Книга проповедей

Так не снижайте же радости! Праздник кончается по внешнему порядку вещей, а ликующая высь остается. Христос остается в душах, остаются слова его: "Радуйтеся!" Этот призыв подкрепляется завещанием: "Радости вашей никто не отнимет у вас". Никто! Никто не в силах отнять радости Великого и Светлого Воскресения. И ничто, ничто, кроме греха, не в силах затемнить ее.

Только радость ваша, братия, с сегодняшнего дня не будет иметь наружной оправы в виде духовного ликования. Сокройте ее в глубине души и храните там как неизгладимый отпечаток Божественного Воскресения. Лелейте в душе все святые чувства Пасхи, все порывы в Свет Христа, порывы к своему воскрешению. Соберите там, как в ларце, все отблески, все алмазные лучи воскресшей жизни.

Если ваши сердца зажглись светом Воскресения, то, конечно, ваша душа, как хранилище даров Пасхи, станет живым источником струй жизни. Из него забьют потоки вдохновляющей силы и заискрятся лучи радости, и вы каждый миг сможете переживать Пасху и вдохновляться святым Воскресением.

Впрочем, Господь не лишает своих чад и внешнего подкрепления. Святая Церковь празднует поэтому Воскресение каждый седьмой день и посвящает службы этого дня Воскресшему Богу. Это еженедельное Воскресение и есть отблеск Пасхи. Он дается вам, чтобы подкрепить ваше вдохновение, чтобы ярче блистал в вашей душе Свет Воскресения и живее была бы радость о Нем.

Так Свет Воскресения льется круглый год. Он изливается без конца... Пусть же будет в душах неумолкающая радость, пусть будет "веселие вечное"!

Братия, пусть радость вас не оставит! Переместите веселие звуков в неизгладимое веселие души. И пусть душа останется погруженной в волны Божественного Света, пусть Свет Воскресения станет ее постоянным внутренним светом.

В залог того, что Воскресший пребудет с нами навеки, примите святой хлеб - артос, раздаваемый сегодня. Святой артос, возлежавший всю Светлую неделю под алтарем - символ того, что Воскресший Господь здесь, невидимо пребывает с нами. Примите же часть этого святого хлеба как знак, что вы приняли Воскресшего Христа и что Он пребудет с вами вовеки. Примите как знак, что вкушением этого хлеба вы стали причастниками Воскресения, жизни нетленной и вечной. Да будет святой артос залогом вашего воскресения, залогом приобщения Христову Царствию!

Братия, ликуйте же весело! Храня в домах этот символ жизни в Воскресшем Христе, вы пребудете всегда в радости. "Да празднует же весь мир, видимый же и невидимый: Христос бо восста, веселие вечное!" "И нам дарова живот вечный! Покланяемся Его тридневному Воскресению". Аминь.

Слово в Неделю апостола Фомы

Со вчерашнего дня, братия, несколько изменился тон церковных песнопений.

В аккорды бурного пасхального веселья вплелись плавные, спокойные мотивы обычного церковного круга; в радость Воскресения вплелись обычные темы - о грехе, о призыве к очищению и всякие просьбы, человеческие просьбы. К темам Неба прибавились темы земли...

Как-то символично, что именно к этому дню, когда снизилось церковное пасхальное парение, приурочено Фомино воскресение. Нам не по плечу отдаваться долго чистой радости о Воскресшем, уйти душою ввысь, забыть землю. Наши души слишком прозаичны - полет в небо только манит, но недоступен, и мы не можем воспринять экстаз Церкви в ее гимнах победившему смерть Христу. Не можем в полной мере принять ликование воскресшей жизни, когда грех и тление отпали.

Как будто нам это недоступно. Как будто Фомино воскресение нам больше по плечу. Нам оно ближе, чем восторженная радость мироносиц, чем крик сердца Марии: "Учитель!" Нам более понятны слова Фомы, обращенные к Воскресшему Господу.

Вы слышали об этом рассказ Евангелия. Вечером, в день Воскресения, когда все ученики Христа, кроме Фомы, были вместе, явился им Иисус и показал им и руки, и ноги, и ребра Свои. Ученики несказанно обрадовались, увидя Господа. По Его уходе пришел Фома, и апостолы рассказали ему, что видели Господа. Однако Фома заявил: "Я не поверю тому, что явился Христос, пока сам не увижу Его, не увижу на ногах Его и руках Его ран от гвоздей, пока не осязаю своими руками этих ран, своею рукою не коснусь прободенного ребра, - не поверю".

