Страница 25 из 28
Подняв головы, Юстас и принц вскоре увидели на фоне светового пятна очертания головы Джил.
– Ну? – закричали они в волнении.
– Это дыра, – раздался голос Джил, – стой я чуть повыше, мне удалось бы в нее протиснуться.
– А что через нее видно? – спросил Юстас.
– Пока ничего. Слушай, Лужехмур, отпусти ка мои ноги. Лучше мне стать тебе на плечи, чем сидеть на них. Я могу держаться за край.
Они услыхали, как девочка возится, а затем увидели на фоне серого света всю верхнюю половину ее фигуры.
– Эй, слушайте, – начала Джил и вдруг вскрикнула – но не от испуга, а так, словно рот ей прикрыла чья то ладонь или в него что то затолкали. Почти сразу она вновь обрела голос и стала кричать изо всех сил но никто не сумел разобрать слов. А после этого в один и тот же миг случилось два события. Во первых, световое пятно на секунду другую совершенно исчезло. Во вторых, все услыхали шорох, пыхтение и задыхающийся голос квакля: «Скорей! Скорей! Держите ее за ноги! Кто то ее тащит! Сюда! Нет, сюда! Ой, уже поздно!»
И дыра, и заполняющий ее прохладный свет были теперь отлично видны, но Джил исчезла.
– Джил! Джил! – в отчаянии кричали они. Ответа не последовало.
– Какого лешего ты отпустил ее ноги? – вопрошал Юстас.
– Не знаю, Ерш, – простонал квакль. Видно судьба уж у меня такая – быть неудачником. Судьба. Из за меня погибла Джил, я ел говорящего оленя в Харфанге. Судьба. Но и сам я, конечно, во всем этом тоже виноват.
– Позор на наши головы и великая скорбь! – воскликнул принц.
– Мы послали отважную юную даму в стан врагов, а сами оставались в безопасном тылу…
– Не так мрачно, сударь, – сказал Лужехмур. – Чего уж тут безопасного, если мы помрем с голоду в этой дыре!
– Может быть, мне тоже удалось бы пролезть в эту дыру? – спросил Юстас.
А на самом деле с Джил произошло вот что. Едва высунув голову из дыры, она обнаружила, что смотрит не вверх, как из отверстия люка, а вниз, словно из окна второго этажа. От долгих часов в темноте глаза ее поначалу ничего не различали. Она разобрала только, что вокруг нее – не тот залитый солнцем дневной мир, который она мечтала увидеть. Стоял трескучий мороз, освещение было бледное и голубое. До нее доносился сильный шум, а в воздухе летало множество каких то белых предметов. В этот то момент и крикнула она Лужехмуру, что собирается встать к нему на плечи.
Как следует высунувшись из дыры, она стала видеть и слышать куда лучше. Доносившиеся до нее звуки оказались, во первых, ритмическим топотом целой толпы, а во вторых, музыкой, которую играли на четырех скрипках, трех флейтах и барабане. Джил осмотрелась. Оказалось, что она выглядывает из дыры в склоне крутого холма, на высоте метра в четыре. Все вокруг было белым бело. Внизу теснилось множество созданий, при виде которых девочка широко раскрыла рот. Там были изящные маленькие фавны, длинноволосые дриады в венках из листьев. Приглядевшись, девочка поняла, что они двигаются не просто так, а в танце, состоящем из множества сложных фигур. И вдруг Джил осенило – холодный бледный свет исходит от луны, а белизна кругом – самый обыкновенный снег! Конечно же! В морозном черном небе сияли звезды. Длинные черные тени за спиной танцующих оказались деревьями. Значит, путники не только выбрались в долгожданное Надземье, но очутились в самом сердце Нарнии. У Джил от радости и от музыки закружилась голова быстрой, нежной, чуть чуть непривычной, и полной добрых чар.
Описывать все это долго, а на самом деле прошло всего мгновение, когда Джил повернулась к своим друзьям, чтобы крикнуть: «Эй, слушайте! Все в порядке! Мы выбрались! Мы дома!» Но успела она вымолвить только свое «эй, слушайте!» вот по какой причине. Вокруг танцующих кружил хоровод карликов, облаченных в свои лучшие наряды – алые камзолы с капюшонами на меху, пояса с золотыми кисточками и меховые высокие сапоги. Кружась, они усердно перебрасывались снежками, считай – теми белыми предметами, которые заметила Джил. Не то чтобы они кидались ими в танцующих, как какие нибудь глупые английские мальчишки. Они бросали их на протяжении всего танца, точно в такт музыке, и только на тех, кто сбивался с ритма. Великим Снежным Танцем назывался этот ежегодный праздник, который в Нарнии справляют в первую лунную ночь, когда земля уже покрыта снегом. Конечно, тут не только танец, а еще и игра – то и дело танцоры все же немножко сбивались и получали снежком в лицо, к радости всех собравшихся. Ясными ночами, когда дикая лесная кровь этих созданий будоражится от грохота барабанов и уханья сов, они могут танцевать до утра. Хотел бы я, чтобы вы их увидели своими глазами!
