Страница 72 из 189
Святый, да будет он благословен, являясь совершенным во всем, равно скрыл как свое Милосердие, так и Суровость в 62 именах. Значит ли это, что, когда Бог проявляет Суровость, он иначе расположен, чем когда он проявляет Милосердие? Ни в каком случае. И действительно, сам Бог утверждает: «Ибо я—Господь, я не изменяюсь» (Малах. ГГГ, 6). Также, награждает ли он или наказывает, Бог остается равным самому себе».
10. Грех и божественные имена. Вставая в свою очередь, Учитель Симеон говорит: «Написано: «Господи Боже наш! Другие владыки кроме Тебя господствовали над нами; но чрез Тебя только мы славим Имя Твое»» (Ис. ХХУГ, 13).
Этот стих был уже объяснен, но он заключает еще одну высшую тайну Веры. «Иегова Элогену[771] есть источник высших тайн; отсюда излучаются все светы; там пребывает тайна Веры; это Имя господствует над всем. Писание говорит: «Другие владыки кроме Тебя господствовали над нами», так как над Израилем никто не должен был господствовать, кроме высшего имени Иегова Элогену». Но теперь, в изгнании, над Израилем господствует другая сфера. Поэтому Писание прибавляет: «Сделай, чтоб через Тебя (беха) мы помнили только о Твоем Имени»[772]. Это слово «беха» означает священное Имя Иегова «Элогену», которое есть синтез всех 22 букв[773]; и «союз Израиля»[774] благословен лишь этим Именем «бех», как и написано: «которым клялся ты собою (бах)» (Исх. ХХХГГ, 13), и в ином месте: «В твое (беха) будет благословен Израиль» (Быт. XLVIH, 20)[775], и еще в ином месте: «Через Тебя (беха) буду я избавлен от искушений» (Псал. ХУП, 30)[776] Когда Израиль станет совершенным, он не будет делать никакого различия между «Иегова» и «Элогену» и запрещено отделять однб имя от другого, будь то только в мысли, потому что не должно существовать никакого разделения между ними. Но теперь, когда Израиль в изгнании, разделение происходит вследствие его страданий. Поэтому Израиль и говорит Богу: «Чрез Тебя (беха) только мы славим Имя Твое» (Ис. XXVI, 13).
Мы производим теперь разделение, так как мы очень удалены от Тебя, о Господи, и над нами владычествуют ныне властители и Твое Имя отделено от Имени «бах». Это разделение всегда делается Израилем в изгнании».
11. Анохи[777] «И изрек Бог все слова сии» (Исх. XX, 1); Словом «все» Писание нам указывает, что слово «Анохи» (я есмь) охватывает все свящ. Имена, равно как и все повеления Закона. Это слово так же хорошо выражает Свящ. Имя «Иеху», указующее высший Престол, изображение которого есть полная луна, как и другой свет, смешивающийся со светом самого Престола. «Аноки» есть тайна всего, синтез всех букв и всех тайн горних и дольних. Это именно «Анохи» хранит тайну награда праведным, соблюдающим заповеди. 1–я и 2–я заповеди соответствуют двум выражениям Десятикнижия[778]: «помни» и «храни». «Анохи» хранит сокрытую Тайну, наиболее таинственную из всех. В «Анохи» заключена тайна двух престолов; оно очищает Храм и возбраняет чуждым приближаться к нему. Оно заставляет блистать Храм и истребляет злых духов мира. И Святый, да будет он благословен, один проявит себя в своей славе. Итак, «Анохи» содержит тайну Священного Имени.
III
Прежде чем приводить библейские материалы по вопросу о значении имен, укажу на ряд исследований этого вопроса в научной литературе за последние 30 лет.
1. Первое обстоятельное изложение этого вопроса находим у Jul Bohmer. Das biblische «im Namen». Eine sprachwissenschaftliche Untersuchung liber das hebraische beschem und seine griechischen Aquivalente. Giessen, 1898. Бемер хочет понять смысл крещальной формулы в Ев. Матф. XXVIII, 19 («крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа») и доказывает, что. понять ее можно только в свете еврейских ветхозаветных представлений.
Именно, для греческой формулы εις ονομα — «во имя» можно найти два еврейских коррелята—be–schem и gеschem, т. е. соединение с «schem», «имя», двух предлогов—бе и ге. Другие предлоги в Ветхом Завете попадаются в этой связи очень редко. Бемер обследует значение этих предлогов с привлечением также и новозаветных текстов и вскрывает значение еврейского «шем». «Шем» всегда существенно для его носителя; оно обозначает самое внутреннее и сокровенное, что есть в вещи. «Шем Иегова» значит «выступающий наружу момент, который делает Иегову видимым и познаваемым» т. е. «то, что ему собственно свойственно и отличает его от всех других лиц и вещей, потому что оно есть выражение его внутреннего, делание видной его сущности». Оно обозначает «указание того, что есть в Иегове», или — «внутреннее, сущность Иеговы»[779] Бемер дает подробный филологический обзор текстов с «именем Иеговы»[780] и дает их классификацию. Из подробностей можно отметить след.
