Клайв Стейплз Льюис

– Куда делся этот фигль мигль? – осведомилась Джил.

– Квакль бродякль, – Ерш, кажется, чуточку гордился тем, что запомнил это слово. – Я думаю… слушай, да вон же он, кажется!

И они оба увидели, что квакль бродякль удит рыбу метрах в пятидесяти от них. Поначалу они его не заметили, потому что он сидел неподвижно и по цвету не отличался от болота.

– Наверное, надо с ним заговорить, – сказала Джил.

Ерш кивнул. Оба они немножко волновались.

При их приближении бродякль повернулся к детям, и они увидали длинное худое лицо с впалыми щеками, плотно сжатыми губами, острым носом и голым подбородком. Существо это носило высокую остроконечную шляпу с широкими полями. Волосы (если это слово тут годится) свисали из за больших ушей серо зелеными плоскими прядями, похожими на листья тростника. Цветом лицо его напоминало зеленоватую глину, а выражение на нем было крайне торжественное. Обладатель этого выражения явно имел серьезные взгляды на жизнь.

– Доброе утро, гости, – сказал он. – Хотя, говоря «доброе», я не ручаюсь, что сегодня не будет дождя, снега, тумана или грозы. Вам, конечно, не удалось и глаз сомкнуть?

– Ну что вы, мы замечательно выспались, – ответила Джил.

– Ах, – квакль покачал головой, – вижу, вы не хотите обидеть хозяина. Что ж, правильно. Вы хорошо воспитаны. Вас научили переносить трудности.

– Простите, мы не знаем как вас зовут, – спросил Ерш.

– Зовут меня Лужехмур. Ничего страшного, если забудете мое имя. Я вам снова напомню.

Усевшись по обе стороны странного создания, дети убедились, что руки и ноги у него ужасно длинные. И хотя тело у Лужехмура было не больше, чем у карлика, но если бы он выпрямился, то оказался бы выше человека среднего роста. Между пальцами – и на руках, и на босых ногах, которыми квакль шлепал по глинистой воде, – у него были перепонки вроде лягушачьих. Землистого цвета одежда болталась на нем, как мешок.

– Пытаюсь поймать одного двух угрей, к нашему обеду, – пояснил Лужехмур. – Однако не удивлюсь, если ни одного не изловлю. А если и поймаю, вам они все равно не понравятся.

– Почему же? – удивился Ерш.

– С какой стати вы должны любить то же самое, что и мы? Хотя, конечно, вы в этом не признаетесь. Ну ладно, пока я тут занят, попробуйте развести огонь – попытка не пытка! Дрова за вигвамом. Возможно, они сырые. Можете зажечь их в вигваме, но тогда дым будет есть глаза. А можете снаружи, но если пойдет дождь, огонь погаснет. Вот кремень, трут и огниво. Вы, полагаю, не имеете понятия, как ими пользоваться.

Квакль ошибся: во время своих прошлых приключений в Нарнии Юстас многому научился. Дети побежали в вигвам, обнаружили совершенно сухие дрова и разожгли огонь куда быстрее, чем ожидали. Потом Ерш сел присматривать за костром, а Джил без особого восторга отправилась умываться к ближайшей протоке. За ней последовал Ерш. Оба они почувствовали себя гораздо бодрее.

Наконец явился Лужехмур. Несмотря на все свои сомнения насчет улова, он наловил добрую дюжину угрей, и к тому же успел их помыть и разделать. Поставив на огонь большой горшок, он подбросил в костер дров и закурил свою трубку. Квакли бродякли курят весьма странный табак, кое кто даже уверяет, что они смешивают его с глиной. Дети заметили, что дым, курящийся из трубки квакля, вместо того, чтобы подниматься в воздух, стелется по земле, как туман. Был он такой черный и густой, что Ерш закашлялся.

– Ну, эти угри будут тут вариться до скончания века, – заявил квакль. – Кто нибудь из вас непременно упадет в обморок от голода, не дождавшись еды. Знал я одну девочку… нет, лучше не буду рассказывать. У вас еще настроение испортится, а мне этого совсем не хочется. Давайте ка, чтобы отвлечь вас от голода, поговорим о ваших планах.

– Давайте, – сказала Джил. – Вы нам поможете найти принца Рилиана?

Квакль бродякль втянул щеки так, что они будто соединились изнутри.

– Смотря что вы имеете в виду под помощью, – сказал он. – Я думаю, что по настоящему помочь вам вообще никто не может. Далеко на север нам не пройти, особенно сейчас, когда близится зима и все такое прочее. Тем более, что зима, видимо, предстоит ранняя. Но не падайте духом. Мы встретим столько врагов, столько рек нам придется пересечь, столько раз собьемся с пути и голодать будем, и ноги в кровь сотрем – что нам будет не до погоды. И наверняка мы не найдем принца, а уж точно забредем в такую даль, что надолго там застрянем.

– Так вы с нами пойдете? – воскликнули дети, заметив, что квакль говорит «мы», а не «вы».

