Страница 11 из 11
Кашинский иконостас давно привлекает внимание специалистов. Это объясняется полнотой иконописного комплекса, высокими художественными достоинствами икон и своеобразием их стиля. Однако на многие вопросы до сих пор не найдены вполне удовлетворительные ответы. Когда были написаны эти иконы? "Дозорная книга города Кашина" 1621 года отвечает: при удельном князе Юрии Ивановиче (он княжил с 1504 по 1533 год). Стиль живописи, скорее, указывает на более раннее их происхождение. Кисти каких мастеров они принадлежат? Исследователи отмечали оригинальность стиля кашинских икон, их отличие от новгородской и от московской живописи. Одни приписывали их суздальским мастерам, другие говорили в связи с ними об особом течении внутри московской школы. Открытие и изучение новых памятников живописи древней Твери заставляет рассматривать кашинские иконы как произведения тверского искусства. Для этого есть и исторические основания. Кашин с XIII века и до конца самостоятельного существования Твери входил в состав Тверского княжества. Лишь на короткий срок удавалось ему добиваться независимости. Но главное основание для отнесения этих памятников к Твери дает анализ их стиля. Особенно показательны в этом отношении праздничные иконы.
Из сохранившихся семи праздничных икон из Кашина три находятся в Русском музее ("Сретение", "Крещение" и "Воскрешение Лазаря") и четыре - в Третьяковской галерее ("Рождество Христово", "Сошествие святого духа", "Вознесение" и "Вход в Иерусалим"). Все они написаны одним мастером, притом мастером, обладающим яркой художественной индивидуальностью. Икона "Вознесение" изображает эпизод из "Деяний Апостолов". Христос после воскресения из мертвых явился к ученикам, дал им последние заветы, а затем вознесся на небо.
В верхней части иконы фигура Христа, возносящегося в небесном сиянии, по сторонам его два летящих ангела. Внизу - группа апостолов, ангелы и Богоматерь, апостолы смотрят вверх, на Христа. Сложный ритм воздетых к небу рук, позы апостолов передают обуревающие их разнообразные чувства. Здесь и отчаяние разлуки, и потрясение происходящим на их глазах чудом, и покорность божественному провидению, и сосредоточенное раздумье. Порывистые движения апостолов подчеркнуты статичными позами двух ангелов, указывающих на возносящегося Христа. Волнистая, как бы пульсирующая линия складок одежд, свободный рисунок тонких нитевидных пробелов передают атмосферу общей взволнованности. Лица кажутся погруженными в тень. Из нее выступают светлые пятна вохрений, вспыхивая яркими бликами на выпуклых частях.
Особой экспрессией отмечены фигуры и лица в иконе "Воскрешение Лазаря". Изображен известный евангельский эпизод. Христос в сопровождении апостолов подходит к гробу, где уже четыре дня покоится умерший Лазарь. К ногам Христа припадают Марфа и Мария, сестры умершего. По жесту протянутой вперед руки Христа, по его слову "Лазарь, иди вон" - мертвец, окутанный погребальными пеленами, встает из гроба. Его фигура и лицо еще сохраняют мертвенную неподвижность. Фигура Христа, напротив, дана в свободном и уверенном движении. Жест его протянутой руки строг и властен. Его уверенность передалась группе апостолов. Зато в нестройных движениях других свидетелей чуда, в поразительной по выразительности мимике их лиц - смятение и даже испуг. Некоторые из них смотрят прямо на зрителя, как бы призывая к сопереживанию происходящего чуда. Трудно найти что-либо подобное во всей русской живописи этого времени. Особенно контрастирует драматизм этих сцен с мягкой гармонией московских икон конца XV века. Лишь в некоторых новгородских и псковских памятниках можно встретить такой накал человеческих чувств.
Но стоит только посмотреть на рисунок и цвет кашинских икон, как сразу станет ясно их коренное отличие от новгородской и псковской живописи. Несмотря на некоторую приземистость пропорций, в фигурах нет и следа новгородской угловатой тяжеловесности. Силуэт и линия контура не менее важны для художника, чем объем, что сближает их с памятниками Москвы. Для лучшего выявления силуэта художник стремится максимально разрядить композицию, дать каждую фигуру обособленно. Даже в такой многофигурной композиции, как "Вознесение", между фигурами проступают тонкие полоски светлого фона, разбивающие толпу на отдельные группы и фигуры. Силуэт нередко служит у кашинского художника средством внутренней характеристики образа. Особенно показательна в этом отношении икона "Сретение". Это иллюстрация эпизода из Евангелия. Мария и Иосиф вносят в иерусалимский храм младенца Иисуса, чтобы, согласно иудейскому обычаю, посвятить его богу. Иосиф несет двух горлиц для жертвоприношения. Здесь же старая пророчица Анна, служащая при храме. Их встречает старец Симеон, которому было предсказано святым духом, что он не умрет, доколе не увидит Христа. Он протягивает покрытые гиматием руки, чтобы принять младенца и благословить его. Темный силуэт Марии композиционно обособлен и четко выступает на светлом фоне стены. Он очерчен свободной и изящной линией.
