Страница 25 из 48
Сборник разъяснений уточняет:
“Когда диакон возглашает: “Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы,” священник в это время покланяется трижды глаголя в себе: “Возлюблю Тя Господи крепосте моя, Господь утверждение мое и прибежище мое!” (трижды). И затем благоговейно целует св. предложение верх у святого дискоса, верх у Св. Потира и край святые трапезы пред собою и отверзает завесу у царских врат.
Когда же будет священника два или более совершать литургию: то и они лобызают св. предложение, трапезу и друг друга в руку и в рамена (обходя св. престол с права на лево), с произношением сих слов: настоятель говорит первый: “Христос посреди нас!” Ему ответствует целующийся: “И есть, и будет!” Тоже исполняют в это время между собою и диаконы, если их будут два или три; каждый из них целует орарь свой, где изображение креста, и друг друга в рамена — произнося при сем, что и священники: “Христос посреди,” и проч. Подобно сему и диакон, стоящий на амвоне, спокланяется и целует орарь свой, где есть креста образ. И затем уже громко возглашает: “Двери, двери,” и т.д.” (Метод, стр. 113).
Лобзание святое, или лобзание любви, представляет древнейший обряд и восходит ко временам апостольским (Римл. 16; 1 Петр. 5:14). Оно знаменует собою взаимное примирение между собою служащих и молящихся в храме (в древности благочестивый обряд взаимного целования совершали и все молящиеся в храме — мужчины с мужчинами, женщины с женщинами). Порядок целования в алтаре следует образу двух главнейших заповедей: любить Бога и любить ближнего. Поэтому и лобызают священнослужители прежде предуготованные к освящению Дары и престол — седалище Бога Живого, а затем друг друга в плечи, означая тем, что они равно подлежат “игу” Христову и носят “ярем” Его на плечах своих.
Символ веры.
По окончании целования между священнослужителями, диакон возглашает: “Двери, двери, премудростию вонмем!” В древности этим возгласом диаконы подавали знак так называемым “вратарям,” — лицам, назначенным стеречь двери церковные, не впускать и не выпускать никого из храма во время “возношения, дабы кто из нечестивых для любопытного зрения и посмеяния не взошел; да и чтобы из сущих внутри храма христиан по лености кто не дерзнул преждевременно изыти” (Митрофан Критопул в “Исповедании Восточной Церкви,” гл. 2-я). Теперь под именем дверей разумеются наши мысли, которые мы в это время благоговейного совершения Таинства должны закрыть для впечатлений всего мирского, суетного, внешнего.
В Чиновнике литургии Златоуста сказано, что Символ за литургией “глаголют людие благоговейно мерным гласом” под каковым выражением нужно понимать мерное пение, а не чтение (Ц.В. 1892 г., №22).
При начале пения Символа веры, первенствующий берет воздух, покрывающий дискос и Чашу, и колеблет его, вместе со всеми сослужащими, вверх и вниз над Дарами. Это веяние воздуха означает осенение Духа Божия, Своею силою и благодатию всегда присущего совершению св. Таинств. Для того, чтобы сослужащим быть обращенным к Дарам при веянии воздухом, стоящие по правую (южную сторону) престола поддерживает воздух правой рукой, а стоящие по левую сторону левой. Диаконы в это время остаются на солее для пения Символа вместе со всем народом. Надо заметить, что пение всей церковью “Верую” и “Отче наш” весьма благотворно действует на молящихся.
По окончании веяния воздухом при чтении Символа веры служащими, воздух складывается и полагается по левую (северную) сторону антиминса, выше лежащего на покровце креста, на котором лежат лжица и копие. По правую сторону антиминса, также на покровце, полагается второй напрестольный крест. После возглашения: “Победную песнь,” звездица складывается и полагается на свернутый воздух.
Освящение даров.
Благоговейнейшая и трепетнейшая минута Божественной Евхаристии, — пресуществление Святых Даров, то-есть хлеба и вина в истинное Тело и истинную Кровь Господа Иисуса Христа, требует совершенно особого внимания совершающего великое Таинство, напряжение всех его душевных и телесных сил.
При произнесении слов “Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще,” диакон, предварительно поцеловав престол, берет тремя перстами с орарем звездицу и касается ею дискоса сверху с четырех сторон: восточной, западной, левой и правой; целует звездицу, складывает ее и полагает на левой стороне престола выше креста;28 “а затем поклонившись иерею переходит на десную страну престола.
