцев), шотландские хайлендцы жили первобытнообщинными кланами, признававшими лишь власть вождя. Вожди, разумеется, беспрестанно враждовали. При королеве Анне в начале XVIII века Лондон, попробовал, было, политику Березовского: платил вождям, чтоб те удерживали своих людей от разбоя и набегов.
Но когда деньги заканчивались, горцы неизбежно восставали.Решение проблемы исчерпывающе описано в финале "Уэверли": после восстания 1745 года казнили большинство вождей, запретили под страхом смерти ношение не только оружия, но даже национального костюма, земли горцев передали в руки ставленников правительства. Короче, родовой строй был разрушен до основания.И уже к ХIХ веку горная Шотландия из "горячей точки" превратилась в тихую туристическую местность. Какой остается и поныне.Жаль только, что об этом пути к демократии и цивилизации шотландских горцев напрочь забыл лорд Джадд и другие потомки усмирителей, которые ныне учат мир политкорректности.Но, может, об этом стоит вспомнить нам?Е.Ш. Ленская, Украина
Популяция паразитов развивается без тормозов
Я уж думал, что дискуссию о национальных и религиозных корнях терроризма безвозвратно прервало нападение террористов, разом ответив на все вопросы. Но нет, в действительности точку в ней поставил диакон А. Кураев. После его статьи дискутировать стало не о чем. Спасибо ему большое!И все же остался вопрос, на который диакон не ответил. Вот он: а почему это, разбираясь в вековечном конфликте земледельцев и кочевников-скотоводов, мы должны отдавать предпочтение земледельцам? Почему их автоматически считаем правой стороной?Правозащитникам, например, это совсем неочевидно. Ссылки на главный вектор мировой цивилизации не убеждают. И в мировой практике есть случаи, когда эта самая мировая цивилизация специально оставляла в покое некоторые народы – в резервациях (Австралия). Почему же нынешние потомки скотоводов не подпадают под такой щадящий подход, почему их экспансия должна пресекаться?Ответ, на мой взгляд, в том, как осуществляются экспансии сторон этого конфликта. Одна сторона строит, растит, воспитывает, другая – приходит и берет. Мало того, что это процессы совершенно различной трудоемкости (родить, воспитать, построить несопоставимо труднее и дороже, чем убить и сломать). Дело еще и в том, что одна из сторон паразитирует на другой.А как известно из биологии, количество паразитирующих особей не должно быть чрезмерным.
Иначе погибнет сообщество их "хозяев", а следом – и популяция самих паразитов.В живой природе такое торможение происходит естественным путем. В нашем мире, судя по темпам прироста населения у сторон межцивилизационного конфликта, подобных тормозов нет.Значит, конфликт вполне может привести к гибели все земное население – ничуть не хуже ядерной войны. И если гибели удастся избежать, то сползание в средневековье уже происходит.Сгущаю краски? Готов выслушать аргументы в защиту цивилизации кочевников-скотоводов. Буду очень рад, если мне, например, назовут хотя бы одного лауреата Нобелевской премии в области естественных наук, живущего или хотя бы происходящего из обсуждаемого региона. Тогда я искренне порадуюсь за то, что у мира есть шанс выжить.Только прошу не использовать ссылки на политкорректность – ничем иным, как попыткой спрятать голову в песке, она не является.Виктор Стрюков, Калининград
Новых миссионеров хотя бы не съедят
Статья А. Кураева – одна из первых правильных статей, она без марксистской интернациональной стыдливости называет вещи своими именами.Правда, не могу согласиться с тем, что конфликт с чеченцами есть конфликт между скотоводами и земледельцами. Чечня живет даже не по законам рабовладельческого общества, а по законам первобытно-общинного строя! Рабовладельческое общество предполагает наличие городской культуры, науки, искусства, развитого производства и т.д. А в Чечне родовой строй: пропитание добывают охотой и собирательством, но охотятся на людей. Сколько их сгинуло в Чечне – никто не сможет сказать. И в чеченском бизнесе цивилизованное начало отсутствует – он, как правило, тоже разбойничий.И не надо стесняться фактов. Такова жизнь. Живут же в Новой Гвинее папуасы по своим законам!Тем не менее, господин Глюксман и другие еврочеловеки вольны помогать чеченцам. Пусть они, как средневековые миссионеры, несут в горную Чечню европейское просвещение, человеколюбие, политкорректность... Конечно, новые миссионеры должны быть готовы к тому, что их будут похищать, а если их европейские родственники не пришлют денег на выкуп, то их могут обезглавить, искалечить... Но пусть будут довольны, что их хотя бы не съедят! Все-таки ХХI век – он и в горах ХХI!Виктор Казаков, Москва
Один выдох сильнее миллиона кампаний
Рассуждения Андрея Кураева не просто проливают бальзам на душу лингвиста. Это попытка постичь истину за наслоением лишних слов. Автор очень меток в своих наблюдениях по поводу терроризма, воспитываемого и школой, и топонимикой. Это рабство, растворенное в крови.И я понимаю, о чем пишет Кураев, когда вспоминает чеченку, которая сказала о террористах: "наши". Один ее выдох стоит тысяч ученых статей и миллионов камланий политиков.Именно поэтому мне показалась интересной и его оригинальная попытка представить суть происходящего как конфликт скотоводов и земледельцев. Может, именно через такие простые аналогии мы сумеем понять сложнейшие процессы?И еще одна мысль. Прежняя пропаганда придумала "новую историческую общность людей". Но ведь массовое сознание приняло это пропагандистское клише, включило его в круг реалий! Стереотип прижился! И вот мы решили, что все одинаковы. Все совки. Может, поэтому теперь так трудно осознать особость других людей и народов? Может, поэтому не понимаем, как это они могут делать с нами то, что делают? И стыдимся признаться, что не изжили этот пропагандистский стереотип.Андрей Кураев демонстрирует глубокий подход к проблеме. Но... Это "но" не к автору, а к газете.К сожалению, это взгляд с этой стороны. То, о чем он пишет, если не понимают, то ощущают, если не ощущают, то принимают теперь (благодаря его интерпретации) люди с этой стороны.