Христианос

Но основная часть иудеев не хотела смириться с мыслью, что вместе с Храмом Яхве погибла вера отцов, погиб народ. Поэты изливали в печальных элегиях скорбь об утраченной отчизне:

Все видящие меня, издеваются надо мною,

Говорят, качая головою,

Он уповал на Яхве, пусть и избавит его,

Пусть спасет, если он угоден Ему!..

Я разлит, как вода,

Кости мои рассыпались, сила моя иссякла…

Они вспоминали о пророках, правота которых стала теперь столь очевидной. Они призывали изгнанников не изменят их заветам и хранить память о родине.

На реках вавилонских,

Там сидели и плакали,

Вспоминая о Сионе.

На ивах у берегов

Повесили мы наши арфы,

Ибо пленившие нас требовали песен.

Притеснители наши — гимнов радости:

«Пропойте нам из песен сионских!»

Как нам петь песнь Яхве на земле чужой?

Если забуду тебя, Иерусалим,

Пусть забудет меня десница моя…

Жрецы, лишенные Храма, занялись теперь изучением отеческой истории и священных преданий. Они собрали воедино старинные законы, освященные именем Моисея. Особое внимание они уделяли ритуалам. Они хотели изгнать, из них все элементы магии, сохранив только твердую оболочку для религии. Тщательно разрабатывались все нормы, обряды, традиционные обычаи. Соблюдение их, по мысли жрецов, должно было предохранить народ от язычества. К этому времени уже и жрецы стали окончательно на позиции монотеизма. Наибольшую известность приобрел среди них Иезекииль (ум. ок. 570), который выступил в роли пророка, продолжая традиции Иеремии.

Деятельность Иезекииля началась еще до падения Иерусалима. Он был в числе первой партии переселенцев, уведенных на восток Навуходоносором. В Вавилоне он возглавил партию духовного возрождения и его дом у реки Хобар стал центром, куда стекались все, кто мечтал и верил, кто ждал избавления. Разрушение Храма показало этим людям, что идея национального божества потерпела полное фиаско. Яхве не защитил Иерусалим, а оказался как бы на стороне халдеев. Это событие привело их к мысли, уже давно развиваемой пророками о том, что нравственный миропорядок распространяется на все народы, что если Израиль нарушил Закон, он не может быть пощажен.

Но при этом Иезекииль не отказался от надежды на возрождение народа. В своих произведениях, получивших хождение среди пленников, он призывал к покаянию и обещал, что Яхве пошлет избавление.

Иезекииль любил красочные символические образы. Он был уже не столько трибуном, как Исайя или Иеремия, но больше писателем. В книгах его мы находим много загадочных образов, навеянных вавилонским искусством; грозные и устрашающие картины встают перед его мысленным взором. Он видит поле, наполненное иссохшими костями, которые по мановению Яхве облекаются в плоть, и воскресшие люди поднимаются с земли. Это избранники Яхве, которые возродятся, одушевленные идеалами пророков.

Иезекииль мечтал о том времени, когда наступит Царство Божие на земле. В нем не будет никакой неправды, не будет угнетения и несправедливости. Оно обнимет все народы. Центром его будет не старый Иерусалим, а новый город, именуемый «Яхвешамма» — «Яхве здесь».

Младшим современником Иезекииля был неизвестный великий поэт, произведения которого вошли во вторую часть «Книги Исайи». Его принято называть Второисайей. Это был последний великий писатель из плеяды пророков. Он стоял уже на рубеже того времени, когда благодаря усилиям жрецов Израиль превратится из народа в своеобразную замкнутую религиозную общину.

Второисайя был пламенным защитником монотеизма и выступал с острой критикой многобожия. Он опасался также, что обряды станут мертвым ярмом, которое задушит искус возрождения. Яхве в его понимании всемогущ и является единым Творцом вселенной. От Него зависит все как на небе, так и на земле. Он не нуждается в механическом культе, в жертвах и постах. Он говорит людям:

Вот пост, который Я люблю:

Разреши оковы неправды,

Развяжи узы всякого ярма,

Отпусти на свободу угнетенных,

Расторгни узы всякого рабства,

Раздели с голодным хлеб свой,

Дай пристанище нищим скитальцам.

Видишь нагого — одень его,

Не отказывай в помощи ближнему твоему.

Таков завет учения пророков, которое ищет не метафизических тайн, а практического осуществления Правды среди людей.

В годину народного бедствия Второисайя задумывается над проблемой страдания. Он видел судьбу пророков осмеянных, отвергнутых и понимал, что их жертва была не напрасной. Страдание за Правду, страдание за людей — великое служение. Пророк рисует образ такого пророка–страдальца, муки которого, как муки Прометея, принесут свет человечеству.

