Страница 57 из 242
Rhod. IV 57; Oppian. De ven. 1, 112; Xenoph. De venat. VI 13, IX 2).
Археологи устанавливают близкое родство греческих изображений Европы и римских — Селены, Артемиды Таврополос и Ники на Аписе с лунным серпом между рогами.
Сближает Европу с Селеной и Астартой Лукиан (№ 27 b). Нельзя забывать и того, что Критский Зевс теснейшим образом связан как с представлением о быке, так и с представлением о Солнце, и притом — даже независимо от мифа о Европе. Но раз Зевс — это Солнце–бык, то и Европа воспринималась как лунная корова. И это переплетение астрономических и зооморфических представлений отнюдь не является здесь чем–то внешним и случайным, но есть органический и необходимейший продукт того сознания, которое еще не умело отличать человеческое общество от животного мира, а животный мир — от космоса в целом. Поэтому Европа на Крите — и дерево, и корова, и Луна; она вступает в брак и с быком, и с Солнцем, и с человеком–героем.
Таким образом, космические элементы в критском мифе о Зевсе и Европе очень сильны; но, как и во всех прочих местностях древнего мира, они не имеют здесь ровно никакого изолированного значения и только лишь в порядке научной абстракции могут быть отделяемы от прочих составных частей этой мифологии. Небо, земля и преисподняя включены здесь, как и обычно в первобытной мифологии, в общий поток социальной жизни мира. Эта социальная жизнь или пока еще целиком определяется растительно–животным строем и поэтому создает зооморфические мифы, или начинает выходить за его пределы, создавая уже человеческие и героические образы, но все еще с весьма сильной примесью зооморфизма и вообще хтонизма.
Почти вся буржуазная наука сходится на том, что Европа — это Луна, а ее похищение — образное выражение перехода от полнолуния к ущербу. Это увлечение соляр–но–метеорологической теорией стало настолько обычным, что и теперь многие мифологи продолжают считать ее вполне доказанной. Но, например, Группе не приводит ни одного сколько–нибудь вразумительного и решающего в этом смысле античного текста ни в одном из многочисленных мест своей греческой мифологии, в которых он касается мифа о Европе. Нужно иметь в виду, что у греков решительно все женские божества всегда имеют то или иное отношение к Луне. Гораздо правдоподобнее старая теория Яна и Овербека, принимавших Европу за Землю. Не давая подробного анализа мифа, мы все же должны заметить, что его хтонизм в настоящее время может считаться несомненным. Уже самое имя Европы Ге–сихий (№ 27 а) выразительно толкует в смысле «темноты», а Еврипид (Iphig. Т.) употребляет о Европе весьма интересное выражение: «черная (еугороп) бездна камня». Как мы уже знаем, Зевс, похищающий Европу, также первоначально вполне хтоничен. Об этом говорит не только его быкообразность, но и то, что он приставляет к Европе в виде охраны собаку и змея, в хтонизме которых уже не может быть никакого сомнения. Несомненную аналогию для похищения Европы мы имеем в ряде других похищений героинь подземным богом, и прежде всего в похищении Персефоны.
Однако миф о Европе, по–видимому, рано принял другое направление, так что мы не находим здесь отчетливого сказания об освобождении Европы. Группе не так уж не прав, утверждая, что посланный в поиски за нею Кадм первоначально, конечно, освобождал свою сестру, убивая собаку и змея, а может быть, и самого быка–похитителя (подобно тому, как Кадм убивает дракона в Беотии и освобождает Гармонию, и подобно тому, как Геракл убивает быка Пасифаи). Ср. пародию Эвгемера на небесного жреца Кадма у Athen. XIV 77, 658е. Убиение стража Европы, а именно собаки, не отсутствует и в наших источниках, но Псевдо–Эратосфен (№ 33) поручает это Кефалу.
Таким образом, Европа является исконно хтониче–ским божеством, связанным со всем космосом, включая игбо, землю и подземный мир.
