Христианос

Среди людей, возглавивших эту борьбу, особенно прославился легендарный пророк Илия. Само имя этого человека означало: «Мой бог Яхве». Разделение царств ослабило царскую власть, и Илия мог с еще большей силой, чем его предшественники, выступать против власть имущих. В памяти народной он сохранился как бескомпромиссный враг финикийского язычества. Царица Иезавель, жена царя Ахаба, сама родом финикиянка, усердно насаждала в Израиле свою веру. Она преследовала Илию и его сторонников. Но они нередко оказывались победителями. Народ все больше и больше прислушивался к их воззваниям.

О характере отношений царя и пророка свидетельствует следующий рассказ, сохранившийся в Библии. Ахабу понравился виноградник крестьянина Навуфея и он захотел купить его. Крестьянин отказался продать землю, на которой трудились его отцы и деды. Тогда, по совету жены, царь выдвинул против Навуфея ложное обвинение и тот был казнен. Но едва царь вступил в виноградник, хозяином которого он теперь стал, как перед ним из–под земли вырос Илия и призвал на его голову проклятие за невинную кровь. Он предрек Ахабу и его династии гибель.

Таким пламенным обличителем, защитником слабых и обиженных остался Илия в народных преданиях. Таким смотрит он на нас с древних икон и фресок: багровый фон, на котором часто изображают его фигуру, как бы напоминает о громах и молниях, об огромном духе борца, предрекшего гибель царю.

Угроза Илии в отношении Ахаба осуществилась вскоре. Царь погиб в сражении. Пророки–ученики Илии вдохновили восстание против его наследника и власть в Северном царстве была захвачена военачальником Иегу.

Однако, этот внешний переворот не принес ожидаемых результатов. При Иегу и его преемниках по–прежнему стояли в храмах Севера изваяния быков, по–прежнему повсюду процветали языческие культы; быстро возрастало имущественное неравенство. Уходили в прошлое простые нравы патриархальных времен. Состоятельные люди скупали и захватывали участки земли, увлекались чужеземной роскошью, обращали в рабство должников, подкупали судей.

Внешне политическое благополучие как бы прикрывало эти внутренние язвы общества. Но рано или поздно должен был произойти взрыв. Пророческое движение в тот момент было подобно вулкану, который до времени лишь дымится, но в один прекрасный день выбросит в воздух раскаленную лаву.

В это время пророки впервые записали отечественные предания и историю. Их волновал вопрос о происхождении зла в мире, и о том, куда идет род человеческий. Они учили, что сам человек виновен в несовершенстве жизни. Созданный Богом для радости на земле, он преступил его заповедь и с тех пор множит зло на земле. Но издревле Яхве находил среди смертных верных ему избранников, которые следовали его заветам. Через этих избранников Яхве, в конце концов, приведет мир к своему свершению, к «Царству Божию». Когда наступит этот «День Яхве», все зло мира будет повержено и замысел Творца осуществится.

Между тем народ по–своему понял это учение. Он думал, что «День Яхве» — это торжество Израиля над его политическими врагами, ибо его избрал Бог, как свой излюбленный удел. Но настал час, когда пророки с присущей им страстностью и неумолимостью обрушились на эти иллюзии.

ПАСТУХ АМОС

Лето 763 г. до н.э. В северном царстве израильтяне справляют праздник. Под открытым небом клубятся волны фимиама, жрецы поют гимны, и весь народ вторит им. Перед жертвенниками разложено богатое угощение, жарится мясо, разливают вино. Музыканты перебирают струны, молодежь танцует. Кажется, сам Яхве пришел на этот веселый пир. И, наверное, «День» его близок. Ведь царь Иеровам II победил соседние племена, и уже несколько лет масличные сады, виноградники и нивы дают богатые урожаи. Но вдруг в толпе возникает смятение. Прямо к возвышению идет человек. Он в простой пастушеской одежде, в руках у него посох, глаза сверкают из–под темных бровей. Наступает тишина, которую незваный пришелец прерывает скорбными воплями: «Горе! Горе!» Он возвещает гибель, он угрожает расплатой. «Вы ждете «Дня Яхве?» — говорит неизвестный. «Он придет, но он будет для вас гибелью, ибо Бог есть Бог справедливости. А где справедливость во Израиле?» Гневным речитативом несется речь пророка над притихшей от ужаса толпой. А он говорит от лица самого Бога, который отвергает жертвы нечестивых:

Ненавижу праздники ваши…

И не приму их.

Шум песней твоих не буду слушать!

