Книга проповедей

И если ты снова ужаснешься и снова скажешь с апостолами: Господи! да как же это? Как понести это? И кто же может спасти себя? Тогда тебе и откроется спасение. Ты признаешь свое человеческое ничтожество, свое полное бессилие. И когда сознанием бессилия и устранением самости ты освободишь путь Богу, тогда-то Господь и спасет тебя.

Ведь спасет-то себя человек не сам, не своими силами. Его спасет Божия сила. Помни: Божия сила спасает! Для Бога же, для силы Божией "вся возможна". Аминь.

Слово в 31-ю Неделю по Пятидесятнице

Братия! Опять слово о вере - сегодняшний рассказ Евангелия о слепом (Лк. 18,35-43). Это слово о вере особенно впечатлительное, и пусть же оно неизгладимо врежется в ваши души!

Это слово как будто подводит итог всем евангельским назиданиям о вере и прочитывается в конце круга евангельских недель.

Во всех предшествующих назиданиях о вере (4,6,7,9,10,17, 29-й Недели по Пятидесятнице) вера была раскрыта в ее существе, как душевная сила человека, и в ее отдельных отличительных свойствах. Была разносторонне уяснена сама природа веры и ее признаки. Сегодня - итог. Итог, чтобы проверить, как мы отвечаем на призывы к вере и каков должен быть наш отклик на эти призывы.

У дороги, по которой проходит Христос, сидит слепец и просит милостыню. В нарастающем шуме толпы он узнает о приближении Иисуса и кричит: "Сын Давидов! помилуй меня". Проходящие останавливают слепца, а он не только не умолкает, а еще громче кричит: "Помилуй меня!"

Христос останавливается, слыша крик слепца, и, приказав привести его к Себе, спрашивает, чего он хочет от Него? Слепец отвечает: "Господи! чтобы мне прозреть!" Господь дарит зрение слепому и вместе с тем совершает его спасение: "Прозри! вера твоя спасла тебя". Слепец тотчас прозрел и пошел за Ним, славя Бога. Таково евангельское повествование, и в каждой строке его есть переносный смысл, обращенный к нам.

И мы, братия, слепцы. Конечно, слепцы: себя не видим, пути жизни не видим. И мы - нищие. С пустыми, оголенными душами, разве мы имеем в себе запас жизни? Умеем ли разумно и с пользой наполнить жизнь? Конечно, мы - ободранные нищие, да еще и больные и смрадные в своем разлагающем нас грехе. Мы бродим во тьме, потому что тьма в нас и тьма кругом. Мы бродим в слепоте, бессильны и совсем беспомощны, хотя и много думаем о себе. Мы сидим при дороге Христа. Да, братия, мы не на дороге Иисуса, а только при дороге Его!

В большом самомнении или в бесчувствии мы думаем, что мы зрячие и даже очень зрячие; что мы стоим на верном пути и, конечно, со Христом. Ведь мы же верующие! Мы все делаем, что требуется от нас. Чего же еще!? Заблуждение, братия. Горькое заблуждение слепоты. Кто не видит, как он может уверять, что он идет и движется к цели?

Горькое заблуждение! Мы - невидящие слепцы, и мы топчемся у дороги, а ещё чаще беспомощно сидим у нее. Нам нужна милостыня, и мы питаемся милостыней, крохами истины, обрывками света, и в своем нищенстве протягиваем руки за милостыней, часто ловя жестокое подобие хлеба, суррогат питания, тяжелый и вредный.

Дальше, братия, евангельский образ становится для нас жгучим. Он должен потрясти нас, должен сжечь нашу прожженную совесть, и сжечь нас горчайшим стыдом. Нищий слепой оказывается в роли нашего поводыря. Нищий слепой опережает нас! Оборванный слепец - наш наставник и врач! Он протягивает милостыню… А мы? Способны ли мы пойти за этим убогим вожаком и способны ли принять его подаяние?

Слепой Евангелия очнулся! В потрясающем сознании своей полной беспомощности и нищеты, он, отчаявшийся в радости жизни, бросается к Богу и зовёт Его на помощь. В его вопле нет и тени самомнения, нет вызывающей дерзости, нет жалоб на свою обездоленность, на несправедливость Бога. Нет слез оскорбленного самолюбия на обиды людей. У него - одна мольба о себе и о милости для себя: "Сын Давидом! помилуй меня".

Слепой очнулся. Понял свою нищету. Понял, что только Бог даст ему свет жизни. И слепой бросился к Богу! Для его устремленности нет препон. Кругом изумлены его порывом, озадачены его устремлением. Слепца удерживают, его останавливают, его, быть может, силой заставляют замолчать, но для очнувшейся души нет препон, и слепец кричит еще громче.

