Страница 36 из 47
В отчаянии и слепоте Вартимей сидел так много лет. Много толп проходило мимо него, и каждый, может быть, и бросал ему подачку, но зрения он не получал. И в какой-то день прошла особая толпа, необычайная, в ней была какая-то благоговейная тишина. Сердцевиной этой толпы, сердцевиной этой тишины был Некто: Свет, пришедший в мир, Бог, ставший человеком, Тот, у Которого, как говорит Писание, глаголы вечной жизни, слова, открывающие эту жизнь не картинами, а реальным, живым опытом. Вартимей спросил, Кто же идет. И когда он узнал, что проходит мимо Иисус Христос, и через мгновение пройдет, и уже не станет Его здесь, он начал кричать о помощи, кричать, как кричат только из глубины долголетнего беспросветного отчаяния, зная, что если не теперь, то никогда он уже не прозреет. И Христос остановился. Но вокруг Вартимея были люди — благочестивые, но которые хотели заставить его замолчать: Молчи! Как ты можешь говорить о своей слепоте,. о своей нужде, о чем-то таком земном, когда Спаситель мира говорит о вечной жизни, раскрывает тайны Царства Божия?..
Так бывает и с нами. Когда из глубины долголетнего беспросветного отчаяния о своей собственной слепоте мы вдруг начинаем кричать к Богу, вопить к Нему, разве не приходят нам помыслы, говорящие: зачем? стоит ли? услышит ли Господь? до меня ли Ему дело?.. И вот, как Вартимей не замолчал, так и нам сквозь этот гомон сомнений, заглушающий нашу мольбу к Богу, надо продолжать кричать: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного, помилуй меня, грешную!.. И Господь остановится, и Господь на нашу, как будто малую боль обратит Свой взор.
Слепота наша не телесная, а душевная, духовная; мы как бы через тусклое стекло видим вечные вещи. Но как дивно было бы открыть глаза и увидеть воочию, ясно Царство Божие, и Христа, и глубины жизни. И вот, только из глубины настоящей нужды можем мы так молить, как молил Христа Вартимей. Но слово ему сказал Господь, которое и к каждому из нас обращено: По вере твоей, как ты веровал, так тебе и стало...
И вот мы все, идущие в потемках, ищущие Царства Божия, но, одновременно, так часто заблуждающиеся на земных своих путях, будем изо всех сил — пусть у нас их не много, но изо всех сил без остатка, верить в Божию любовь, верить, что каждый из нас Ему дорог, что цена каждого из нас для Христа, для Бога — это вся жизнь, все страдание, вся смерть Христовы:
Каждый из нас Ему настолько дорог, что ради каждого из нас Он всю жизнь излил бы. И поэтому с доверием, с радостью будем взывать в земной и в вечной нашей нужде: Господи, помоги! Господи, остановись! Взгляни на меня, верни мне зрение, открой мне путь! Будь моим Путем, будь Дверью, раскрывающейся в вечность, будь для меня самой Жизнью, и Истиной, и Радостью!
Аминь.
О ХРАНЕНИИ СЛОВА БОЖИЯ
Слово, произнесенное на литургии 7 февраля 1983 г. в Жировицком монастыре
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
В сегодняшнем Евангельском чтении, которое так близко сердцу всех почитающих Матерь Божию, мы слышим слова Христовы: Блаженны те, которые слышат слово Божие и хранят его...
Недостаточно слово Божие услышать; оно должно проникнуть в наши глубины, как семя, падающее в добрую землю, сраствориться с этими глубинами, и принести плод — не размышлений, не переживаний только, но жизни: жизни новой, жизни вечной, жизни Самого Христа и Духа, живущего в нас и действующего в нас.
Часто мы слышим Божие слово, и это слово трогает наше сердце, оно взволнует нас — но глубины в нас не хватает, чтобы, как семя, оно ушло в глубь и проросло. О таких людях Христос в притче говорит, что у них не хватает глубины, и гибнет слово после того, как даст на одно мгновение росток, на который все могли надеяться: вот, человек ожил, в нем новая жизнь, он начал меняться — а потом все это потухает.
Есть другие люди, в чье сердце западает это слово, но сердце это не свободно, оно полно забот, полно чувств и мыслей, которые никакого отношения не имеют к животворящему слову Христа. И эти заботы житейские, земные — не всегда даже греховные, но такие, которые охватывают все наше внимание и заполняют наше сердце — заглушают слово Божие. У нас нет на Бога времени, у нас нет усердия, мы заняты другим. И слово, которое делало людей святыми (мы ведь празднуем каждый день память святых, людей, которые услышали слово Божие и стали иными) это же самое слово остается в нас как бы бездейственно, заглохнет, как хлеб среди терний.
