М.Миронова

Но закрывает ли это положение саму возможность рассуждения относительно каких-либо изменений в человеческом сознании, душе в ходе истории? Вероятно, это не так, если речь будет идти о различных, по степени раскрытия, проявления образа Божия, состояниях души. Ведь природа человека, по представлениям православной антропологии, динамическая реальность (Лосский, 1991, с. 96), а значит, изменяющаяся, "пластичная". Вспомним о лестнице, увиденной Иаковом (Быт. 28:12-13), конец которой уходит в Царствие Небесное. Эта лестница, в том числе, может быть прочитана как библейский символ развития: восхождения на более высокие уровни сознания, освоение личностью все больших высот своей души, и не только в индивидуальной истории, но и в истории человечества. Но для такого прочтения необходимо принять, что все "устройство" человека, потенциально, в возможности (в смысле "реальности бытия, стремящегося перейти в другое качество"), "заложено" в акте Творения и содержится в образе Божием, а в ходе индивидуальной жизни (как и в ходе истории) происходит постепенное "разворачивание" этого содержания, причем разворачивание "по плану" или "замыслу" Творца, в со-работничестве с Ним.

Развитие в христианской психологии не будет пониматься как возникновение новых форм. Так, С.Л.Франк пишет о душе:

"...изменчивость не только не чужда самой душевной жизни, но есть характерная ее внутренняя сторона... Будучи в себе устойчивым сверхвременным единством, наша душа в своей действенности, в своем формирующем творчестве принимает характер развития, последовательного осуществления стадий и состояний душевного бытия" (Франк, 1997, с. 190).

При таком понимании речь не идет о появлении каких-либо более сложных форм из более простых, а о качественном изменении состояния одной-единственной формы. "Новый человек" и "ветхий человек" – это не различные формы, а качественное изменение состояния человека, его души. Важно также, что изменения эти происходят не путем саморазвития, а в со-работничестве с Творцом.

И в Священном Писании, и в Предании Церкви мы находим множество мест, которые на современном языке можно прочесть как описания различных форм развития: возрастного, движения от низших стадий, уровней, состояний сознания и души к высшим, то есть становления, созревания, роста, совершенствования.

Так, в рассуждениях о том, "как и из чего составлено в нас все нужное для жития и для доброжития", св. Григорий объясняет причину, почему человек не способен сразу к богоуподоблению (и в этих словах мы находим поддержку представлению о развитии души в онтогенезе):

"И как в том, что влагается для зачатия тела, невозможно увидеть развитости членов прежде образования тела, так нельзя понять в нем и особенностей души, пока ее возможность не перейдет в действительность (энергию). .. Так и душа в нем есть, хотя и не проявляется, проявиться же может она через свойственную ей природную энергию, продвигаясь вместе с телесным ростом... Человек был бы совершенен, если бы его природа не повредилась злом. Из-за того и причастность страстному и животному рождению не дает божественному образу сразу просиять в создании, последовательно известным путем от вещественных и более животных особенностей души ведет человека к совершенству. Не другая душа входит в мужа, отличная от той, что в отроке, так что отвергается младенческое разумение и появляется мужеское, но душа несовершенная у одного, у другого обнаруживает совершенство" (св. Григорий Нисский, 1995, с. 94-95, 109).

В другом месте он пишет о развитии как о становлении и формировании души:

"Как о пшеничном зерне... говорим, что оно заключает в себе все, ...то же и о человеческом семени... Там есть душа, но вначале она, как все другое, неприметна... душа – душевная деятельность, возрастая в человеке, развивается" (там же, с. 94-96).

О возможностях становления духовных способностей говорит учение, преподанное Апостолом:

"Ибо мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу, теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан" (1 Кор. 13:9-12).

Или:

"Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому, что он младенец; твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла" (Евр. 5:13-14).

О развитии-становлении говорят слова Евангелия:

"...наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего. Он подчинен попечителями и домоправителями до срока, отцом назначенного. Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественными началами мира..." (Гал. 4:1-3).

