Страница 225 из 242
155 Буду и я простираться к соседнего тополя листьям.
Переплетенным, стеная о девстве в слезах изобильных, —
Не о тебе, Фаэтон, голося. Дай милость мне, Дафна:
Я порожденье лесов, и мне стыдно другим быть растеньем.
Камнем я буду, подобно Ниобе, чтоб наши рыданья
160 Путник иной пожалел, видя каменное изваянье;
Но этот образ ведь косноязычен. Дай милость, Латона;
Нет, пропади это имя, — противу богов ты рожала».
[Ночь и утро перед гибелью Тифона]
Так говорила. Меж тем Фаэтон шел дугою небесной,
К западу правя коней; молчаливая Ночь, появившись
165 Из–под Земли, покрывает ее, точно конус воздушный,
И небеса одевает плащом из блестящих созвездий,
Весь украшая Эфир; а по Нилу, лишенному облак,
Ходят бессмертные боги; с вершины холмистого Тавра
Зевс ожидает Кронид свет Зари, пробужденье несущей.
170 Ночь то была. На Олимпе стояла рядами охрана,
Кругом семи поясов, и ее перекличка ночная
Точно из башен высоких была; громыханье созвездий
Разноязычных неслось далеко; от осей их шум эха,
Крона венцом отражен, получала последний Селена;
175 Горы, как воздуха стражи, бегущие в ряд с Фаэтоном,
Огородили небесный венец густым покрывалом
Из облаков; у Атлантовых врат, недоступных вторженью,
Звезды засов наложили и заперли крепко ключами,
Чтобы с уходом богов не проникла на небо засада;
180 Вместо же звука свирели и пения флейты обычной
Ветры летали на крыльях всю ночь, свистя свои песни.
Сверху Боот престарелый, аркадской Медведицы спутник,
Вместе с воздушным Драконом недреманным оком взирая,
Подстерегал Тифоея на случай ночного вторженья;
185 Утра звезда наблюдала восток, и следил за закатом
Геспер, а, области юга оставив Стрельцу в наблюденье,
Взором Кефей обегал дождевые ворота Борея.
Были повсюду огни, и пылающих пламя созвездий,
Как и ночные лучи всегда неусыпной Селены,
190 Светилось, как на войне, и закрученными волчками
В скачке одна за другой от вершины воздушной Олимпа
Звезды падучие воздух чертили — сигнальное пламя
От Крониона руки; и, ее же броском опрокинут,
В частом метанье перун вылетал из расколотой тучи;
195 Под переменным порывом его в неустойчивом блеске
Пламя скрывается вдруг и опять появляется снова;
Как виноградная кисть, завиваются переплетенья
В кудри огня: то косматится свет от шершавой кометы.
Странные звезды, чужие, блестят, как большие стропила,
200 Рядом продольным сигнальных огней
протянувшись во мраке,
Точно соратники Зевса; в лучах Фаэтона напротив,
Будто сияя из ливня, дугой круговою Ирида
Гнется наверх, создавая согласных полос многоцветье,
В чередованье зеленый сгустив и за розовым белый.
[Рассказ Ники о богах и призывание ею Зевса на бой с Тифоном]
205 Зевс еще был одинок, как к нему прибыла в утешенье
Ника, крылом рассекая высокие воздуха токи,
Образ Латоны приняв и отца укрепляя отвагой;
Из двоевидных уст раздался изворотливый голос:
«Зевс, о владыка, для чад своих будь
предводителем; разве
210 Мыслимо в браке дурном Тифоею смешаться с Афиной?
Будет ли матерью та, что не ведала матери? Лучше
Молнию в дело пусти, световое оружье Олимпа,
Лучше сгони облака, насылающий ливни владыка:
Ведь под рукой Тифоея основы недвижного мира
215 Поколебались уже; сопряженных четыре стихии
Врозь растворились; богиня Део отказалась от нивы,
Геба оставила кубок, Apec за копье не берется,
Жезл покидает Гермес, Аполлон свою лиру забросил
И, окрыленный, летит, побросав окрыленные стрелы.
220 Лебедя облик приняв, Афродита, что браки вершает,
Скованный мир поразила бесплодием и растворила
Нерастворимые узы единства; невест приводящий
Неукротимый Эрот, укрощающий всех и отважный,
В страхе бросает свой лук плодотворный;
с привычного Лемна
225 Огненный сын твой Гефест, на ногах непослушных хромая,
Тихо и вяло бежит. Удивленья большого достойно, —
Но я жалею весьма на меня столь сердитую Геру.
Или отец твой опять возвратится к светил хороводу?
О, если б не было так! Хоть я и зовусь Титанидой,
230 Но не желаю смотреть, как Титаны владеют Олимпом
Вместо тебя и твоих же детей. Лучше властным перуном
Бой подыми. Артемиду храня без порока; невестой
Девой хранюсь до сих пор разве я для насильного брака?