Нам надо научиться стать доброй почвой; но мы все знаем, что почва, хотя и бывает добрая, требует, чтобы ее пахали, чтобы ее удобряли, чтобы очищали от камней, от терния, от всего, что может погубить будущую жатву. И вот этот путь и является подвигом духовной жизни. Вы знаете, как плуг глубоко врезается в землю; так и подвиг должен глубоковрезаться в нашу душу, и это бывает больно, это бывает страшно; но если не вспахать землю, она не примет зерна. И столько заботы нам надо положить о том, чтобы эта земля становилась все богаче и могла принести плод; как надо ее защищать от того, что извне может ее осквернить. Святые, память которых мы празднуем каждый день, сумели так вспахать свою душу, так глубоко внедрить слово, так душу очистить, словно поле, словно сад, и из пустыря сделать свою жизнь, сердце, ум, волю, самую плоть свою новым райским садом, где Бог может с человеком свободно, любовно, радостно беседовать и жить.
Но святой Иоанн Златоустый нам говорит, что петь песни церковные в честь святых — недостаточно: надо святым подражать. Если мы действительно верим,, что они святы, что они, как светочи, на земле горят, сияют, радостотворя души, то мы должны научиться так жить, как они жили, с такой же решимостью, с такой же любовью. Жизнью мы должны прославить Бога, не словом: всей жизнью. Святой Серафим Саровский на поставленный ему вопрос: но как это сделать? — ответил, что единственная разница между святым спасающимся и грешником погибающим только в одном: в решимости.
Мы ничего не достигаем, подобного святым, потому что у нас не хватает решимости поднять на себя руку, не хватает решимости сказать: "Верую!" — не словом, а жизнью. Соберем же все силы, — пусть их будет немного, но все свои силы; весь порыв души отдадим Богу, и тогда совершится над нами то, о чем Господь сказал апостолу Павлу, просившему силы и крепости: Довлеет тебе Моя благодать, Моя сила в немощи совершается... Не в лени, не в косности, не в испуганности, а в той немощи, которая знает себя и отдает себя в волю Божию, в руку Божию, и тогда сила Божия наполняет эту немощь несокрушимой Божественной силой.
Вступим и мы сегодня, сколько можем, в этот путь решимости, в этот путь Божий, примем слово Божие, будто прямо от Бога, — от любимого и возлюбившего нас Бога. И начнем жить. Конечно, будут падения, но будем вставать, и каждый раз говорить Богу, как мы благодарны, что Он нас взыскал, грешных.
Аминь.
СЛОВО ПАСТЫРЯ
Слово, произнесенное 9 февраля 1983 г. в кафедральном соборе Ростова-на-Дону
Во имя Отца и Сына и Святого Духа — этими словами начинается всякая проповедь слова Божия и всякое пояснение слов Господних, слов Самого Бога, ставшего человеком. И с каким благоговением должен проповедник и эти слова говорить, и то, чем он хочет поделиться с паствой Единого Пастыря, Единого Бога и Господа нашего. Но с каким благоговением и нам надо слушать это слово! Спаситель в Евангелии говорит: от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься... И в другом месте Священного Писания говорится: блюдите (т.е. берегитесь), как вы слышите слово Божие, ибо не слышатели слова, а творящие слово Божие спасаются и достойны называться христианами, то есть христовыми, собственными учениками Христа, Его друзьями, Его родными, приближенными.
Мы сегодня празднуем день святого Иоанна Златоустого; в одном из своих поучений он нам говорит, что воздавать честь святому одними молитвами, одними песнопениями церковными — недостаточно. Если мы действительно поражены величием его жизни, его святым обликом, то и сами должны от него научиться, как жить, а не только восхвалять его за то, что он сумел быть верным последователем Христа. И это относится равно к нам, пастырям, и к вам, детям Церкви Христовой. Страшные слова говорятся в Священном Писании о пастырях недостойных: проклят всяк, творящий дело Божие с небрежением... Как страшно пастырям перед таким словом стоять и испытывать свою совесть! Как страшно думать, что словом он, может, крепок и истинен, но что его жизнь свидетельствует о том, что он изменник Христу и обманщик людей. И как страшно слышать слова, которые я уже упомянул: от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься... На Страшном суде каждый из нас, пастырей, станет перед Господом, Пастыреначальником, Который жизнью Своей проповедовал, а не одним словом, и тогда услышит: сколько ты правды сказал, какие глубины ты познал из Евангелия, из учения святых отцов — а жил ли ты сам согласно тому слову, которое поразило тебя в сердце и которое ты проповедовал людям?..