Страница 14 из 17
В споре двух литераторов о крепостном праве в России попутно задевается мораль и обличие современного духовенства и его роль в общественной жизни страны. Гоголь, как известно, был очень религиозен и высоко ставил наше русское духовенство. Религиозность Белинского была крайне своеобразна и изменчива. К концу жизни Белинский отошел от Церкви, считая ее опорой кнута и угодницей деспотизма.
Необходимо заметить, что слово "Церковь" Белинский употребляет, конечно, не в каком-либо догматическом смысле, а в чисто бытовом, то есть разумеет современное ему духовенство. Но, отойдя от Церкви, Белинский до самой смерти высоко ставил Христа. Смысл Христова слова открыт философским движениям прошлого века. И вот почему какой-нибудь Вольтер, орудием насмешки погасивший в Европе костры фанатизма и невежества, конечно, "более во Христе, плоть от плоти Его, нежели все наши..." — сказано резко.
"Неистовый Виссарион" был зачастую слишком резок и горяч. То, что он приписывает духовенству, верно лишь по отношению к его худшей части. Но "худшая часть" встречается везде, и безнравственные люди могут проникать в любое общество. Письмо свое Белинский писал в пылу ненависти к крепостному праву, Церковь была задета лишь мимоходом.
Но этот тон менее обличителен, чем обычный библейский, пророческий, когда речь идет о лицемерии и забвении Заповедей Божиих. Пророки Иеремия и Иезекииль бичевали забывших о правде Божией священников в более резких выражениях, а резче всех обличал их Сам Христос. Он прощал все лично Ему нанесенные обиды, но не прощал кощунства и попрания всего святого для человека. Лицемеры, безумцы и слепцы... змеиное отродье!
Да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле (Мф. 23,33,35). Евангелие само по себе есть призыв к борьбе с лицемерием, поэтому приводим гневные слова Белинского в духе обличения ханжества. Эпоха, о которой говорит Белинский, — начало XIX века, была временем расцвета философской мысли. "Человеческая мысль вышла из-под опеки Церкви и пошла по самостоятельному пути. К чему же она пришла?
В лице своих лучших представителей — Руссо, Гете, Канта, Гегеля и ряда других, философия пришла все к тому же, о чем учила христианская религия". Гегель писал, что его философия говорит лишь о том, что уже сказано в христианском Катехизисе. "Я вижу Бога повсюду в Его творениях, я чувствую Его в себе самом, — писал Руссо. — Сознаюсь, что величие Священного Писания поразило меня, и святость Евангелия говорит моему сердцу: посмотрите на книги философов со всем их блеском, какими незначительными кажутся они рядом со Священным Писанием!
" "Пусть духовная культура все идет вперед, пусть естественные науки растут и в широту, и в глубину, и пусть человеческий дух совершенствуется сколько угодно, но он не превзойдет высоты и нравственной культуры христианства, как оно сияет и светит в Евангелии!" — Гете. Беседа с Эккерманом. Не одно же "философское движение" открывало Евангелие. Поэт И.С.
Никитин, узнав о жизни, деятельности и кончине святителя Тихона Задонского, воскликнул: "Вот это я понимаю! Вот она где, правда-то!" Благодаря "работе в мозгу", вызванной Евангелием, выковывалась и слагалась общественная мораль, которую теперь хотят противопоставить христианству, ее породившему. Благодаря Евангелию в народе нарастало сознание, что крепостнический строй противен Богу и Бог долго не потерпит несправедливостей.
Евангельское учение показывало всю низость крепостничества. Это говорит о том, что христианская идея о равенстве людей была далеко не фантастической, а весьма реальной и действенной и дала большие плоды в истории. Крепостное право пало не только в силу экономических причин. Глава девятая. Евангельский гуманизм в произведениях русских художников "Искусство — красота, оно только тогда исполняет свое истинное назначение, когда держится добродетели, морали и религии", — И.Е.Репин.
"Религия создала искусство и литературу. Все, что было великого с самой глубокой древности, все находится в зависимости от этого религиозного чувства, присущего человеку так же, как и идея красоты вместе с идеей добра", — А.С.Пушкин. Образ Христа, как самый светлый, возвышенный идеал, как конкретное воплощение совершенства человеческой личности, как яркий пример стойкости духа и глубины ума, как образец исключительного самопожертвования, привлекал к себе всех наших лучших мастеров кисти.