Пусть как вода течет суд

И правда как сильный поток…

Ищите добра, а не зла,

Восстановите правосудие…

Напрасно израильтяне думают, что, забыв завет Правды, останутся избранными перед Богом. «Не таковы ли, как сыны эфиоплян, и вы для меня сыны Израиля?» — говорит Господь. «Бог вывел Израиль из Египта, но также вывел он филистимлян из Крита, и арамеян, и Кира». Бог избрал свой народ, чтобы он творил правду, а он пошел по путям беззакония.

Слушайте, вы, алчущие поглотить бедных

И погубить нищих,

Поистине буду помнить все дела ваши!..

О, вы, превращающие суд в яд,

Правое дело попирающие!..

Они ненавидят заступников справедливости,

Презирают говорящих правду…

А вот за то, что вы унижаете бедного

И берете у него мзду хлебом,

Вы, построив дома из камня,

Жить в них не будете,

Вы, насадив виноградники,

Пить от них вина не будете!

Когда проходит первое замешательство, к пастуху приближается жрец Амасия.

— Кто ты такой? — сурово спрашивает он.

— Я Амос из Текоа в Иудее.

— Тогда убирайся, провидец, к себе в Иудею и там пророчествуй, а здесь не смей… Ибо это царское святилище.

— Я не пророк, а простой пастух, — ответил Амос, но бог взял меня от стад моих, и я не мог не послушаться голоса его. И возвещаю вам суд за ваши преступления.

Вскоре после этой встречи в народе начинают распространяться кожаные свитки, на которых Амос записал свои речи. Он первый знаменует плеяду великих пророков, речи которых дошли до нас. Его небольшая книга — целый переворот в религии. Звездными ночами, когда Амос пас своих овец, он подолгу задумывался над судьбами родной страны. Он знал и читал старые книги, знал о Моисее, о вольной жизни до завоевания Ханаана. Он видел бесправие людей, алчность, ханжество, идолопоклонство и чувствовал, что возмездие неизбежно. Для него Яхве был не национальным Богом, наподобие Кемоша или Ваала, а Богом, создавшим всю вселенную и требующим от людей служения добру. Острое чувство грядущей катастрофы терзало его. Властный голос звал его возвестить Израилю его судьбу. «Лев рычит, кто не содрогнется, Господь заговорит, кто не станет пророчествовать?..» И он стал пророком. Он отправился в Северное царство, беспечно пожинающее плоды своих удач, и провозгласил неминуемую гибель и разорение страны.

Его голос нашел отклик. В Северном царстве появился другой пророк — Осия. Но если Амос был весь гнев, обличение, гроза и буря, то Осия — человек с чутким и нежным сердцем — заговорил по–другому. Здесь переход, подобный тому переходу, который мы слышим в 9 симфонии Бетховена между второй и третьей частью.

Осия был глубоко несчастен в своей личной жизни. Ему суждено было в своей любви испытать горечь измены. Но такова была сила его чувства, что он готов был все простить ветреной женщине и вернуть ее. Эта драма послужила ему канвой для его книги. Он сравнивает Израиль с неверной женой, которая оставила своего мужа. Для него народ, ушедший от Яхве и поклоняющийся языческим богам, — изменник. Но милосердие Бога покрывает все, Он готов простить тех, кто ищет покаяния.

И не только в том, что Израиль воскуривает фимиам Ваалу и Астарте, видит Осия измену. Но и в том, что он отверг высшие заповеди жизни.

Он, подобно Амосу, мечет гром и молнии против насильников и преступников.

Слушайте слово Яхве, сыны Израиля,

Ибо суд Господень с жителями этой земли!

Ибо нет правды, нет милосердия,

Нет Богопознания на земле!

Напрасно думают люди умилостивить Яхве обильными жертвами, напрасно приносят баранов и снопы перед изваяниями быков в Самарии. «Не спасет тебя телец твой, Самария. Телец — дело рук Израиля, художник сделал его — он не Бог!»

«Я милосердия хочу, а не жертвы»! — так говорит Осия от лица Яхве.

И Амос, и Осия представляли Немезиду Израиля вполне конкретно. Дело в том, что в это время на политическом горизонте поднималась могущественная Ассирийская империя. Остроконечные шлемы их воинов, их грозные стенобитные машины, их меткие стрелы и неутомимые всадники уже появились под стенами многих городов. Армии ее царей уже заставляли трепетать весь восток.

В 722 г. ослабленное внутренними раздорами, хозяйственным и политическим кризисом Северное царство стало жертвой царя Саргона. Уцелела лишь гористая Иудея, на которую ассирийцы наложили тяжелую дань. Население же Северного царства было уведено на восток и навсегда исчезло со страниц истории.