– О да, разумеется, пойду. Почему бы и нет. Думаю, короля мы в Нарнии больше никогда не увидим, раз он с таким страшным кашлем отправился в заморские края. Да и Трам быстро сдает. И урожай после этого ужасного лета будет плохой, сами убедитесь. Не удивлюсь, если на Нарнию нападут враги. Помяните мое слово.

– А как мы будем его искать? – спросил Ерш.

– Ну, – медленно отвечал квакль, – все, кто выходил на поиски принца Рилиана, начинали с того источника, где лорд Дриниан видел ту зеленую даму. И шли на север. Но поскольку, никто из них не вернулся, трудно в точности сказать, что было дальше.

– Прежде всего нам надо найти разрушенный город великанов, – сказала Джил, – так велел Аслан.

– Найти? – отвечал квакль. – Так вот сразу? А как насчет того, чтобы сначала поискать этот город?

– Я это и хотела сказать. А когда мы его найдем, тогда…

– Вот вот, тогда, – сухо заметил Лужехмур.

– Неужели никто не знает, как его отыскать? – спросил Ерш.

– За всех не поручусь, но лично я не могу сказать, что слышал об этом разрушенном городе. Во всяком случае, от источника начинать не стоит. Надо сначала пересечь Эттинсмур. Если где то и есть разрушенный город, то в тех краях. Но я там бывал, заходил далеко, как и многие другие, но ни до каких развалин не добирался. Так что не стану вас обманывать.

– А где же этот Эттинсмур? – спросил Ерш.

– Посмотрите туда, – квакль указал своей трубкой на север. – Видите холмы и скалистые уступы? Там начинается Эттинсмур. Но между ним и нами лежит река Шрибл, и мостов через нее, конечно, нет.

– Разве нельзя ее перейти вброд? – спросил Ерш.

– Кое кому это удавалось, – признал Лужехмур.

– Может быть, в Эттинсмуре мы встретим кого нибудь, кто показал бы нам дорогу, – сказала Джил.

– Кое кого мы там встретим, это правда, – согласился Лужехмур.

– А кто там живет?

– Я их судить не берусь, – отвечал квакль, – живут по своему. Может, вам и понравятся.

– Да, но кто они такие? – настаивала Джил. – В Нарнии так много странных созданий. Они кто: звери, птицы, карлики?

Квакль бродякль издал протяжный свист:

– Вы что, не знаете? Я думал, вам совы сказали. Великаны там живут.

Джил вздрогнула. Великанов она никогда не жаловала, хотя встречала их, если не считать сказок, только однажды, да и то в кошмарном сне. Однако, взглянув на позеленевшее лицо Юстаса и подумав, что он струсил еще больше, она повеселела.

– Давным давно, – сказал Юстас, – когда я плавал с королем по морям, он говорил мне, что наголову разбил этих великанов и заставил их платить ему дань.

– Правда, – отвечал Лужехмур. – У них сейчас с нами мир. Покуда мы будем на нашей стороне реки, они нас не тронут. А вот на их стороне в Эттинсмуре… но всегда есть шанс, что нам повезет. Если к ним не подходить близко, и если никто из них не выйдет из себя, и если нас не заметят, то мы, возможно, и сумеем куда нибудь добраться.

– Да не верю я вам! – Ерш, как это порой случается с перепуганными людьми, неожиданно вышел из себя. – Не может все быть так плохо. Тут не больше правды, чем в ваших жестких постелях или сырых дровах. Разве Аслан послал бы нас, если надежд так мало?

Вместо того, чтобы рассердиться, как ожидал Юстас, квакль только сказал:

– Все в порядке, Юстас. Я ничего не имею против. Только смотри, нам еще многое предстоит пережить вместе, так что лучше все таки держать себя в руках. Знаешь ли, от перебранок пользы мало. Особенно с самого начала пути. Я знаю, что подобные походы обычно кончаются таким образом. Иной раз даже и ножи всаживают друг в друга. И все таки, чем дольше мы сможем удержаться…

– Если вам кажется, что все так безнадежно, – перебил его Ерш, – то лучше оставайтесь дома. Мы с Джил и одни справимся. Правда, Поул?

– Заткнись, Ерш, не будь таким ослом, – поспешила сказать Джил, испугавшись, что квакль поймает его на слове.

– Не волнуйся, Джил, – ответил Лужехмур. – Я несомненно отправлюсь с вами, зачем упускать такую возможность. Мне полезно путешествовать. Говорят, – я имею в виду других кваклей бродяклей что я слишком ветрен и недостаточно серьезно отношусь к жизни. Сказали бы раз, а то твердят как заведенные. Лужехмур, дескать, слишком веселый и жизнерадостный. Ему, мол, надо понять, что жизнь это не жаркое из лягушек и не пирог с угрями. Остепениться тебе надо, Лужехмур, тебе это на пользу пойдет. Вот что они говорят. Что ж, наше предприятие как раз то, что мне требуется. Тащиться на север в начале зимы, в поисках принца, которого там наверняка нет, мимо разрушенного города, которого никто никогда не видал! Если после такого я не остепенюсь, то, значит, уже ничего не поможет. – Он потер свои лягушачьи лапы, словно речь шла о поездке в театр или в гости. – А теперь посмотрим, как дела с нашим обедом.