Страница 21 из 48
Аще случится в неделю служба святому простая, шестеричная, славословная или полиелейная:
По входе глаголем тропарь воскресен, и храма Богородицы или храма святого, и святого рядового, глаголем же и другий тропарь, аще есть. Таже кондак воскресен и храма святаго; Слава: святого рядоваго; И ныне: храма Богородицы. Ащели другий святый, имеяй кондак; Слава: кондак другого святаго; И ныне: храма Богородицы. А идеже несть храма Богородицы, а храм Христов; И ныне: кондак воскресен. А идеже несть храма Христова и Богородицы — И ныне: кондак — “Предстательство христиан.”
Аще случится бдение святому в седмичный день, кроме недели:
По входе тропарь храма Христова, или Богородицы, и святого бденного. Посем, Слава: кондак святого бденнаго; И ныне: кондак храма Христова или храма Богородицы. Аще же храма Христова и Богородицы несть, глаголем прежде тропарь бденного святаго; Слава: кондак его; И ныне: — “Предстательство христиан”: Храма же святого на литургии по входе, егда бдение святого бывает, тропаря и кондака не глаголем никогда.
В дни Триоди Постной и Триоди Цветной нужно следовать особым указаниям богослужебного Типикона.
Трисвятая песнь.
На литургии оглашенных Трисвятая песнь имеет настолько важное центральное значение, что нам представляется полезным ознакомиться с ее происхождением. Обратимся к записям Ив. Дмитревскаго:
“Чаще всех других в церкви Христианской слышится сия Божественная песнь. Она занимает первое место как во всех молениях общенародных, так и наедине возсылаемых православными. Мы произносим ее, вставая с одра и отходя ко сну, идя в храм, совершая и другие богоугодные дела и даже в предсмертные минуты. Святая Церковь приняла Трисвятую песнь в свое употребление из откровения небесного. Об этом святый Иоанн Дамаскин в книге “О вере Православной” повествует: “молящимся некогда в Константине граде людям, во время некоего от Бога посланного прещения, при Архиепископе Прокле, случится внезапу восхищену быти горе отрочати из среды народа, и тамо научитися от Ангельского учения сей Трисвятой песни: Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный: вскоре потом возвратився оттуда отрок, и чему научен бысть тамо, поведал; и тогда все множество народа оную же песнь возгласило. Сим образом преста прещение” (Св. Иоанн Дамаскин, в кн. 3 О вере православн., гл. 10).
С того времени установлено петь сие Ангельское славословие по повелению благочестивейшей царевны (впоследствии Императрицы) Пульхерии и брата ее Феодосия18 (Дмитревский, стр. 216-217).”
“О наступлении времени для пения Трисвятого диакон напоминает священнику пред окончанием тайной молитвы трисвятого пения, для чего, “приклонив главу и держа в руке тремя перстами орарь,” просит у него благословение на сие: “Благослови, владыко, время Трисвятаго” (Служебник). Священник, преподав требуемое благословение, произносит вслух заключительные слова молитвы, которую доселе читал про себя: “Яко свят еси Боже наш, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно”... Окончание возгласа: и во веки веков, священник предоставляет договорить диакону. Для сего диакон выходит из алтаря царскими вратами; но прежде чем скажет эти слова, он наперед остановится пред местною иконою Спасителя и произнесет: Господи, спаси благочестивые и услыши ны; и когда эту же краткую молитву пропоют на клиросе, тогда уже он, обратившись к народу, громогласно скажет: и во веки веков, давая сим возгласом и поднятием ораря знак к пению Трисвятого.19 Это пение, после стольких приготовлений, тотчас же и начинается.
— Слова: “Господи, спаси благочестивые и услыши ны” разрывают связь священнического возгласа и в большей части списков литургии Златоустовой греческих и славянских, не имеются; тем не менее их нельзя почитать излишними: они служат окончательным приготовлением верующих к начатию столь важной песни, как Трисвятое, и представляют краткое изложение предшествующей тайной молитвы священника. Как священник в сей молитве просит Господа благоволительно призреть на нас грешных, дерзающих славословить Его Трисвятою песнию, и принять из наших уст сию песнь: так и диакон и вслед за ним все предстоящие смиренно умоляют Господа, да спасет благочестивых, т.е. да не осудит, да не отринет, да не погубит православных (благочестивые значит православные),20 дерзающих пред престолом Его петь Ему Трисвятую песнь, и да услышит от них пение ее с таким же благоволением, как благоволительно внемлет Он тому же пению от уст серафимов и херувимов. — Когда же священник служит один без диакона, тогда возглас: яко свят еси Боже наш произносится без перерыва и без вставки слов: Господи, спаси благочестивыя”21 (Нечаев, стр. 131-132).