Конечно, Христос его слышит и, конечно, видит Бог душевную зрелость кричащего. Спасающая вера - сила, огнем охватившая душу, - здесь налицо. Бог откликается и приближает к Себе обращающегося. На вопрос Христа: "Чего ты хочешь от Меня?" - слышится безудержный вопль веры, вопль о всей потерянной жизни: "Господи! чтобы мне прозреть".

То не была просьба только о телесном зрении. В эту просьбу вобралась вся тоска о восстановлении жизни, вся жажда Бога, как света, как наставника в пути. Только Он откроет глаза и укажет путь, Он поведет… Так дай же мне прозреть, чтобы увидеть, понять и обнять Тебя, Свет жизни моей! И все осветить Твоим Светом. Вот тогда будет жизнь! Открой глаза мои, чтобы я вошёл в нее.

Об этом просил слепой, об этом! Поэтому он после чуда "пошел за Ним", - пишет евангелист. А прокаженные, вы знаете, не сделали так. Они просили о теле. Когда получили здоровье тела, разошлись по своим домам. Слепец не похож на них. Он просит о большем. Он рвется к прозрению в Боге. Когда ему дарится прозрение, он остается с Богом своим. Значит, душа слепца жаждала получить от Бога не только телесное зрение. Она жаждала жизни от Бога и была охвачена спасающей верой. Бог так и отвечает на просьбу слепого. Ему не зрение дается, а по вере его даруется спасение. Бог не говорит слепому "прозри", а говорит: "Прозри! вера твоя спасла тебя".

Братия! Теперь, когда открылась душа слепца, кинувшаяся к Богу, понятно ли вам, почему этот образ становится жгучим для нас? Не становится ли понятным, почему слепой нищий может быть нашим поводырем? Почему он может подать милостыню нам? Нищий очнулся и ринулся к Богу! А мы? Мы остались сидеть, безучастно сидеть при дороге Христа. Темные и слепые, нищие и оголенные, в неведении, мы толчемся при дороге Христа.

Это - вредная иллюзия, будто мы на пути Христа. Бросьте ее, бросьте и, откинув самонадеянность, пойдите за нашим слепым. У него поучитесь, примите его милостыню! Слепец словами апостола кричит нам: "Встань, спящий!" и указывает, что нам делать.

Дело одно - молить о прозрении, откинув самомнение, откинув все окружающее, что останавливает нас или приучает к бесчувствию.

Как евангельский слепец презрел все препоны со стороны окружающей его толпы, так и вы презрите все "проходящее" мнение мира, насмешливые суждения ограниченной толпы, порядок окружающей вас жизни, порядок вашего дома, свою вечную земную суетность. Презрите в своем поведении все, влекущее вас в сторону, и молите, молите Христа о прозрении.

Братия, о каком же прозрении молить? Какого прозрения желать в своем обращении к Богу? В нашем желанном прозрении должны быть три элемента. Первый - надо прозреть, чтобы увидеть себя.

Знаете ли вы, что главное жизненное бремя человека - его "слепота". Человек не видит себя самого и не знает себя. Человеческая слепота кошмарна. Нет большего ужаса, чем тот, что человек всю свою жизнь барахтается в сплошном самообмане, и все его жизненные потуги только укрепляют его в жизненной лжи.

Этот ужас легко понятен, когда дело касается какого-то явного зла, например, грубой страсти, но он непонятен и оттого еще более кошмарен, когда в нем крутится человек, считающий себя хорошим христианином. Человек ходит в церковь, молится дома, вздыхает, плачет, бьет поклоны, чтит праздники, соблюдает посты, говеет, часто причащается, читает Божие Слово и знает все заповеди, но при этом судит архиереев, разбирается в священниках и наставляет при случае всех. Он слеп, как крот! Он не видит своего грубейшего порока, своей наглой страсти, которая кидает этого "самоумца" из одной трясины в другую. Ужасно, что это гнусное и жалкое рабство уживается и со знанием Божия закона, и с постом, и с молитвой, и со Святым Причастием.

Однако издевательство зла над человеком не ограничивается только неведением или непониманием себя. Самообманный слепец, который хочет проявить себя как христианин, кидается как раз на наиболее несродное ему. Так, например, человек слабый непременно хочет утвердить себя в силе, в доступности ему всего. Человек сухой, жесткий воображает, что он полон любви, и отмечает любое проявление своей отзывчивости, чтобы кичливо утвердить себя в чуждом ему. Подобных примеров - десятки! И во всех них - один обман. Во всех них - издевательство зла над человеком. Во всех них торжество человеческой слепоты!

Кажется, будто нет выхода из жалкого самообмана. Конечно, не будь связанности злом, человек бы заметил свою ограниченность. Или бы он заметил свою болезнь, свою слепоту, когда испытания жизни встряхивают его иллюзорное благополучие. Но раз человек в пленении зла, он не только не познает себя, а еще больше закостеневает во зле и ожесточается против всего несродного ему.