1) Начинается эта книга с того, что автор констатирует, насколько известное повеление Спасителя «крестить во имя Отца и Сына и Св. Духа» послужило поводом и предметом очень многих рассуждений в Церкви. Особенно останавливались на значении слова во (είς). Тертуллиан (De bapt. I 3) переводил это место так: «in пошеп», а св. Киприан (Ер. 73, 5)—«in nomine». В переводах Итале и Вульгате осталось также «in nomine». То же и у Лютера: «in Namen». Тем не менее большинство толкователей стоят за перевод «in der Namen». Но есть и такое понимание: «fur den Namen» (для имени, ради имени). — Лучше всего, для правильного решения вопроса, принять во внимание соображение, какое отношение имело данное выражение к тому языку, на котором говорили во времена Спасителя и Его Апостолов в Палестине.
2) Вот те места Нового Завета, в которых слово 'όνομα употребляется исключительно о Боге и о Христе Спасителе[781]: Матф. 7, 22; 12, 21; Матф. 18, 5; Марк. 9, 37; Лук. 9,48; Лук. 9,49; Марк. 9, 39; Матф. 24, 5; Марк. 13, 6; Лук. 21, 8; Деян. 4, 17.18; 5, 40; Деян. 5, 28; Лук. 24, 47; Деян, 2, 38; Матф. 21, 9; 23, 39; Марк. 11, 9; Лук. 13, 35; 19, 38; Иоан. 5, 43; 12, 13; Еф. 5, 20; Иоан. 10, 25; Деян. 4, 7; Кол. 3, 17; Марк. 9, 38; 16,17; Лук. 10, 17; Иоан. 5,10; 1 Кор. 5, 4; Деян. 9, 27 и дал.; Деян. 16, 18; сн.; 2 Сол. 3, 6; Фил. 2, 10; 1 Кор. 6, 11; Иак. 5, 14; Иоан. 14, 13. 14; 15, 16; 16, 23. 24. 26; Иоан. 14, 26; 1 Пет. 4,14; Марк. 9,14; Иоан. 20, 31; Иоан. 17, 11; Деян. 3, 6; Деян. 4, 12; Деян. 4, 10; Деян. 10, 48; Матф. 28, 19; Деян. 8, 16; 19, 5; 1 Кор. 1, 13. 15; Матф. 18, 20; Матф. 10, 41. 42; Деян. 4, 30; Деян. 10,43; 1 Кор. 1, 10, Бемер выписывает все эти выражения по–гречески.[782]
3) Очень замечательно место Рим. 6, 3 и далее. Здесь имеется в виду такой образ: крещаемый погружается в воду, и это напоминает Апостолу положение Христа во гроб. Положению во гроб предшествует смерть, и оба этих момента (смерть и положение во гроб) соединены самым тесным образом, суть, так сказать, составные части одного и того же акта. Поэтому гроб есть видимое свидетельство ό смерти, и на этом оснований гроб легко может метафорически означать смерть. А отсюда и такое соотношение: кто крещен, тот положен во Гроб Христов или включен (hineinversetzt) в смерть Христову, т. е, поставлен в непосредственное, теснейшее соотношение с умершим Христом. Он как бы сросся (zusammengewachsen) с подобием смерти Его (ст. 5). Вот где основание для появления выражений: βαπτίζεσΟαι εις τον θάνατον Χρίστου Ίησου и βαπτίζεσΟαι εις Χριστόν Ίησουν, «крестить во Имя». Вообще апостола Павла нужно считать первым, кто пустил в ход употребление выражений βαπτίζειν είς τό ΰνομα и βαπτίζειν είς το ίίνομα τινός[783].
4) У многих древних народов, напр. у арабов, была та особенность в способе выражения понятий, что то, что служило для известного лица или предмета внешним обозначением или отличием от других лиц или предметов, являлось выражением внутреннего, в смысле выражением самого существа лица или предмета. Отсюда у таких народов столь частое сильное впечатление, получаемое от всего величественного, светлого, яркого и страшного. И они часто все это обоготворяли. Но евреи сумели пойти дальше и понять, что все это светлое, величественное есть лишь внешнее выражение чего–то внутреннего и высшего[784].
5) Имя выражает то, что представляет в себе тот, кто его носит. Имя выражает истинное значение, истинную ценность известного предмета, и, насколько имя имело отношение к известному лицу, оно поэтому должно было, следовательно, обозначать его истинное существо, все его внутреннее, одним словом, само это лицо. Особенно это должно иметь место по отношению к Богу. Только принимая во внимание именно такое соотношение между именем и существом Божиим, можно вполне правильно понять и объяснить тот факт, почему израильтяне (как и другие семитические народы) всегда особенно стремились к тому, чтобы давать своим детям имена, в состав коих входило имя Божие (Исайя, Ионафан, Малькиель, Михей, Даниил, Самуил и др.). Они этим хотели выразить свое глубокое верование в то, что не только одна мысль, одно воспоминание, одно произношение Имени Божия доставляет носителям таких имен благословение Божие, но что Имя Божие, как реальная сила, всегда сопровождает такого носителя на всех путях его жизни и что этим он особенно и поставляется в общение с Господом.[785]