На восьмой день по Воскресении, когда ученики были опять собраны вместе и Фома был с ними, снова явился Господь. Он преподал "мир" ученикам и, обратившись к Фоме, предложил ему осязать Его раны. Охваченный порывом веры, Фома восклицает: "Господь мой и Бог мой!" (Ин. 20,19-31).

Психология Фомы: "Не поверю, пока не увижу" - понятна и, возможно, даже близка нам, почему мы и посвятим ей свое слово.

Прежде всего надо заметить, что недоверие Фомы - законно. И Господь нисходит к нему, идет навстречу ему, как бы навстречу неверию Фомы. Значит, оно - не каприз своеволия и тем более не моральное разложение, когда своим неверием хотят задрапировать падение. Оно есть искренний порыв души за верой, когда вера слишком дорога, чтобы с легкостью отдать ее предмету или явлению, не заслуживающему внимания. Христос поэтому идет навстречу Фоме и обнажает перед ним Свои язвы, предлагая ему осязать их.

Вера не исключает испытания. Религия не отрицает требования разума. Испытайте, исследуйте! Идите на это мужественно, без всякой опаски за веру. В поисках опор для веры идите до конца, до требований очевидности, как того требовал Фома: "Не увижу - не поверю". Не смущайтесь за веру; религия - это истина жизни, правда жизни и зачем ей бояться возражений жизни? Она защитит себя. Вы думаете, что апология веры заключена в наших сочинениях или в наших беседах и проповедях? Нисколько!

Апология веры - сама жизнь, и теперь это яснее, чем когда-либо. Теперь христианские истины в силу свободы нападок на них совсем не защищены, и каждому предоставляется выбор: принять их или отбросить, как ненужный хлам. Каждый может или принять церковный быт и уклад, или отбросить его как пережиток. Если вы сегодня здесь в храме, то, конечно, вас сюда привела не пропаганда, а жизнь.

Вот наша апологетика. Вы сами "испытайте". Если вы подходите к христианству только от ума, то предъявляйте к нему с беспощадностью свои сомнения и говорите как Фома: "Не поверю, мне нужна очевидность". Этим кончается подход к христианству от разума. Испытание веры закончено, и Господь, как мы видим, не отверг испытания Фомы.

В таком подходе к вере, в подходе Фомы, надо соблюсти два условия, которые были у Фомы.

Первое: в испытании веры надо быть честным и исходить из стремления найти истину, а не из предубеждения, желающего оправдать безверие и нравственное падение. Фома сказал: "Не поверю" - не потому, что он не хотел веры, а потому, что он слишком хотел ее как истины. Вера была слишком дорога ему. Она была его святыней, и он берег веру в Христа как величайшую ценность и рвался к истине. Ему не нужна была призрачная истина, и для своей драгоценности - веры - Фома хотел истины как факта.

Настроенность Фомы лучше всего понять из аналогий. Когда вы ищете и домогаетесь чего-то со всей страстностью и когда вам говорят, что желаемое наступает, вы даже не верите от радости и сомневаетесь: "Да правда ли, что желаемое пришло, и мы будем обладать им?"

Или еще пример. Когда вы любите и ищете взаимности, то, обладая уже людьми, вы все еще боитесь и сомневаетесь и ищете доказательств, что вы так же любимы, как любите сами. В обоих случаях сомнения и поиски доказательств не оттого, что в вас нет веры или любви, а потому, что их очень много в вас и вы хотите еще больше утвердить их. Вам нужна новая, прочная, не иллюзорная истина, чтобы полнее насладиться верой и любовью.

Так сомневался и Фома. Его испытание шло не от безверья, а от жажды великой веры. Ему нужна была истина, факт, чтобы полнее насладиться верой.

И в деле веры испытывайте, сомневайтесь, но честно. Ищите истину, чтобы отдаться ей! Бойтесь только вашими колебаниями оправдывать безверие, маловерие и свою нравственную спячку. Испытания истины ради любви к ней пусть вас не пугают - это только полезно. Но если вы испытанием хотите прикрыть безверие, тогда вы еще более разлагаете душу. Честный анализ веры - это огонь, закаляющий веру. Анализ же при безверии - ржавчина, разъедающая душу. Разве испытывают железо ржавчиной? Не испытывайте и вы своей веры анализом разложения, а испытывайте ее анализом честного искания истины.