Страница 63 из 65
Прежде всего Иов, сын терпения, что сказал в конце концов? Разве к человеку речь моя? — намекая на свою безупречность, — как же мне не малодушествовать? Посмотрите на меня и ужаснитесь, и положите перст на уста. Лишь только я вспомню, содрогнусь, и трепет объемлет тело мое. Почему беззаконные живут, достигают старости, да и силами крепки? Дети их с ними пред лицом их, и внуки их перед глазами их. Домы их безопасны от страха, и нет жезла Божия на них. Вол их оплодотворяет и не извергает; корова их зачинает и не выкидывает. Как стадо выпускают они малюток своих, и дети их прыгают. Восклицают под голос тимпана и цитры и веселятся при звуках свирели. Проводят дни свои в счастье, и мгновенно нисходят в преисподнюю. А между тем они говорят Богу: "отойди от нас; не хотим мы знать путей Твоих" (Иов. 21:4–14). Вместе с ним воспевает и долготерпеливый певец божественных судов Давид. В согласии со сказанным: Милость и суд воспою Тебе, Господи (Пс. 100:1), он говорит: Как благ Бог Израилев правым сердцем! А у меня едва не пошатнулись ноги: еще немного — и поскользнулись бы стопы мои, ибо я возревновал на беззаконников, видя у грешников мир (Пс. 72:1–3). В другом месте он вновь говорит, обличая их богатство: волы их толсты, овцы их многоплодны, умножаются при выходах своих, кладовые их полны, пересыпаются их одной в другую. Дочери их видом прекрасны, разукрашены по подобию храма.
Но, удивляясь их порочному согласию и миру, он добавляет: Нет ни падения, ни пролома ограды, ни крика на улицах их, и затем, отвергая испорченное мнение многих, он говорит: Считают счастливым народ, у которого это есть (Пс. 143: 12–15), и добавляет: Блажен народ, которому Господь Бог Иакова — помощник его (Пс. 145:5).
От этого закон потерял силу, и суда правильного нет: так как нечестивый одолевает праведного, то и суд происходит превратный (Авв. 1:2–4).
В этом же духе и Иеремия, самый сострадательный из всех святых, высказывая недоумение за всех, взывает: Праведен будешь Ты, Господи, если я стану судиться с Тобою; и однако же буду говорить с Тобой о правосудии: почему путь нечестивых благоуспешен, и все вероломные благоденствуют? Ты насадил их, и они укоренились, то есть они проводят жизнь без препятствий, — и приносят плод вовсе не от Духа.В устах их Ты близок, но далек от сердца их (Иер. 12:1–2).
Мудрый пророк Софония говорит от лица Господа то, что имеет совершенно тот же смысл, что и эти слова, упрекая злоречивых людей за то, что они порицают Промысл и считают святых несчастными: Дерзостны предо Мною слова ваш, говорит Господь. Вы скажете: "Что мы говорим против Тебя?" Вы говорите: "Тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления Его и ходили в печальной одежде пред лицом Господа Вседержителя? И ныне мы считаем надменных счастливыми: лучше устраивают себя делающие беззакония, и хотя искушают Бога, но остаются целы". Это говорят боящиеся Господа каждый к ближнему своему (Мал. 3:13–16).
К этим словам то же самое добавляет и глашатай благочестия Павел: Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь (2 Тим. 3:13). Затем он показывает унижения святых, говоря: Ибо я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу, и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками (1 Кор. 4:9, 11–13). Ибо благой и справедливый Бог по неким тайным причинам простер мир наподобие ристалища и сделал нас свободными, чтобы, следуя своему выбору, мы в качестве праведных судей имели свои дела, как говорит закон: Вот, я положил пред лицом твоим жизнь и смерть (Втор. 30:15), выбирай, что хочешь. Почему же Он положил? Говорить об этом сейчас не время. Нужно сказать лишь, что положил. Не было бы мудрым сотворить нас неизменными, не предложив наград и не исправив воли. Ибо только божественному и вечному соответствует неизменное.
Диакон. Ты хорошо и мудро возразил, просветив душу присутствующих, всегда претыкающихся в этих вопросах из-за незнания Священного Писания, потому что с давних времен Церковь стала училищем, указав на увенчанных ею мужей и жен, не напрасно в прежние времена вкушавших плоть Христову. Однако ваши смуты и разорение церквей печалят нас.
