Страница 3 из 10
Если мы почитаем себя окаянными грешниками, коим угрожает погибель вечная, и оживлены верою в Сына Божия, в Его крестную жертву за нас, - прилепляемся сердечной любовью к нему Единому, могущему спасти нас, и стараемся сколько возможно более сообразовать себя с Его учением, освящать себя Его благодатию, подражать Его святой жизни; если, при всех случайных уклонениях и невольных преткновениях, главною целью наших действий, постоянным правилом поведения, главным побужде-нием к трудам и источником одушевления есть мысль о Боге и вечном спасении; если постоянно одушевляемся ревностию быть совершенными, яко Отец наш небесный совершен есть, желаем быть благоугодными перед Богом, страшимся оскорбить Его любовь и милосердие и быть в числе отвержен-ных; если после каждой исповеди - мы чувствуем себя лучше; если все порочное и нечистое не только теряет для нас свою прелесть, но со дня на день становится омерзительнее, а все доброе и благое - со дня на день живее привлекает к себе наше сердце, занимает ум и воображение: то это признак, что мы - со дня на день - более и более умираем греху и оживаем для Бога и вечности и, следовательно, находимся на пути спасения.
Напротив, если началом наших мыслей, чувств и действий служит самолюбие или другая какая-либо страсть, если греховные навыки владеют душою нашею, если мы любим грех, услаждаемся им внутренно, ищем случая удовлетворения своим похотям; то хотя бы жизнь наша украшалась какими-либо внешними делами благочестия, как мертвый труп украшают цветами, мы не в числе спасающихся и мертвы перед Богом, а, следовательно, находимся на пути погибели... (Из "Собрания слов, речей и бесед, говоренных в разные времена архимандритом Димитрием, ректором Киевской Духовной Академии", т. I. Киев, 1849 г.).
Такие и подобные размышления приводят нас к познанию греховности, производят истинную печаль по Боге и соделывают покаяние наше нераскаянным, без чего покаяние и исповедь наши бесплодны, и после покаяния мы опять остаемся во грехах своих.
О, Боже! мы непрестанно оскорбляем Тебя, всемогущего Творца и Благодетеля нашего; мы безбоязненно оскорбляем в себе образ Твой, по которому созданы, дерзко попрали св.
И во всем этом не считаем себя виновными; обо всем этом ни мало не скорбим в душе своей, не сетуем, не сокрушаемся совестию. И причиною тому не что другое, как только пагубное зло - незнание себя, происходящее от привычки никогда не испытывать себя, не поверять своей жизни, не заглядывать в свою душу и ее сокровенные изгибы. О, сколько величайших зол для души, сколько потери в деле спасения происходит от незнания себя!Господи, Владыко мой! Сам открой меня для меня, и научи меня Своею благодатию познати Себя.
СОКРУШЕНИЕ О ГРЕХОВНОСТИ
Вслед за познанием себя надобно возболезновать о себе или оплакать грехи свои. Это второе дело.
Познавши свою греховность, не будь холодным ее зрителем; не проходи ее мимо с таким же равнодушием, как ходят по чужому, запущенному и заросшему дурною травою полю. Приблизь это сознание к совести и с нею начни возбуждать спасительные покаянные чувства. Этим чувствам естественно следовало бы происходить в нас. Но не всегда бывает так. Сердце огрубевает от греха. Как чернорабочий человек естественно грубеет от свойства своих работ: так грубеет сердце у человека, который сам себя предает на черную работу греху, копать рожцы и питаться ими. Потому нелегко оно умягчается, когда нужно бывает возводить его к раскаянию. Вот и еще труд, и труд еще более значительный, ибо в деле раскаяния все почти зависит от чувств сердца.
В этом деле, прежде всего, понуди себя дойти до того, чтобы обличить себя во грехе, и чтобы обличение это было сознано. Напрягись возбудить в себе чувство виновности, так чтобы ты в сердце сказал: виноват. Тут будет борьба с самооправданием или извинениями своих падений и грехов. Чтобы обличить себя, устрани все из внимания. Оставь себя одного и Бога Судию, и без укрывательства укажи себе, что ты знал, что не надо грешить, мог воздержаться и избежать увлечения, и совесть тебя претила, а ты, наперекор всему, сделал грех. Сообрази место, время, обстоятельства, и из всего извлеки такие сведения, чтобы и совесть твоя и сердце сказали: виноват, ничего не имею в оправдание себя. Так переходи от одного грешного дела к другому, от одного нечистого расположения к другому, и ко всему, как подпись какую, прилагай виноват.