Так вот, Джил сумела произнести всего два слова просто напросто потому, что крупный и крепкий снежок, пущенный одним из карликов с дальней стороны хоровода, угодил ей точно в рот. Ничего против она не имела – настроения ей в этот миг не испортили бы и двадцать снежков! Согласитесь, однако, что даже самому счастливому человеку в мире трудно говорить с забитым ртом. А когда Джил, после долгих усилий, наконец, выплюнула весь снег, она от неожиданности и восторга забыла, что ее друзья до сих пор томятся во тьме и неизвестности. Недолго думая, она высунулась из дыры, как могла, и закричала танцорам:
– Эй! На помощь! Мы застряли внутри холма! Откопайте нас!
Нарнийцы, которые даже не заметили небольшого отверстия на склоне, весьма удивились и принялись вертеть головами во всех направлениях. Но стоило им увидеть Джил, как все они побежали к девочке, толпой полезли на холм, и вскоре на помощь ей уже тянулась добрая дюжина рук. Ухватившись за них, Джил выбралась из своей норы и вниз головой соскользнула с холма.
– Пожалуйста, откопайте моих друзей! – попросила она, встав на ноги. – Там еще трое и две лошади. И один из них – принц Рилиан.
Когда она произносила эти слова, ее уже окружила целая толпа
– к танцорам присоединились зрители, которых она поначалу не разглядела. С деревьев дождем посыпались белки, за ними стали спускаться совы. Вперевалку спешили ежи во всю прыть своих коротких ножек. Степенно подходили медведи и барсуки. Последней к толпе присоединилась крупная пантера, взволнованно крутящая хвостом.
Едва они поняли Джил, как сразу засуетились. Долбите, ребята, копайте! Копайте и долбите! Вперед, за кирками и лопатами! – закричали карлики, и тут же умчались в лес.
– Разбудите кротов, – сказал чей то голос, – вот кто умеет копать не хуже карликов!
– Что там сказали о принце Рилиане? – спросил кто то еще.
– Тс! – шикнула пантера. Бедняжка не в себе, да и неудивительно. Заблудиться внутри холма! Она сама не знает, что говорит.
– Верно, – согласился старый медведь. Она говорит, что принц Рилиан – это лошадь!
– Вовсе нет! – крикнула какая то бойкая белка.
– А вот и да! – крикнула другая, еще бойчее.
– Д да что в вы! Что з за глуп пости! Эт то ч – чистая правда!
– сказала Джил, стуча зубами от холода.
Одна из дриад тут же обернула ее в меховой плащ, который обронил один из карликов, когда убегал за своим заступом и лопатой, а какой то услужливый фавн побежал между деревьями к костру у входа в пещеру, чтобы принести девочке горячего питья. Но не успел он вернуться, как из лесу выбежали карлики с инструментами и с ходу принялись вгрызаться в холм. Джил сразу же услыхала крики:"Эй! Ты что? Опусти меч!», и «Ну – ка, юноша, полегче!», и «Каков мерзавец!». Джил поспешила к месту действия и не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать, когда увидала побледневшего и перепачканного Юстаса, который, наполовину высунувшись из земли, неистово размахивал мечом, пытаясь ударить всякого, кто к нему приближался.
И неудивительно! Ведь Юстас провел последние несколько минут совсем не так, как Джил. Он слышал ее крик и видел загадочное исчезновение. Вместе с принцем и Лужехмуром он думал, что ее схватили враги. И он не мог знать, что голубоватый свет исходил от луны! Он считал, что этот лаз ведет в какую то другую пещеру, озаренную жутким светом и населенную новыми врагами. Так что, когда он уговорил Лужехмура подставить ему спину, достал свои меч и высунулся из отверстия, то совершил своего рода подвиг. Принц и Лужехмур готовы были сделать тоже самое, но лаз был для них слишком узок. Впрочем, Юстас не смог выбраться так же ловко, как Джил. Он стукнулся обо что то головой, и на лицо его посыпался чуть ли не целый сугроб. А когда он разлепил глаза, то увидел несколько десятков бегущих к нему созданий и решил, что их надо по крайней мере отпугнуть.