Епископ. Я удивляюсь тебе, почтеннейший из мужей, Феодор, поскольку ты, признав наше рассуждение хорошо обоснованным, вновь говоришь противоположное. Ибо, ублажая нас, как увенчанных, ты считаешь нас несчастными, как изгнанников, поскольку мы лишились нашего положения в церкви. С моей же точки зрения, ты испытываешь подобное тому, что испытывают крестьяне, смотрящие на Олимпийские игры, ибо они с удовольствием громко кричат, когда победитель получает награду, но жалобно плачут, когда соревнующиеся ударяют друг друга. Для меня же лучше скитаться по ущельям, лесам и морям, обладая истиной, чем подчиняться лжи, имея великую славу того, что ныне почитается за счастье. Ибо, обладая истиной, я буду обладать всем, поскольку все ей подчинено, приобретя же ложь, я не буду даже самим собой, поскольку не принадлежу истине. Обладая истиной, я не просто хочу ее иметь, как госпожу, или служанку, или соседку, но как сестру, а если возможно, как супругу, вкушая от нее наслаждение и делаясь ее наследником, как своей жены, ибо она действительно дочь истины, чьим женихом является подвижник.
Имеющий ее исполнен жизненных сил, вновь делается молодым, не стареет и не увядает. Имея ревность горячее огня, слово острее меча, житие легче орла, он быстро бежит, как к заботящейся о домашнем очаге матери, к изучению Священного Писания. Он постоянно изобилует беспечалием, не побеждается страхом, гордится бесстрашием, охвачен Божественным вдохновением, никого не ненавидит, жалеет тех, кто порочно проводит жизнь, и ублажает тех, кто проводит жизнь, довольствуясь необходимым, печалится духовной печалью о беспечности священников, о которых сказал апостол: не оскорбляйте Святого Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления (Еф. 4:30), опечаливает же Духа тот, кто по беспечности становится к Нему по нерадению спиной, и — ибо зачем говорить обо всем — умирает с дерзновением, ни о чем не печалясь, за исключением демонов и тех, которые близки к ним. Время у него изобилует. Он не расточает дни в порочных делах, он удвоил данное ему богатство и заранее выслал прибыль добрых дел, в малое время вернув долговременный долг. Завещания о своем состоянии он не составляет, поскольку еще при жизни, в полном сознании он победил его в борьбе. Разве стучалась смерть в двери его плоти? Прежде чем он увидит ее, находящуюся вдали, он кричит: "Изыдем отсюда", воспевая: Горе мне, что продлилась моя жизнь (Пс. 119:5).
И если бы она не была послана Господом, он возбудил бы против нее тяжбу, ибо она пришла не столь скоро. Он радуется, освободившись наконец от многострадальной плоти, как от ветхого пристанища, угрожающего падением; он простер слух к сказанному: Хорошо, добрый и верный раб (Мф. 25:21), слушая и дальнейшее. Пусть доказательством сказанного будет для тебя изобилие слов, ибо от избытка сердца говорят уста (Мф. 12:34; Лк. 6:45).
Тот же, кто всецело предан лжи, имеет жизнь тревожную, иногда безмерно радуясь при умножении денег, или малой славы, или при дружбе с блудницей, или при несчастии своих врагов, иногда же печалясь до смерти, видя во сне изменчивости и несчастья, страдает бессонницей или дурным сном, подозревая худые умыслы даже у близких, не доверяя и самому себе, никому не веря, как лжецам. Будучи таковым, он труслив, как заяц, нагл, как поросенок, лжив, как хамелеон, завистлив, как куропатка, безжалостен, как волк, дик, как мышь, враг самому себе. Он непрестанно завидует, поневоле наказывая самого себя, этого не чувствует, ибо, замышляя зло против другого, прежде тяжко страдает от самого себя. Стучится ли в его дверь смерть? Любя жизнь, он все отдает, лишь бы получить малую отсрочку. Данное ему время он расточает необдуманно, динарий при этом он и не удвоил, и не сохранил целым. Он непрерывно дрожит, как лист, не желая старости, однако им обладают бредни, свойственные старикам. Он боится смерти, как Бога, богом же для него является видимый мир. И что же? Он бледнеет, дрожит, боится. Предупреждая Божий суд, он наказывает самого себя, поскольку его беспощадно мучает совесть, по очереди вспоминаются все согрешения, и он страдает сильнее, нежели от ударов плети, которые бы стегали его тело.