Христа писали: Иванов, Репин, Суриков, Брюллов, Семирадский, Верещагин, Марков, Крамской, Поленов, Ге, Маковский, Перов, Корзухин и многие другие. Картины Репина: "Святой Николай Чудотворец останавливает руку палача, занесенную над людьми, приговоренными к смерти", "Христос-Целитель", "Воскресение дочери Иаира"; Иванова: "Явление Христа народу"; Маковского: "Приидите ко Мне все тружда-ющиеся"; Крамского: "Христос в пустыне"; Нестерова: "Святая Русь", "Путь ко Христу", "Христиане".
На тему "Христос-Целитель" писал Крамской, Поленов, Мясоедов и скульптор Антокольский: "Христос в Гефсиманском саду". "Распятие Христа" писали: Васнецов, Верещагин, Сведомский, Ге. "Надгробный плач о Христе" написал Врубель. Великую тему "Христос и народ" открыл у нас Иванов своей знаменитой картиной "Явление Христа народу".
Лица всех изображенных на картине обращены ко Христу. От Него ждет человечество нового и вечного Завета, дающего смысл человеческому существованию. "Уже не я живу, но живет во мне Христос", — мог бы вслед за апостолом Павлом смело воскликнуть и Крамской в те минуты, когда творил своего "собственного Христа". Христос для человека мыслящего, человека ищущего истину, идущего по пути к совершенству, является конечным идеалом.
Человек находит единство со Христом на той высоте духа, о которой трудно говорить в терминах обыденной жизни. Все лучшее, что есть в человеке, естественно стремится ко Христу, ибо с древних времен известно изречение: "Душа человека по природе — христианка". На высотах духа человек становится как бы единым со Христом. Но в этом единении человек не теряет себя, а утверждает, не тонет в этом совершенстве, а находит свое подлинное "Я".
Вот почему подлинный гуманизм находит свое воплощение лишь в христианстве. Художник только тогда создает нечто подлинно гениальное, когда угадывает замысел Творца вселенной. Хорошо понимал это Репин: "Конечно, выше всего великие, гениальные создания искусства, заключающие в себе глубочайшие идеи вместе с великим совершенством формы и техники; там вложены мысли Самого Создателя, невыразимые, непостижимые...
Они, как высшие откровения, внесены невольно, непосредственно, по вдохновению свыше, осеняющему только гениев в редкие минуты просветления", — И.Е.Репин. Церковь Христова, полагающая своей целью благо людей, от людей же испытывает нападки и порицания, и тем не менее она выполняет свой долг, призывая к миру и любви. В таком положении Церкви есть и много утешительного для верных ее членов, ибо что могут значить все усилия человеческого разума против христианства, если двадцативековая история его говорит за себя, если все враждебные выпады предвидел Сам Христос и дал обетование непоколебимости Церкви, сказав, что и врата адовы не одолеют Церкви Его. Глава десятая.
О христианских мучениках и о свидетельствах исторического бытия Иисуса Христа. Евангелие не призывает к страданиям, но всякий, исповедующий Евангелие, вступает в борьбу со злом и потому невольно подвергается мучениям. Христианская Церковь выросла в период гонений, и христианские мученики за веру были теми живыми камнями, на которых создавалась Церковь. Тертуллиан (153-222 гг.)
: "Страдания апостолов служат нам ясным свидетельством... Пусть летописи империи заговорят, подобно иерусалимским камням! Нерон первый в Риме окровавил колыбель веры. Тогда-то Петр, после пригвождения к кресту, припрятан был чужой рукой; Павел, римский гражданин, пробуждается к новой жизни благородством своего мученичества. Читая об этих фактах, я учусь страдать".
Это свидетельство Тертуллиана о христианских мучениках является вместе с тем и прекрасным свидетельством об историческом бытии Иисуса Христа. Счастлива Церковь, в лоне которой апостолы пролили вместе с кровью свое учение. "Религиозное чувство довольно консервативно в отношении к ритуалам культа. Если Евангелия испытаны не во времена апостолов, то когда же, в таком случае, появилось "новшество" — чтение этих последних?
Послания нельзя выдать за древности, так как они считаются принадлежащими лицам, жившим всего лишь полтораста лет назад", — Тертуллиан. В лице этого писателя мы имеем надежного выразителя христианских верований второй половины II века и тонкого знатока и даже свидетеля тех верований, которые имели христиане. Не менее известны и свидетельства иудейских и языческих историков об Иисусе Христе.