«Он был презрен и умален перед людьми, муж скорбей, познавший скорби, а мы отвращались от него. Он был презираем, и мы ни во что ставили его. Он был изранен за наши грехи, и его мучили за наши беззакония. На него возложено наказание всего мира. Его язвами мы исцелились. Все мы блуждали как овцы, сбились с дороги. И Яхве возложил на него грехи всех нас. Он был истязаем, но страдал добровольно.»

Этот образ Эбед Яхве, «Служителя Господня» стал на века прообразом благородного жертвенного героизма вождя, ведущего людей к Правде. Второисайя связывал этот образ с традиционным образом Всемирного Царя–освободителя.

Когда Второисайя писал свои поэмы и с надеждой всматривался в исторические дали, для пленников повеял ветер надежды. Кир — царь персидских племен — захватил Мидию, Малую Азию и двинулся на Вавилон. Это был один из самых талантливых полководцев и правителей, которых когда–либо знал древний мир. Преемник Навуходоносора Набонид понимал всю грозящую ему опасность, но он надеялся на неприступность своей столицы. В 539 г. до н.э. персы нанесли его войску тяжелое поражение, а через год Кир появился под стенами Вавилона.

Второисайя, как многие его единоверцы, уже давно следил за успехами Кира и в своих гимнах приветствовал Кира как освободителя. Он называл его помазанником Яхве, призванным положить конец плену (возможно, в этом кроется причина, почему пророк предпочел остаться анонимен).

Местные стены не спасли Вавилон. Враги царя открыли ворота перед персами, и толпы народа вышли встречать Кира как триумфатора. Наследник Балтасар со своей гвардией был убит в цитадели. С этого дня Вавилон, ставший персидской провинцией, никогда больше не вернул былого могущества.

В этом же году Кир издал манифест, в котором разрешил иудеям вернуться на родину.

НАДЕЖДЫ И РАЗОЧАРОВАНИЯ

Радостным был путь первого каравана возвращающихся изгнанников. Правда, пустыня не расцвела садом, как мечтали поэты, но долгое время энтузиазм скрашивал все тяготы пути через безводные равнины.

Толпа, двигавшаяся на запад, состояла в основном из мечтателей, патриотов и бедноты, одушевленной идеями пророков. За ними шли священнослужители, которым на чужбине нечего было делать. Наиболее состоятельные люди не решились покинуть Вавилон. Во главе каравана стоял жрец Иошуа и князь Зерубабель — один из потомков царя Давида.

С самого начала жизнь жестоко разрушила иллюзии энтузиастов. Им был предоставлен только разрушенный Иерусалим с пригородами. Вражда соседних племен, разруха, неурожай, запустение земли — все это могло привести в отчаяние самых твердых.

Сначала решили было восстановить царскую власть. Вавилонские иудеи прислали князю Зерубабелю золотую корону. Но одной короны видно было недостаточно. Жрецы не хотели допустить возрождение монархии. Они все больше ц больше забирали власть в свои руки. В 516 году завершилось строительство Храма. Многие, видя его, плакали от разочарования, вспоминая старый. Наступил период усталости и равнодушия.

Тем временем в Иерусалим прибыл энергичный знаток Закона Эзра. Он был уверен, что все бедствия народа проистекают от того, что он плохо соблюдал предписания Закона. Он собрал священные свитки Торы (Закона) и с этим «оружием» в руках приступил к реставрации государства.

То, что он нашел в Иерусалиме, превзошло худшие его опасения. Город был уже наполовину языческим. Как разрастающиеся джунгли поглощают покинутые города, так обычаи и верования окружающих народов поглощали иудейство.

Эзра решил действовать незамедлительно. Разодрав одежду, как делали в знак траура, появился он перед народным собранием и сумел так наэлектризовать толпу, что многие поклялись разойтись с женами–язычницами и до гроба оставаться верными «Закону Моисееву».

Второе собрание всех жителей Эзра провел с еще большим успехом. Это было время дождей. Люди стучали зубами от холода и страха, который нагоняли на них фанатичные речи Эзры. А он продолжал угрожать, плакать, кричать и потрясать над толпой лохмотьями разодранной одежды. Он заклинал иудеев обособиться и навсегда стать замкнутой общиной, в которой нет места иноплеменникам. Идею о религиозном призвании народа, которую проповедовали пророки, он довел до крайности, почти до гротеска. Он требовал пунктуального, неукоснительного соблюдения всех мелочных предписаний традиции, требовал превращения всей жизни в сплошной ритуал.