В современном архиерейском служении литургии порядок слагается аналогично, с малыми изменениями. Так, получив благословение, диакон отходит к святым дверям и, стоя пред ними, глаголет: “Господу помолимся,” чего не бывает на иерейской службе. Архиерей же возглашает: “Яко свят еси Боже наш, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно.” Диакон говорит: “Господи, спаси благочестивыя.” Лик поет тот же стих. Диакон: “И услыши ны.” Клирос повторяет то же. Тогда диакон провозглашает на народ: “И во веки веков.” Певцы поют: “Аминь” и Трисвятое. Как видим, на обеих службах — архиерейской и иерейской — происходит разрыв возгласа: “Яко свят еси Боже наш,” который обрывается на словах: “ныне и присно.” И только после вставки: “Господи, спаси благочестивыя,” диакон заключает иерейский (архиерейский) возглас окончанием: “И во веки веков.”
Для разрешения этого очевидного нарушения целостности возгласа, необходимо обратиться к последованию архиерейского служения, в котором выявляется согласованность молитвословий предшествующих пению Трисвятого через провозглашение так называемой великой похвалы. Ив. Дмитревский повествует: “Моление: Господи! спаси благочестивыя! содержит и приветствие как собравшимся к слушанию Литургию Христианам, так и всем православным. Потому во время Архиерейского служения, после сего возглашения, бывает многолетие Святейшему Синоду, Государю со всею Высочайшею Фамилиею, Синклиту, Воинству и всем Христианам. Это приветствие в Чиновнике Архиерейского священнослужения называется великою похвалою. Оно в сие время Литургии возглашается: 1) потому, что Литургия, как всемирное моление и жертва мира, возносится о здравии и спасении всех их; 2) потому что уже наступает важнейшая часть славословия Божия, а именно, пение Трисвятого; следовательно надобно напоминать молящимся, чтобы они все мысли и чувства свои устремили к таинственной святыне Богослужения, перед ними, с ними и для них совершаемого.” (Дмитревский, стр. 215).
Приводим повествование о великой похвале по пособию прот. Никольского, сохраняя версию великолепного служения в дореволюционной православной и самодержавной России (1907 г.):
“При архиерейском служении, после “Господи, спаси благочестивые и услыши ны,” возглашается: “многая лета” Св. Синоду, Императору и царствующему дому и разным чиноначальникам, а воззвание: “И во веки веков” следует после возгласа. “Яко свят еси,” именно: Архиерей, по окаждении стоящих в алтаре, стоит пред святою трапезою (престолом), смотря к народу. И протодиакон, выйдя из алтаря, становится к святым дверям “к стране,” а не прямо против них, держит орарий тремя перстами, мало воздвигает его и говорит: “Господи, спаси благочестивыя,” и певцы поют: “Господи, спаси благочестивыя.” Засим диакон говорит: “И услыши ны,” и певцы поют: “И услыши ны.” Тогда поставляется кафедра уготовленная пред святою трапезою, и садится Архиерей лицом к народу (Чиновн.). После сего диакон возглашает Похвалу (Чинов.), т.е. исчисляет всех тех, кого он разумеет благочестивыми, произнося свою молитву. Так он возглашает: “Святейший Правительствующий Синод на многая лета.” Провозглашенное диаконом: “Святейший Правительствующий Синод на многая лета” повторяют служащие архимандриты и иереи. Потом то же поют певцы сперва правого, а потом левого клироса. И когда поют конец: “на многая лета,” Архиерей благословляет поющих обеими руками, сидя. Засим диакон “возглашает Великую Похвалу,” т.е. воспоминает Императора и весь царствующий дом, прибавляя: “на многая лета.” Архиерей встает.