Та, что владеет родами, родит ли сама? И ко мне ли
235 Руки прострет? И какая же я Илифия, когда я
Буду сама, Илифия, рожать с Артемидою вместе?»
[Образ Тифона. Мечты о победе]
Так говорила она, а на крыльях темнеющих Гипнос
Сном охватил всю живую природу. Однако Кронион
Вовсе без сна был один. Тифоей, далеко распростерши
240 Вялые члены, на ложе покоился обремененном,
Матери Гее обузой; навстречу отверстому лону
Скалящих глубь пропастей потайные постели долбили,
Рылами почву копая, ехидны волос Тифоея.
Солнце взошло; Тифоей многомерный из всех своих глоток,
245 Вместе ревущих, гремел, вызывая великого Зевса,
В голос, ужасный настолько, что звуки его достигали
Вплоть до границ Океана, устойчивого в возвращенье,
Области мира четыре кругом обтекая, деля их
И опоясав всю землю кольцом, как повязкой венковой;
250 Вопль Тифоея, меняясь по ряду несходственных звуков,
Разнообразно гудел и будил многократное эхо:
Все нарастая по силе, различных оттенков по виду,
Он раздавался и воем волков, и рычанием львиным,
Хрипом кабана, мычаньем быков и шипеньем драконов,
255 Дерзким зевком леопарда и ревом из пасти медведя,
Ярым ворчаньем собак. И Гигант пополам с человечьим
Голосом так восшумел в своем крике угрозы на Зевса:
«Руки мои, забросайте дом Зевса, сдвигайте все корни
Мира, где царство блаженных, сломайте крутые засовы
260 Там — на Олимпе богов; пусть столб воздушный Атланта
Наземь падет и сам он бежит, потрясенный паденьем;
Звездосияющий свод отрывается пусть от Олимпа,
Не беспокоясь бежать по спирали; нет, я не позволю,
Чтобы сгибал сын Земли чересчур нагруженные плечи
265 Под неизбежным движеньем Эфира туда и обратно:
Пусть он с блаженными бьется, оставив богам —
каким хочет —
Их беспредельную ношу; пускай разрушает утесы,
Мечет дикие стрелы на небо, несущее звезды,
Прежде носимое им; пусть бегут с небес под ударом
270 Скал боязливые Горы, бессильные Солнца рабыни;
Пусть навыворот все обратится: смешайте с землею
Воздух и влагу с огнем, а морскую пучину — с Олимпом.
Я прекращу и насилье рабов — четырех этих ветров:
Исполосую Борея, и Нота прижму, и ударю
275 Эвра, Зефира прибью, а день перепутаю с ночью
Бурной. Родственник мой Океан, что глотает истоки
Многие, двинет к Олимпу высокоподъятые воды;
Пять параллельных кругов превышая движением влаги,
Он наводнит все созвездья, затопит Медведицы жажду
280 Неутолимую, под колесом Колесницы лежащей.
Громче мычите, быки мои, в небе дугу потрясая
Всех равноденных кругов, и рогами крутыми колите
В жертву подобного вам светового Тельца–рогоносца.
Пусть и Селены быки с своей влажной собьются дороги,
285 В страхе пред ревом бычачьих голов моих, громко гудящих.
Пусть мой огромный медведицы зев, моя грозная челюсть
Гонит слюной Тифоея Медведицу там, на Олимпе;
Лев мой пускай на воздушного Льва нападает и силой
Пусть отодвинет его далеко от путей зодиака;
290 Пусть от драконов моих затрепещет Дракон Колесницы,
Вооруженный огнями едва. Эти ярые волны
Моря, земные холмы, крутые мысы островные
Созданы мне как мечи, а щитами послужат мне горы;
Скалы мне — панцирь надежный, а копьями будут утесы,
295 Реки же будут гасить непригодные к делу перуны.
Я сохраню Иапета оковы — сковать Посейдона;
А на кавказской вершине пернатая некая птица
Лучше орла окровавит Гефеста, его пожирая
Печень, растущую вновь: как и тот, за огонь ведь страдает
300 Язвой такой Прометей с его печенью саморастущей.
В медный я брошу сосуд, точно отпрысков Ифимедеи,
Видом таких же, как я, осмотрительного сына Майи,
Неразрываемых пут плетуна; пусть кто–нибудь скажет:
Сеть развязавший Ареса, Гермес сам запутался в сети.
305 Пусть неприступные узы девичества ныне развяжет,
Став Ориона насильно супругой, сама Артемида;
Титию пусть по старинке стелит покрывало Латона,
Завлечена в принудительный брак; душегуба Ареса,
Что ограбляет щиты, им разбитые, и властелина
310 Битв, я свяжу и придам его голосу нужную мягкость;
Взяв как добычу Палладу, в замужество дам Эфиальту
Я, хоть и поздний то брак: посмотреть будет мне интересно,