Совершая добросовестно это действие обличения, ты сердечно утвердишь за собою все грехи свои; сознаешь, что и в том виноват, и в другом, и в третьем, и ничего не останется, в чем бы не был виноват, во всем виноват! Как бы облечешься в грехи свои, почувствуешь, что они на тебе лежат всею тяжестию своею; сознаешь себя безответным в них и воззовешь: "окаянен я, и то не хорошо, и это не хорошо, и я сам виноват, что оно не хорошо и есть во мне".
После того, как произнесешь ты в сердце своем: "окаянный я, виноват безответно", поспеши вслед за тем возбудить болезненные чувства, составляющие сущность или содержание истинного покаяния, именно: печаль что оскорбил Бога; стыд что довел себя до того; жаление что мог, да не воздержался, и досаду на себя и свой произвол. Чувства эти сами собой готовы будут возрождаться после сознания грехов, но и ты помогай им развиваться сильнее и сильнее. Пусть горит в них душа, как в огне: чем больше будет гореть и чем сильнее горение, тем спасительнее. Предел, до которого надобно довести это болезнование о грехах, есть омерзение грехом и отвращение к нему.
Хорошо, наконец, безответному грешнику образно представить свое ужасное положение. Например: представь себе, что ты совершенно без одежды, грехи обнажили тебя, что ты весь в ранах неисцелимых, грехи изъязвили тебя, что ты в темную, холодную, осеннюю ночь, среди обширной, безлюдной степи, сидишь и крепко стонешь от страха, холода и боли, над самою пропастью оврага, в котором кровожадные звери ждут тебя, чтобы растерзать тебя. Поворота и исхода нет. Тьма греховная окружает тебя, и адский холод оледеневшей от страстей души, трясет тебя до скрежета зубов. Все оставили тебя и Бог, и люди. Ты беспомощен, одинок, потому что грехи сделали тебя недостойным никакой помощи, и сам ты сделался совершенно бессилен... Что остается тебе!.. Упасть в адскую бездну навеки и сделаться добычею исконного врага? Так размысли сам с собою: "Вижу себя схваченным и держимым разбойниками. Они связали меня крепкими веревками, оковали тяжелыми цепями, привили ко мне неисцелимые недуги. И, что странно, я сам помогал им совершать надо мною ужасное злодеяние. От болезненности я пришел в расслабление, потерял способность к деятельности. Ощущаю, что жизнь едва жива во мне. Окован я оковами внутри меня, в душе моей. Оковы отняли у меня способность к движению. Разбойники приставили ко мне неусыпную и немилосердную стражу.
Болезнь моя многообразная греховность; язвы мои страсти; железные цепи это греховные навыки, насильно влекущие к совершению ненавистных мне грехов; разбойники духи злобы. И сам не имею сил, и они не дают мне возвратиться в Иерусалим, не дают сосредоточиться в сердце помыслам, рассеянным и скитающимся по вселенной без нужды и цели, не дают мне там в храме истинного Бога поклоняться Богу духом и истиною". Вообрази себя в таком положении и носи этот образ в душе своей до тех пор, пока он приведет тебя к живому сознанию твоей греховности и побудит тебя к сокрушению о грехах твоих. Живо представь себе все это, и невольно придешь в ужас, и греховность твоя по необходимости опротивеет тебе, ты не в состоянии будешь выносить ее и терпеть более.
В этом отвращении опора решимости не грешить и надежда самоисправления. Кто отвращение возымел ко греху, тот стал вне его или изверг его из себя и имеет полную свободу действовать, не чувствуя извлечений его. Вот минута, когда смело можешь приступить к обету не грешить, который произнесется в сердце твоем перед лицем Господа. Пади тогда перед Господом и скажи Ему: "не буду, никогда не буду грешить, хотя бы умереть пришлось, только спаси и помилуй!" Этот сердечный обет должен увенчать чувства раскаяния и засвидетельствовать, что они не бесплодны. Он не в слове, а в чувстве, и составляет внутренний завет сердца с Богом или восстановление религии сердца.