Священник же по возгласе: “Победную песнь,” молится — читая про себя молитву: “С сими и мы блаженными силами Владыко Человеколюбче, вопием и глаголем,” и проч.” (Метод, стр. 121).
Все возгласы евхаристического канона при соборном служении предстоятель произносит сам. При словах “Приимите, ядите...” и “Пийте от нея вси...” протодиакон один правою рукою указывает на дискос и Чашу. Священник также простирает руку к дискосу и Чаше. В служебнике говорится: “Подобне, егда глаголет: “Приимите... пийте...” споказует диакону” (Ц.В. 1891 г., №14).
“При совершении литургии св. Василия Великого, во время освящения, Чаша с вином благословляется на слова: “Чашу же сию,” в параллель первому благословению на слова: “хлеб, убо сей...” (Ц.В. 1890 г., №15).
Протоиерей Попов пишет: “Пред освящением Даров, когда произносятся слова “Приимите, ядите...” и “Пийте от нея вси...” священник и диакон, да и все, кто близко стоит в алтаре и слышит эти слова, должны наклонить свои головы, как пред словами Самого Иисуса Христа, которые служат основанием близкого уже совершения великой тайны. Падать же в это время на землю не требуется; тогда должно быть особенно тихое и сосредоточенное состояние служащих. Диакон, поднимая с преклоненною главою дискос и Потир (правая рука берет дискос и остается сверху, а левая сосуд и бывает под правой) во время возгласа священнического: “Твоя от Твоих,” не делает ими креста, но просто и притом однажды приподнимает их, а затем тихо опускает, как бы только показывая приносимое Богу Отцу, как показал и на Тайной вечери Иисус Христос. Но делая это, он не должен закрывать собой пред престолом самого возносящего, или служащего (то-есть священника), а быть только с боку престола” (Попов, ч. 2-я, стр. 57-58).
От себя добавим, что разные люди разно поднимают. Один очень высоко и демонстративно (хотят думать, что это торжественно). Не лучше-ли как иные делают, скромно и благоговейно, немного выше головы, обращенность ввысь. Святитель Игнатий Брянчанинов был очень против демонстративных жестов.
При призывании Святого Духа служебник и жертвенник указывают слова: “Сердце чисто...” и “Не отвержи мене...” произносить только протодиакону, но на практике обычно это делают попеременно первые два диакона. По благословении хлеба и вина “Аминь,” обычно, произносят все диаконы вместе, внятно, но без вопля.
И вообще, служащим священнику и диакону следует быть сугубо осторожными, чтобы всегда за богослужением, но особенно во время Евхаристического канона избегать даже тени эмоциональности (не говоря уже о театральности, увлечения своим голосом) и всяких выкрикиваний. Не случайно служебник предписывает диакону перед освящением Даров “подклонив главу, и показуя со орарем святый Хлеб, глаголати тайно: “Благослови, владыко, Святый Хлеб”.” Здесь “тайно” означает — тихим гласом, и эта тихость выражает, конечно, не только вступительное приглушенное приглашение к благословению, но и обязательное настроение сугубого смирения и мира в провозглашении всех возгласов священника и диакона, приносящих “милость мира, жертву хваления.”
Прот. Попов наставляет: “Священник произносит молитву призывания Святого Духа и благословляет Дары не торопливо. При этом имянословное (перстами руки) он изображает со всею точностью; благословляющую руку прямо надносит на Агнец, затем на вино в сосуде, наконец, на то и другое, а не как-либо со стороны или мало простирая руку; слова пресуществления Даров произносит он внятно, без поклонов, с особенною выразительностью для большого убеждения себя и других в действительности того, что совершается в эти минуты Духом Святым. При соборном служении каждый из священников за старшим произносит, как участвующий в совершении тайны, все те слова, которые относятся к совершению ее, то-есть, начиная с “Приимите, ядите...” и оканчивая “преложив Духом Твоим Святым,” произносит шепотом и, по возможности, не отставая от других, равно как и не предупреждая старшого, словом, как бы из одних уст говорились все эти слова. Бездействовать в это время прочие священники, как и при архиерейском служении, не должны; они рукою только не действуют в совершении бескровной Жертвы, но духом, молитвой, устами и глазами вполне участвуют в ней. После совершения же тайны диакон внятно и твердо говорит трижды: “Аминь.” Еще скажу: если где столько преступна торопливость и неточность действий священника, так особенно в этом священнейшем деле, в эти минуты.