г) Однако в том виде, в каком подают нам весь этот миф наши древнейшие источники, уже виден решительный отход от хтонизма в сторону героизма: Европа — уже не ипостась Матери–Земли и подавно не сама Земля, а вполне человеческий герой; Зевс же кое–где даже не превращается в быка, а только посылает его в поиски за Европой. Брак совершается, правда, у потока преисподней, но зато земной муж Европы, хотя он и связан со звездными представлениями, является теперь уже реальным критским царем, и миф трактует его теперь вполне антропоморфно и героически. Следовательно, если в основе этого мифа древняя мистика Матери–Земли и универсального оплодотворяющего начала — Неба, то в глазах историка и мифолога весь этот миф есть также еще идеологическое отражение того непререкаемого исторического факта, что греческая мифология возникла из догреческого матриархата, по–преимуществу восточного, в частности финикийского, и в дальнейшем отразила мировую социальную революцию при переходе от матриархата к патриархату. Миф о Зевсе и Европе свидетельствует о несомненной восточной матриархальной и, следовательно, хтонической подпочве греческой мифологии и о первом появлении из нее героизма именно на Крите. Европа связывается еще с таким местом, как Тевмесс в Беотии. Но надо иметь в виду, что самое название «Тевмесс» образовано по типу именно критских диалектальных форм.
Предполагаемый некоторыми учеными центр распространения мифа о Европе в материковой Греции, именно Эпир со своей Додоной, тоже имеет, несомненно, под собой эту критскую матриархальную основу.
Наконец, получив свою законченную форму в период патриархата и героизма, критский миф о Зевсе и Европе впадает в широкое русло античной письменной литературы и живет общей с ней жизнью, переходя из одного периода в другой, от одного стиля к другому вплоть до утонченных и рафинированных форм позднего античного декаданса. Но и здесь остался не только Зевс–бык и не только Астерий Звездный. И сама прихотливая эротика поздних изложений мифа о Зевсе и Европе все еще свидетельствует для историка и мифолога о былых и давно преодоленных стихийно–хтонических периодах этого мифа, получивших теперь такую понятную для античного декаданса трансформацию и сублимацию.
Тексты к V разделу (№ 27 — 43) Происхождение имени Европы и ее отношение к Криту
27. a) Etym. Gud. Еугорё.
…Европа названа от eyros («широта»].
Это страна Одиссея [Эпир?].
Etym. Gud. Еугорё.
Европа — собственное имя. Это — дочь Агенора, по которой Агенор после своего воцарения над Фракией назвал тамошнюю землю Европой и соответствующие ее части именем Европии…
Schol. Plat. Tim. 24е.
Европа имеет название по Европе, дочери Агенора, или Фойника, или Тития.
Paus. VII 4, 1, Кондр. (Европа — от Фойника и Перимеды).
Ассий, сын Амфиптолема с Самоса, в своих поэмах написал, что у Фойника и Перимеды, дочери Ойнея, родились две дочери, Астиналея и Европа.
Hesych. Еугорё.
Европия — страна заката, или темная.
Hesych. Еугороп.
Европейское — темное, плоское, [например Eur. Iphig. Τ. 626, «темная бездна скалы» — о возможной могиле для Ореста].
b) Luc. De dea Syr. 4 (Европа — Астарта — Селена).
В Финикии есть также и другое великое святилище, которым владеют сидоняне; как говорят местные жители, оно посвящено Астарте. Мне кажется, что Астарта — это та же Селена. Впрочем, один из финикийских жрецов мне рассказывал, что храм этот посвящен Европе, сестре Кадма и дочери царя Агенора. После исчезновения Европы финикияне выстроили ей храм; они рассказывают священное предание о том, как красота Европы возбудила в Зевсе любовь и как он, превратившись в быка, похитил ее и прибыл с нею на Крит. То же слышал я и от других финикиян. И на сидонских монетах постоянно встречается изображение Европы, сидящей на быке–Зевсе. Тем не менее сидоняне отрицают, что храм их посвящен Европе.
c) Hesych. Eyropia.
Европия — Гера.
d) Paus. IX 39, 4 (отождествление Европы и Деметры).
Есть там, [в Беотии, около города Лебадии,] и святилище Деметры с наименованием «Европа», [широкоглядящая].
e) Etym. Μ. Hellotia.
Так в древности называлась Европа, или потому, что финикийцы называют [так] девицу Геллотию, или от слова helein, [«взять»], поскольку она была, по мифу, «взята» быком.
Etym. Μ. Hellotis.
Так называется Афина. Почиталась она в Коринфе. Был и праздник Геллотии…
Hesych. Hellotia.
Геллотии — праздник Европы на Крите.
f) Athen. XV 678b.
Селевк говорит в «Глоссах», что геллотидой назывался сплетенный из мирты венок окружностью в 20 локтей и что он выносился на празднике Геллотий. В нем, говорят, несли кости Европы, которую [тоже] называли Геллотидой. Геллотии правились и в Коринфе.