Тонкая золотая кайма на темно-вишневом мафории усиливает впечатление хрупкости и женственности. Напротив, угловатый, но чрезвычайно выразительный силуэт фигуры Симеона, простой ритм складок его плаща передают смятение старца и ощущение величия переживаемого момента.
В кашинских иконах фигуры выступают как плотные насыщенные пятна на светлом фоне. Излюбленные цвета: темно-вишневый, желтый, киноварный, различные оттенки зеленого. Плотность цвета напоминает новгородские памятники позднего XV века, но там никогда не знали таких тончайших тоновых отношений. Фоны даны прозрачной желто-зеленой краской, столь обычной для тверской иконописи. В одеждах и архитектуре богатая гамма желтых и зеленых, различных по тону и плотности. Прозрачный цвет фона, как бы постепенно сгущаясь, превращается в яркую киноварь или изумрудно-зеленый, плотностью напоминающий эмаль. Такой принцип использования цвета близок к московской школе, но в чем-то и отличен от нее.
Плотность цветовых пятен одежд при светлых фонах делает объемы фигур несколько более плоскими, особенно при частичной утрате пробелов. Вообще же чувство объема в большой степени присуще кашинскому мастеру. Обнаженные части тела отличаются особой округлостью. Фигурка младенца Христа в "Сретении" дает почти осязательное ощущение упругой тяжести маленького тельца. Материально убедительны фигуры сидящих апостолов на иконе "Сошествие святого духа". Они изображены в момент, когда на них с неба нисходит святой дух в виде языков пламени, после чего они заговорили на разных языках мира. Линии их контуров очень определенно и лаконично очерчивают объемы. В рисунке складок только те линии, которые создают объем или дают ощущение тяжести ткани. От этого возникает впечатление удивительной достоверности изображенного. Еще более ощутимой объемностью отличается простая по рисунку архитектура, особенно в иконах "Сретение" и "Сошествие святого духа". Она поражает своей грубоватой вещностью, фантастичностью форм. Естественно, что объемы фигур и архитектуры, будучи размещенными в живописном пространстве, придают этому пространству некоторую глубину. Это одна из характерных особенностей кашинских икон. Глубина пространства создается различными средствами: в "Сретении" - кулисным характером архитектуры, в "Вознесении" - ритмом фигур.
В "Рождестве Христовом" фигуры очень свободно размещены на плоскости иконы, отчего композиция распадается на ряд самостоятельных сцен. Все эти сцены связаны воедино линиями гор, цветом и разномасштабностью изображенного. Подобную пространственность композиции мы уже отмечали в живописи створки царских врат из Тверского Отроча монастыря и в "Голубом Успении".
При всей близости к московской школе живописи кашинские праздничные иконы многими своими чертами не укладываются в рамки этой школы. Тем более нельзя их отнести и к школе новгородской. Остается признать оригинальность представленного ими направления. У них есть общие черты со многими тверскими памятниками: зелено-желтые фоны, разбелка одежд для получения разных тонов одного цвета, объемность в изображении фигур, пространственность. Несомненно, что это памятники высочайшего живописного мастерства. Отнесение их к Твери заставляет нас высоко оценить уровень развития тверского искусства и вклад Твери в общерусскую культуру.
Тверская живопись несет в себе оригинальные черты. Это не значит, что она совершенно отделена от живописи других областей Древней Руси. Некоторые живописные приемы, которыми любили пользоваться тверичи, можно встретить и в иконах, написанных в других местах. Но эти приемы в их сумме, в их излюбленных сочетаниях Тверь хранила очень долго.
Ее искусство вообще отличается, быть может, некоторой традиционностью и архаичностью в сравнении, например, с искусством Москвы. Его особый, несколько суровый и напряженный дух говорит о людях, которым приходилось много бороться и стоять на своем. Быть может, со временем более подробно выяснится связь того, что составляло внутреннюю сущность этого искусства, с трудной исторической судьбой Твери. Для этого потребуется серьезная и осторожная исследовательская работа искусствоведов, историков, филологов. Собирание и раскрытие древних тверских икон еще не закончено. Над ними трудятся реставраторы, экспедиции ежегодно отправляются на поиски икон в тверские края.
Каждая древняя икона, привезенная из экспедиции, заставляет в чем-то по-новому взглянуть на уже известное. Но уже сейчас прорисовываются контуры своеобразной по духу, самобытной и цельной в своих проявлениях живописной культуры.