Эти строки, если их прилагать и к индивидуальному развитию человека, и к историческому, указывают на то, что более высокое, совершенное состояние наступит после более низкого. Подтверждение эта мысль находит в словах святителя Иринея Лионского:

"Бог... в состоянии был от начала дать человеку совершенство, но человек [оказался] неспособен воспринять его – ведь он был еще младенец" (цит. по: священник Андрей Лоргус, 2003, с. 196) и: "Надлежало... человеку сперва произойти, а произойдя – возрасти, а возросши – достигнуть зрелости, а достигнув зрелости – умножиться, а умножившись – укрепиться, а укрепившись – прославиться, а прославившись – узреть своего Владыку" (там же).

Изменение состояния тела человека

согласно Божественному плану исправления человечества

Еще одним доводом против утверждения о неизменности человека в истории служит то, что из Священного Писания и Предания известно: не только душа, но и тело человека изменяло свое состояние в процессе истории. Так, о теле Адама свт. Игнатий Брянчанинов пишет: "...было тонко тело Адама до облачения его в кожаные ризы, как было тонко вещество рая, как тонки души" (свт. Игнатий Брянчанинов, 2001, т. 1, с. 570). Далее, из книги Бытия известно, что в предпотопные времена тела людей были иных размеров, нежели сейчас: "В то время были на земле исполины" (Быт. 6:1-4). Известно, что после воскресения тела также будут изменены, они будут тонки: "...как будут тонки воскресшие тела праведников по образу прославленного тела Господа нашего Иисуса Христа" (свт. Игнатий Брянчанинов, 2001, т. 1, с.570). Об этом же пишет и святитель Феофан Затворник:

"Тело наше, в том виде, как оно теперь есть, – грубое ... негоже для Царствия Божия. Если предназначено ему участвовать в сем царствии, то оно наследовать его иначе не может, как претворено будучи... Надобно облечись в нетленное тело, и тогда войти в царство, если достоин того", (свт. Феофан Затворник, 1998, с. 597).

Причем для нас существенно, что это были и будут различные состояния одного и того же тела, то есть одной и той же формы, созданной по образу Божию, и что состояние тела могло изменяться только согласно Божественному плану исправления человечества, реализация которого вполне может быть названо развитием человека.

Божественный план исправления человека и понятие "развитие"

Первый человек, Адам, несмотря на все совершенство его до грехопадения, не предназначен был быть в "застывшем" состоянии, он должен был изменяться и достигнуть еще большего совершенства. Здесь мы затрагиваем, может быть, не самый проясненный аспект богословских представлений о человеке, однако, мнение, что Адаму предназначалось развитие, имеет весьма авторитетных сторонников. Святитель Игнатий Брянчанинов писал, что Адам

"...не был утвержден в состоянии святыни, как утверждены в нем Ангелы Света... Как ни был совершенен Адам, но он был совершенен относительно – относительно к ограниченной природе человека: изучение Всесовершенного и Бесконечного Бога составляло для него, по естественной необходимости, делание, достойное всего его внимания. Это делание представляло поприще бесконечного преуспеяния" (свт. Игнатий Брянчанинов, 2001, т. 1, с. 574).

По этому же поводу В.Н. Лосский пишет:

"Можно ли сказать, что Адам в своем райском состоянии был истинно бессмертен? "Бог не создавал смерти", – говорит книга Премудрости. В древнем богословии, например, в поминании святого Иринея, Адам не был ни необходимо смертным, ни необходимо бессмертным; его восприимчивая, богатая возможностями природа могла непрестанно питаться благодатью и настолько преображаться ею, чтобы оказаться в состоянии преодолеть все опасности старости и смерти. Возможности смертности существовали, но существовали для того, чтобы человек мог сделать их невозможными. Адаму нужно было питаться Богом, чтобы в свободе достигнуть об?жения" (Лосский, 1991, с. 248).